Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Из Юрия Кириченко Переводы |
ЮРИЙ КИРИЧЕНКО

(перевод Мирошниченко В.А.)


***
Во льдах отчаянья три мака расцвели,
В рождении надежду обрели.
Во льдах отчаянья три смертника горят:
Позволь хотя б на миг тебя обнять…
Во льдах отчаянья, любовь моя, стоим,
Пить врозь вино забвенья нам двоим.
И, охмелев от горечи разлук,
Не оторвать от маков глаз и рук…
Во льдах отчаянья – три мака виноватых:
И цвет, и боль – все перешло в «когда-то».
И лишь строка – смертельна, словно ртуть:
Во льдах отчаянья три вещих сна цветут…
 
 
***
На полмгновенья песня опоздала,
В май опоздал журавль на полкрыла.
Теряли звезды лепестки устало,
В безводие криница забрела.
Сад опоздал на ветки пол-объятья,
А поцелуй – всего лишь на уста.
И примеряла свадебное платье
Любимая, но ведь не та, не та…
И речка снова опоздала к морю,
Челнок наш опоздал на полвесла,
Душа вздохнула, с опозданьем споря,
Неистово печалью расцвела.
Хотя казалось, что потеря - шалость,
И верилось: еще свое возьму.
Ведь полдуши – нечаянная малость,
А сердца не доверишь никому.
 
 
***
Скажу как есть: любил и разлюбил,
Прости, не плачь, пойми, что происходит.
Ведь от тебя не я, любовь уходит,
Как океанский вал, лишенный сил.
Бывает так: любил и разлюбил,
На горечи разлук – вино утраты
Настояно. Как жить мне виноватым?
Без глаз твоих и крыльев свет не мил.
Ведь надо же: любил и разлюбил,
Пойми, прости, забудь меня навеки.
Смахни меня с ресницы, как росу.
Как забывают ледоходы реки,
Отрежь, как расплетенную косу…
Тобою я дышал, горел и жил,
И коршунов отбросил пересуды.
Казалось, вместе мы всегда и всюду,
И словно гром: любил и разлюбил.
Как одинока лодка без весла,
Идут дожди, в печи огонь смеется.
А сердце, словно жаворонок, бьется
Лишенный в небе трепета крыла.
 
 
***
Наш мир в убранстве царском, а – батрак,
Прочь отшатнулись лебедь, щука, рак…
При перископах - слеп, ты хоть убей,
На вид орел, по сути – воробей…
Ко мне прибился псом бродячим стих,
А ты его, как ласточку, впустил…
Бывает так, поверьте, на пути:
Распято тело, а душа – летит…
И так – покуда кровоточит совесть,
Пока диктует сердце жизни повесть…
 
 

ПЛАЧ ПЕРЕПЕЛКИ
Багряные день прячет паруса,
За крепкие запруды сходит солнце.
В уставших лепестках звенит роса,
Вот-вот сверчок к постели прикоснется.
Окрашено в тревожные цвета,
Все обратилось в тени, полутени:
Бровей исповедальная черта,
И первая звезда в небес смятенье.
Так пасторально тишина цветет,
Так слышимо молчание ветвей.
Лишь в сердце прерывает свой полет
Плач перепелки в спелости полей.

* * *
В зрачки печали целиться не стоит,
В зрачках печали – горькой грусти зов,
Заждавшийся до нестерпимой боли
Надежд, забот, исповедальных снов.
В зрачки печали целиться не нужно,
В зрачках печали – мир бескрылых птиц,
В оседлости своей забывший дружно
Мир облаков и призрачность зарниц.
В зрачки печали целиться не стоит,
Сезон охоты отменен, а зря:
Там иногда бывает неба столько,
Что ночь сияет ярче, чем заря.
В зрачки печали целиться не будем,
Душ чувства миновали перевал.
Но если так необходимо, люди,
То гряньте раз, но чтобы – наповал.
 
 
 
***
Последний лист на дереве погас,
Последний лепесток расстался с лесом.
В душе внезапно зазвучала месса,
Громка, как необъезженный пегас.
Седое небо все свои «курлы»
Сдало в архив – до той весны, до грома.
Мир зимних яблок, затаив оскому,
Зовет два добрых сердца за столы.
Непроходящий, неотцветный час –
Луна с рассветом – на скамье у дома.
Пчела вздыхает у любви в ладони:
Последний лист на дереве погас.
 
 
ПУТЕШЕСТВИЕ ОТЧАЯНЬЯ
Там, где мирно облака плывут,
Радости без горестей живут…
Говорят, что там, бесспорно – там
Безмятежно сердцу и мечтам.
Я не знаю, что там в вышине,
Может, звезды на смятенья дне.
Может, только бездна, пустота,
Золотая воля разлита.
Говорят, что в сумрачном окне
Кто-то все печалится по мне…
Может, мама. Там душа ее
Жеребенка райского пасет.
Синеглазый, выбившись из сил,
У меня напиться попросил…
Я его смятеньем напою,
Поспрошаю, как оно в раю?
Не ответит жеребенок мой,
Лишь мое отчаянье со мной.
Нам куда, отчаянье, куда?
Ты же старший, за тобой – всегда!..
 

НЕКРОЛОГ НА СМЕРТЬ ЯБЛОНИ ИЗ СЕЛА КОПАНИ
Рассвет седою птицей клекотал,
С тоской в глаза заглядывало горе,
А дичка у сожженного моста
Со смертью встречи ожидала вскоре.
Вся родом из туманов майских дней,
Вся родом из элегии расцвета,
Она вздыхала: «Долг отдать скорей
Настало время, кроне – не до света…
А корни глухи к горестям земным,
Хотя, постойте, боль истока слышу.
На мне нет больше яблок наливных –
Сто вьюг мне оголтело в сердце дышат…
Не выйду больше в юных лепестках
На тот пригорок, где все взгляду мило.
Не успокою в золотых руках
То облачко, что август опьянило…
Пришла пора расплаты за красу,
За плод и цвет, за горькие печали.
За знойный день, полночную росу,
За соловьев, что давеча звучали…»
Отпрянул мир, поник лицом ста вдов,
Отрекшись безголосого хорала.
Рыдали колокольни всех садов –
Их старенькая мама умирала…
 
 
ГЛАЗА ГОМЕРА
Ночь, словно султана галера,
А звезды - глазами Гомера –
Читали признанье земли,
Чернилам и перьям нет веры…
…Потом прилетело спасенье
В неброском простом оперенье,
Велело свирели : «Звучи
Истомленных дев песнопеньем…»
А сердце, как камень, застыло,
Карминное солнце всходило.
Светилась слеза ли ? роса? –
Земное незыблемо было.
И только на веточке клена
Огнем загорелась зеленым
Мельчайшая почка любви,
Невеста, а может – ребенок?
Чирикнул лжеопыт : химера!
Глаза полыхали Гомера…
Познала себя красота,
Поникла ракетная эра.

ПОЛУФАНТАСТИЧЕСКАЯ БАЛЛАДА
Я жил уже когда-то на земле,
Я в этом мире был уже однажды.
Печаль и радость на его челе
На знамени его раздумий каждом.
Я, кажется, когда-то знал тебя,
И целовал глаза твои, лаская.
И наши чувства обнялись, любя,
Чтобы навек все призраки пропали.
Твое я слышал, кажется, «люблю»,
А, может быть, привиделось, быть может…
Вот и сегодня над строкой не сплю,
А стих вздыхает: повторять негоже.
Уже все было: я и ты, весна,
И соловей, что сердце растревожил…
И ночь, от щебетания шумна,
До боли слово на мое похоже.
Я жил уже когда-то на земле,
Я в этом мире был уже однажды.
Сиянье у рассвета на челе,
Воспоминаний звезды – в сердце каждом…
 
 
***
Не запятнать земных хлопот ночам,
Когда у них так просветленны цели.
Когда на них лежит добра печать,
Не скоротечности полынной хмеля.
Я верю в негасимую зарю,
В ольхи прохладу, в тяжесть спелой грозди.
Хотя порою все ж себя корю
За гасшие в ладонях утра звезды.
А, может, не нашла небытия
Та их краса, расцветшая багряно?
Нет снам возврата на круги своя,
Воспоминаний кровоточит рана.
Сердца, как камни холодны к речам
На целине бессмертия и грезы.
Не запятнать земных хлопот ночам,
Из них берут свое начало звезды
 
 
***
Улетели мои птицы на чужбину,
Обронили чудо-перья возле тына.
А находка та – простая? золотая? –
Лжесвидетелю ладони обжигает.
Улетели мои птицы в неизбежность:
Улыбнись, припомнив их былую нежность…
Неизбежности мы, брат, подвластны свято,
Что же лица так безгрешно виноваты?
Улетели мои птицы в безнадегу,
Как без них, лебедокрылых, у порога?
Утопиться ли, напиться ли, смириться,
Иль на мир крещеный смертно обозлиться?
А вопросы, словно копья гайдамаков,
В их сердцах – метель безумствующих маков.
Цвет пасхальный в этих маках багровеет,
Только я в них разобраться не умею.
Не дальтоник, да вот, брат, я замечаю,
От своей стрелу врага не отличаю.
Я и набожен, сестра, и безупречен,
А гостинец себе выбрал бессердечен:
Не щажу себя, судьбу свою – тем боле –
Вдохновение сменял на вольну волю.
Улетела эта воля, улетела,
Целовала на прощанье как хотела…
 
 
***
Есть что-то заветное в слове «прощай»,
Что значит: разлукою дни угощай.
Что значит: надейся и жди, и тогда –
Всегда и отныне, отныне – всегда…
Есть что-то метельное в слове «забудь»,
Что значит: посей, отрекись, только – будь… -
И в слове, и в мысли, в дыханье молвы,
В росе, загрустившей в морщинке травы.
Есть что-то у слова «целуй» от любви,
Что значит : из осени к веснам плыви –
Пусть ветер, как в парусе, бьется в плаще,
Так ждет свою Лыбидь Хорив, и с ним Щек.
Так день повелел, зачерпнув из реки,
Который перстом указал брат их Кий…
Есть что-то святое в понятии «брат»,
Как свет негасимый, что роздан стократ!..


***
Слава ненастью под утро и вьюге в ночи:
Мы потеряли от счастья златые ключи…
В пору цветенья то было иль в час молотьбы?
Где-то лежат в уголочке укромном судьбы…
То ли на дне у реки, то ли в дальнем логу, -
Там, где я правду от лжи отличить не смогу.
Правда и ложь нас застали уже без ключей,
Просто два сердца летели на голос сычей…
В пору цветенья то было иль в час молотьбы?
Трудно сказать, угодив в лабиринты судьбы.
Дело не в том, чья вина и когда выпал срок:
Суть позабыта и тайны растоптан цветок…
 
 
***
Та ночь пришла, держа свирель в руках,
Хоть в горле скрипка Паганини вязла.
Сверчок из сена воспевал, соблазны,
Заря цвела у счастья на щеках.
Та ночь пришла и молвила: «Вот – я,
И пусть на мне чужой помолвки платье…
Я – ваш костер негаснущих объятий,
Доступна всем и, видит Бог, - ничья…»
Та ночь пришла, не трогая грехи,
Чтоб неизбежно стать грехом под утро,
Извлечь из горла скрипку снов премудро
И искрой взмыть из пепла и трухи…
Та ночь пришла, чтобы поведать снам:
«Все зеркала – стекляшки изначально,
А красота – в безудержной печали,
И пыл ее – лишь правнукам, не нам…»
Та ночь была прозревшей скрипкой снов,
Для рук и губ – внезапным новым знаньем.
Но выдох откровенного признанья
Звучит во мне, навеки юн и нов.
Та ночь пришла, держа свирель в руках,
Хоть в горле скрипка Паганини вязла…
Давно все звезды осени погасли,
Кроме одной – слезинки на щеках…
 
 
***
Капли дождя на окне
Видел сегодня во сне…
Капли дождя звучали,
Радостью угощали.
Таинство угощения –
Разлука иль возвращение?
Их приглушенный говор -
Солнца и ливня сговор.
Кали дождя проливные –
Дети космично-земные…
Тараторят, стучатся,
Что-то поведать тщатся.
Простые, необычайные,
Откровенья отчаянья…
Кто завещал их мне –
Капли дождя на окне?
 
 
***
Как древний скиф, луна на небесах,
Внизу – детей недремлющие лица…
Философам, поэтам и жнецам –
Есть повод горевать и веселиться.
Нам всем переходить ту реку вброд,
Хот имя у нее отнюдь не Лета.
Обязанность призвания живет
У скульптора, картографа, поэта.
У сердца зерна правоты в чести,
Мечи и рала наши – то, что надо...
Тевтонам, янычарам не пройти
Сквозь радуг искрометные аркады.
 
 
***
БАЛЛАДА О НАЙДЕННОМ ГОЛОСЕ
В молчанье ночи слышится упорство,
Нет – истины святой противоборство.
В молчанье ночи громыхают вздохи,
Прибоя шум то силится, то глохнет.
В молчанье ночи одиночеств стая
Беспомощным младенцем замирает,
В молчанье ночи – ностальгии лица,
Дрожит заря слезинкой на реснице,
А в той слезе – сиянье на полсвета,
Неважно, что лилась зрелость цвета…
И все-таки в молчанье ночи каждой
Глаза и губы встретились однажды.
Непостижимо громкое молчанье,
А после – щебет сквозь сто бед венчальный.
И в том вселенском, всеземном безбрежье
Ночь голос свой нашла на побережье.


 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • ПЕРЕВОДЫ
  • Перевод с украинского Анны Дудки
  • Наша Жизнь и Мы.
  • Пейзажная лирика
  • Авторы книги переводов отмечены литературными премиями


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Октябрь 2018    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    293031 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    17 октября 2018
    Стихи

    Новости Союза:

    Сегодня, 07:10
    С ДНЕМ ЛИЦЕИСТА!
         

    Copyright © 1993-2013. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.