http://mspu.org.ua/ ru МСПУ: стихи, проза, авторская песня, публицистика, юмор http://mspu.org.ua/yandexlogo.gif http://mspu.org.ua/ DataLife Engine http://mspu.org.ua/poetry/1860-to-nenavist-pytaetsya-lyubit.html Игорь Северянин Немного классики Стихи о любви Поэзия Редактор Sun, 05 Sep 2010 11:48:22 +0300 Игорь Северянин Вернуть любовь...То ненависть пытается любитьИли любовь хотела б ненавидеть?Минувшее я жажду возвратить,Но, возвратив, боюсь его обидеть,Боюсь его возвратом оскорбить.Святыни нет для сердца святотатца,Как доброты у смерти... ЗаклейменЯ совестью, и мне ли зла бояться,Поправшему любви своей закон!Но грешники - безгрешны покаяньем,Вернуть любовь - прощение вернуть.Но как боюсь я сердце обманутьСвоим туманно-призрачным желаньем:Не месть ли то? Не зависть ли? СгубитьСебя легко и свет небес не видеть...Что ж это: зло старается любить,Или любовь мечтает ненавидеть?..В кленах раскидистыхВ этих раскидистых кленах мы наживемся все лето,В этой сиреневой даче мы разузорим уют!Как упоенно юниться! ждать от любви амулета!Верить, что нам в услажденье птицы и листья поют!В этих раскидистых кленах есть водопад вдохновенья,Солнце взаимного чувства, звезды истомы ночной....Слушай, моя дорогая, лирного сердца биенье,Знай, что оно пожелало не разлучаться с тобой! -Ты говоришь: «Я устала»... Ты умоляешь: «О, сжалься -Ласки меня истомляют, я от блаженства больна»...Разве же это возможно, если зеленые вальсыВ этих раскидистых кленах бурно бравурит Весна?!..В очарованьеБыть может оттого, что ты не молода,Но как-то трогательно-больно моложава,Быть может, оттого я так хочу всегдаС тобою вместе быть; когда, смеясь лукаво,Раскроешь широко влекущие глазаИ бледное лицо подставишь под лобзанья,Я чувствую, что ты вся - нега, вся - гроза,Вся - молодость, вся - страсть; и чувства без названьяСжимают сердце мне пленительной тоской,И потерять тебя - боязнь моя безмерна...И ты, меня поняв, в тревоге головойПрекрасною своей вдруг поникаешь нервно,-И вот другая ты: вся - осень, вся - покой...Все они говорят об одном С. В. РахманиновуСоловьи монастырского сада,Как и все на земле соловьи,Говорят, что одна есть отрадаИ что эта отрада - в любви...И цветы монастырского лугаС лаской, свойственной только цветам,Говорят, что одна есть заслуга:Прикоснуться к любимым устам...Монастырского леса озера,Переполненные голубым,Говорят: нет лазурнее взора,Как у тех, кто влюблен и любим...Всё по-старому"Всё по-старому...- сказала нежно. Всё по-старому..."Но смотрел я в очи безнадежно - Всё по-старому...Улыбалась, легко целовала - Всё по-старому...Но чего-то все недоставало - Всё по-старому!.. ЗвездыБессонной ночью с шампанским чашиМы поднимали и пели тостыЗа жизни счастье, за счастье наше. Сияли звезды.Вино шипело, вино играло.Пылали взоры и были жарки."Идеи наши,- ты вдруг сказала,- Как звезды - ярки!"Полились слезы, восторга слезы...Минуты счастья! Я вижу вас ли?Запело утро. Сверкнули грезы. А звезды... гасли.И будет вскоре...И будет вскоре весенний день,И мы поедем домой, в Россию...Ты шляпу шелковую надень:Ты в ней особенно красива...И будет праздник... большой, большой,Каких и не было, пожалуй,С тех пор, как создан весь шар земной,Такой смешной и обветшалый...И ты прошепчешь: "Мы не во сне?.."Тебя со смехом ущипну яИ зарыдаю, молясь веснеИ землю русскую целуя!Кто идет?Кто идет? какой пикантный шаг!Это ты ко мне идешь!Ты отдашься мне на ландышахИ, как ландыш, расцветешь!Будут ласки небывалые,Будут лепеты без слов...О, мечты мои удалые,Сколько зреет вам цветов!Ты — дитя простонародия,Много звезд в моей судьбе...Но тебе — моя мелодияИ любовь моя — тебе!Маленькая элегияОна на пальчиках привсталаИ подарила губы мне.Я целовал ее усталоВ сырой осенней тишине.И слезы капали беззвучноВ сырой осенней тишине.Гас скучный день - и было скучно,Как всё, что только не во сне.На мотив ФеофановаЯ чувствую, как падают цветыЧеремухи и яблони невинных...Я чувствую, как шепчутся в гостиных,-О чем? О ком?.. Не знаю, как и ты.Я чувствую, как тают облакаВ весенний день на небе бирюзовом,Как кто-то слух чарует полусловом...И чей-то вздох... И чья-то тень легка...Я чувствую, как угасает май,Томит июнь, и золотятся жатвы...Но нет надежд, но бесполезны клятвы!Прощай, любовь! Мечта моя, прощай!На необитаемом островеНи в жены, ни в любовницы, ни в сестры:Нет верности, нет страстности, нет дружбы.Я не хотел бы с ней попасть на островНеобитаемый: убила глушь бы.Когда любим и любишь, счастьем раяГлушь может стать. Но как любить такую?Как быть с ней вечно вместе, созерцаяНе добрую и вместе с тем не злую?Вечерние меня пугали б тени,Не радовал бы и восход румяный.Предаст. Расстроит. Омрачит. Изменит.Раз нет мужчин, хотя бы с обезьяной.На пристаниСидел на пристани я ветхой,Ловя мечтанье тихих струй,И посылал сухою веткойТебе, далекой, поцелуй.Сидел я долго-долго-долгоОт всех вдали и в тишине,Вдруг ты, пластичная как Волга,Прошла по правой стороне.Мы увидались бессловесно,Мы содрогнулись — каждый врозь.Ты улыбалась мне прелестно,Я целовал тебя насквозь.И я смотрел тебе вдогонку,Пока не скрылась ты в лесу,Подобно чистому ребенку,С мечтою: «все перенесу»...День засыпал, поля морозяС чуть зеленеющей травой...Ты вновь прошла, моя Предгрозя,И вновь кивала головой.НароднаяСолнце Землю целовало —Сладко жмурилась Земля.Солнце Землю баловало,Сыпля злато на поля.Солнце ласково игралоВ простодушной похвальбе.И Земля его избралаВ полюбовники себе.И доколе будет длитьсяИх немудрая любовь,Будет мир в цветы рядиться,В зелень вешнюю лугов! http://mspu.org.ua/poetry/1859-chest-ne-dano-sto-raz-priobretat.html Эдуард Асадов Немного классики: Стихи о чести Поэзия Редактор Sun, 05 Sep 2010 11:20:43 +0300 Эдуард Асадов стихи Антология русской поэзии СТИХИ О ЧЕСТИО нет, я никогда не ревновал,- Ревнуют там, где потерять страшатся.Я лишь порою бурно восставал,Никак не соглашаясь унижаться!Ведь имя, что ношу я с детских лет,Не просто так снискало уваженье,Оно прошло под заревом ракетСквозь тысячи лишений и побед,Сквозь жизнь и смерть, сквозь раны и сраженья.И на обложках сборников моихСтоит оно совсем не ради славы.Чтоб жить и силой оделять других,В каких трудах и поисках какихВсе эти строки обретали право!И женщина, что именем моимДостойно пожелала называться,Клянусь душой, обязана считатьсяСо всем, что есть и что стоит за ним!И, принимая всюду уваженье,Не должно ей ни на год, ни на часВступать в контакт с игрою чьих-то глаз,Рискуя неизбежным униженьем.Честь не дано сто раз приобретать.Она - одна. И после пораженьяЕе нельзя, как кофту, залататьИли снести в химчистку в воскресенье!Пусть я доверчив. Не скрываю - да!Пусть где-то слишком мягок, может статься,Но вот на честь, шагая сквозь года,Ни близким, ни далеким никогдаНе разрешу и в малом покушаться!Ведь как порой обидно сознавать,Что кто-то, ту доверчивость встречая,И доброту за слабость принимая,Тебя ж потом стремится оседлать!И потому я тихо говорю,Всем говорю - и близким, и знакомым:Я все дарю вам - и тепло дарю,И доброту, и искренность дарю,Готов делиться и рублем и домом.Но честь моя упряма, как броня.И никогда ни явно, ни случайноНикто не смеет оскорбить меняНи тайным жестом и ни делом тайным,Не оттого, что это имя свято,А потому, и только потому,Что кровь поэта и стихи солдата,Короче: честь поэта и солдатаПринадлежит народу одному! http://mspu.org.ua/poetry/1857-posmeyatsya-by-rady-da-slyozy-v-glazax.html Олег Зайцев, Александр Раткевич, Вадим Луговской, г. Полоцк, Беллитсоюз "Полоцкая ветвь"  У нас в гостях поэты Беларуси Поэзия Редактор Sun, 05 Sep 2010 10:13:00 +0300 Олег Зайцев. г. Полоцк,Председатель Беллитсоюза "Полоцкая ветвь" * * *Почему же у нас обречённые лица:Посмеяться бы рады, да слёзы в глазах?Эскалатором - дни, а ночами - не спится,Где ни кинь, как ни ткнись - сплошь... наперекосяк...Косяком затянуться, казалось бы, лихо,И отпустит суммарная чернь неудач.Но душа не на месте, а тело и лыкоУвязать не способно, хоть смейся, хоть плачь...И хохочем, рыдаем до нервного тика,И опять заплетаем платкам узелки;Бытие превращается в бытие - дико,Значит, явь обострилась. Мгновенье, солги!Заглянуть бы в себя, словно в зеркало; фракиРазорвать в одночасье, закашляться в снахИ бродить, измеряя ногами овраги,А ночами высматривать в космосе знак...Мы бы рады, но, словно заточка, мирское -Холодит постоянно и просится в бок;А в зрачках размерцавшихся - лики изгоев.И слезятся, по яблоку, вымочив впрок.Александр Раткевич, г. Полоцк,Зам. председателя Беллитсоюза "Полоцкая ветвь" МонологГрозу в сентябре привечаю как гостью.И ветер в подмогу, и молния впрок;И грома, рассыпанный палевой горстью,Отрывистый, спешный, лихой монолог.О чём его исповедь? Или же - пытка?Не страха мотивы, а вольности речь.И бъётся в непознанном чувстве калитка,И непредсказуема капель картечь...Сомнительна страсть и всегда одинока.На стол угощения - гостьи пролётДокучлив и долог. но всё же до срока.И вечер медовый - созревший ли плод?А может, насмешка?... Бежать ли отсюда?...И мокрую руку кому протянуть?Разломана яблоня, да и посуда...Разбита стола деревянная грудь.Разлита живая вода в монологе.Антоновки в зелени - как миражи.Кругом тишина, черепки, на дорогеОбломки калитки... и - ни души...Вадим Луговской, г. Полоцк,Беллитсоюз "Полоцкая ветвь"Капризы жизниКапризы жизни... Правда, ложь!Толпа в толпе вдруг заблудилась.Всё вперемежку: солнце, дождь,Луна на звёзды разозлилась.В исповедальне умер поп?В натуге, мыслями ранимый,Хотел сорвать запретный плодИ сделать мир несокрушимым?А,может, разум краски смыл,Но в лабиринте есть дорога.Бессмыслица - великий смысл,Хотя понятна и немногим.Пророку - честь? Лжецу - удача!А смерть на всех... Жалеет жизнь,Что не смогла она иначеПреподнести нам свой каприз.Погас костёр, кружит зола;Жизнь бродит призраком рассвета...Крестьянство и рабочий класс!Вы - живы? Иль - в борьбе "за это"?... http://mspu.org.ua/main/1856-sdnyom-rozhdeniya.html Редактор Новости Союза Информация Редактор Sun, 05 Sep 2010 07:15:13 +0300 Сегодня день рождения Ольги Андрус (члена МСПУ, КЛУ), г. Харьков.Поздравляем с днём рождения и желаем вдохновения, творческих успехов, здоровья и радости. Пусть будет ей уютно в этом огромном и прекрасном мире в непрестанном окружении друзей.   О, дева, благородная!                      Ты магией окутана. И статью, и умом ты -                     дочь от Бога... Душа твоя ранима                     и в тревогах, И в бесконечных поисках,                     но вовсе не насущного...   В мечтательности день и ночь                     в высь мчишься  не во времени... И дали раздвигаются                     в широтах - Любое расстояние                     оплотом Лишь для тебя становится                     в космическом движении. http://mspu.org.ua/prose/1849-zontik.html Виктория Колтунова (Одесса, МСПУ, КЛУ, Лауреат фестиваля "Славянские традиции") ЗОНТИК Проза Редактор Fri, 03 Sep 2010 21:13:04 +0300 Виктория Колтунова ЗОНТИКЭтого дня Мишка ждал два с половиной года. Он не знал, что это будет длиться так долго, но знал, что ожидание обязательно кончится хорошо. И сейчас он высматривал в дверях Ленку, которая должна была сказать ему, что город свободен, и он может выходить. Он вспоминал… Он все время об этом помнил, но сейчас как-то особенно четко перед ним встали события того страшного утра, когда мама подняла его рано, одела и они все, бабушка Дора, мама и 14-летний брат Яник пошли наверх прощаться с соседями. Семья Вайнсблатов жила на первом этаже, а на втором, куда вела широкая деревянная лестница, жили Прохоровы, и мама дружила с тетей Наташей. Тетя Наташа и Ленка тоже уже не спали. Они спросили, куда же поедут евреи, мама ответила, что не знает, но им сказали, что всех поселят в каком-то селе и дадут работу. Мама была какая-то странная, разом постаревшая, на голове вместо обычной зеленой кокетливой шляпки, серый бабушкин платок. Вайнсблаты пообнимались с Прохоровыми и уже направились к двери, как вдруг мама резко обернулась к тете Наташе. Она стащила с пальца кольцо, сунула его соседке в руку и сказала:-Наташа, возьми Мишку. Сохрани его.Тетя Наташа молча притянула его к себе. Мама наклонилась и поцеловала Мишку в голову. А потом сложила вместе его ладошки и поцеловала их тоже. Яник взял брата под мышки поднял его наверх и прижался лицом к его лицу. Мишка с удивлением заметил, что глаза всегда веселого Яника были мокрыми. Бабушка Дора положила на голову Мишке свою морщинистую руку, обвитую старческими венами, и забормотала по-еврейски слова молитвы. Потом они ушли. Из кухни Прохоровых через маленькую дверь можно было попасть на их часть чердака, служившую кладовой. Тетя Наташа сняла крышку сундука, в котором хранились на чердаке старые вещи. Положила на дно детский матрас, оставшийся от Ленки. Там Мишка спал. Рядом стоял деревянный ящик, на котором Ленка выставляла ему еду, когда приносила. Когда в доме было тихо, Мишка выходил вниз в туалет, отделенный от остальной кухни фанерной перегородкой, но на случай, если приспичит, на чердаке в углу стояло ведро, накрытое печной заслонкой. Еще там был ящик с песком. Мишка насобирал щепочек и воткнул их в песок. Ленка принесла ему краски, и он разрисовал щепочки. Черные – это были немцы, а красные – наши. Наши всегда побеждали немцев. Но потом Мишка испугался, что их поровну, выкинул две черные щепочки, и прибавил две красные. Так ему стало спокойнее. Сначала он все время ждал маму, бабушку и Яника. Раньше, когда они уходили, они всегда возвращались. Он не мог понять, почему мама не приходит, и подумал, что может быть плохо себя вел, и она его бросила. Эта мысль была нестерпима. Тетя Наташа говорила, что такого не может быть, кончится война и мама вернется за Мишкой. И еще с фронта, побив много немцев, вернется его папа. Однажды утром, проснувшись, Мишка вдруг понял, что мама не вернется. Он не знал почему, но в нем была уверенность, что мама, бабушка и Яник никогда не вернутся, потому что с ними что-то случилось, что-то очень страшное, непоправимое. Он старался не думать об этом, а думать, как вернется папа и он расскажет ему все. Однажды Ленка принесла ему потрепанный букварь, и стала учить читать. Мишка ловил науку на лету, и скоро уже быстро читал: мама мыла раму. Потом Ленка принесла ему книжку русских народных сказок, и на чердаке вместе с деревянными солдатами и офицерами поселились царевна-лягушка, сестрица Аленушка и Илья Муромец.Наверху, под крышей был фонарь, кусочек которого выходил и на часть чердака Прохоровых. В солнечный день Мишка ложился в сундук и смотрел вверх на проплывающие облака и пролетающих птиц. Там была свобода, но туда было нельзя. Однажды Ленка сказала ему, что новые жильцы, которые поселились в квартире Вайнсблатов, выкинули во двор ненужные им вещи. Она принесла Мишке подобранный там зонтик. Мишка сразу узнал его. Это был мамин зонтик, не от дождя, а от солнца, серый в белый цветочек, а по краю были пришиты белые кружева. В нем была сломана спица. Он вспомнил, как мама взяла его однажды с собой на базар, в левой руке она несла зонтик, а в правой корзину и велела Мишке крепко держаться за ручку корзины и не выпускать ее ни в коем случае. Мишка был в трусах и майке, и горячее солнце припекало его плечи, они покраснели, и он подумал, что потом они вздуются белыми пузырьками и будут облазить, а это такое развлечение, обдирать белые пленочки кожи и кидать их на пол. Они остановились перед черным длинным прилавком с грудами слив и винограда, мама выбирала сливы, над ее головой кружил зонтик, отбрасывая тень на молодое тонкое лицо с длинными ресницами и черными локонами надо лбом. Мишка крепко держался за подол ее платья, белого в оранжевых астрах, потому что корзина стояла на прилавке и он до нее не доставал. У него словно было две мамы, одна та, что выбирала сливы, молодая и красивая и та, что уходила от него, потухшая в сером платке. Зонтик напоминал ему первую маму. Ему даже казалось, что от него исходит сладкий аромат ее духов.Мишка положил зонтик в свой сундук. Когда ему становилось тоскливо, он прижимался носом к зонтику, стараясь уловить мамин запах. Пытался связать нитками поломанную спицу, но ничего не вышло. Кружево, что шло по краю, в двух местах надорвалось, Ленка предложила ему зашить, но он не дал ей зонтик, ему казалось, что он отдаст ей частичку мамы. И еще ему казалось, что кружево оторвалось еще при маме, и, зашив его, он что-то изменит в своих воспоминаниях о ней. На пороге возникла сияющая Ленка и закричала: - Мишка, выходи, наши в городе! Он бросился по лестнице вниз, попал в объятия тети Наташи, выскочил во двор. Вот оно, солнце, сколько он его не видел! Все такое же желтое, яркое, словно и не было ничего. Мишка прижался лицом к окну своей бывшей квартиры. Увидел темный от времени бабушкин буфет, но на нем стояли чужие фотографии в рамочках, а справа от него еще незнакомая тумбочка. Своим детским чутьем Мишка понял, что туда ему уже нельзя, что это уже чужой дом, и своего у него нет. Вечером они с тетей Наташей обсудили, что ему делать. На Молдаванке жила тетя Зина, жена папиного двоюродного брата. Она была русская, и ей не надо было собираться и уезжать куда-то, как евреям. Решили, что Мишка пойдет к ней и попросится жить, пока с фронта не вернется его отец. Дорогу туда Мишка знал хорошо, потому что они с мамой и папой часто туда ходили. Когда он вошел во двор, тетя Зина стояла в проеме калитки своего палисадника. Сначала она не узнала Мишку, потому что он подрос и был очень бледный оттого, что столько времени не видел солнца. Потом, всхлипнув, завопила: «Живой, ой Боже ж ты мой, живой, сыночка моя!». Потом он рассказывал ей, как спал в сундуке, учился читать, как красные щепочки, солдаты и офицеры, побеждали черных. И вдруг у него перехватило дыхание, он вспомнил, что оставил на чердаке мамин зонтик! Он ушел оттуда, а часть мамы осталась там, беззащитная, беспомощная, потому что без него. Он предал маму! На радостях забыл про нее, уходя. Предал, предал ее, оставил на чердаке ее запах, деревянную ручку зонтика, которую держали ее пальцы. Предал ту, что покупала сливы, такая красивая, с яркими губами и ту, постаревшую, что целовала на прощание его ладони. Щеки его запылали. Он бросился назад, забрать зонтик. На следующий день тетя Наташа и ее подруга Клава отмечали освобождение Одессы, по случаю чего Клава принесла со Слободки пузатый бутылек с самогоном и целую половинку черного хлеба.Они опрокинули по стаканчику, закусили хлебом.-Ты представляешь, - сказала Наташа, - Что за народ эти евреи! Три года прятала Мишку на чердаке, кормила, срань выносила. А он вчера вернулся за поломанным зонтиком. Ты бы тот зонтик видела, худого слова не стоит. Старый, спица поломана. А он мне даже тот зонтик не оставил. Какая жадность!Голос ее задрожал от обиды.-Что ты хочешь, - попыталась утешить ее Клава. – Дите-то еврейское. Ты его сколько ни корми, он все в свою сторону смотрит. Недаром их не любят. Мишка, конечно, не слышал жалобы тети Наташи, и так никогда не узнал о ее обиде. Он уже спал, впервые за три года спал в настоящей комнате с настоящим окном, на настоящем диване. Крепко прижав к своим выпирающим ребрам старый зонтик со сломанной спицей и кружевом, оторванным в двух местах. http://mspu.org.ua/prose/1848-borka.html Виктория Колтунова (Одесса, МСПУ, КЛУ, лауреат фестиваля "Славянсике традиции") БОРЬКА Проза Редактор Fri, 03 Sep 2010 21:02:08 +0300 Виктория Колтунова БОРЬКАСценарий короткометражного художественного игрового фильма.Роли: Борька – 8 лет, дед -70 лет.Эпизоды: мама Эли -40 лет, Эля -8 лет, немец-конвоир – 25 летМассовка.Объекты: дорога - натура. Снято сверху: Пыльная дорога петляла меж полями, пересекала мостики над мелкими речками, иногда укрывалась от солнца редкими лесопосадками. Дорога тянулась от самого города уже давно, сначала она была асфальтовой, потом свернула в сторону и стала грейдерной, потом просто земляной и очень пыльной. Пыль достигала щиколоток людей, шагавших по ней уже вторые сутки. Их было очень много, старых и молодых, женщин и детей. Они шли молча, маленьких детей несли на руках. Кто шел в сапогах, кто в ботинках, кто в тапочках, женщины в туфлях, уже порванных и покрытых пылью. Но во что бы ни были обуты люди, все шагали тяжело, устало, волочили ноги, спотыкались. Время от времени кто-то отставал, не мог больше идти, или просто садился на землю. Тогда к нему подходили солдаты с собаками, стреляли и оттаскивали в сторону опавшее, как тряпичная кукла тело, чтобы не мешало идти другим. На протяжении всей дороги и вдоль асфальта, и вдоль грейдера, и вдоль земляной, человеческие тела отмечали собой этот путь, как верстовые отметки.Борька тоже устал. Дед уже трижды подвязывал ему сандалии, оторвав куски от низа своих штанов. Когда вчера утром они вышли из города, Борька думал, что придут на место, где им обещали новый дом, не позднее полудня, потому что в полдень положено обедать, и если их новый дом находился далеко, то их бы наверное повезли на машине. Сначала ему даже нравилось, он еще никогда не был за городом, и с любопытством рассматривал золотистые поля пшеницы, сменявшиеся зелеными полями гороха и кукурузы, сороку на кусте, и даже, вот везение, заметил пасшуюся вдалеке корову. Все это он видел раньше только в кино, и не представлял себе, что нагретая солнцем земля так пахнет и что, если посмотреть вбок, то поля кажутся бескрайними, а воздух над ними пляшет, как закипающий в кастрюльке кисель.Но это было сначала, а сейчас Борька еле волочил ноги, и деду приходилось тащить его за собой. Вчера дед время от времени доставал из кармана штанов маленькие кусочки хлеба и давал Борьке, но последний такой кусочек кончился еще утром. Хотелось пить. Жажда заглушала даже голод. Когда Борька начинал хныкать, дед тут же вспоминал что-то интересное из своей жизни, или историю из жизни мамы и папы. Иногда позади раздавались выстрелы, но дед не давал Борьке обернуться и посмотреть назад, он крепко сжимал в сухих ладонях Борькину голову и говорил: «Не оглядывайся, слышишь, тебя это не касается, не оглядывайся». Люди, которые окружали их в колонне, постепенно менялись, то кто-то отставал от них, то они, передвигаясь медленнее, отставали от других. Когда они выходили из города, чуть впереди них шли Эля с мамой, которые жили в глубине их двора. Эле было столько же лет, сколько Борьке, раньше они вместе ходили в детский сад, а потом вместе пошли в первый класс. У Эли были длинные черные косы, туго заплетенные, на конце большие белые банты. Это было красиво, такие яркие белые банты на черном, и Борьке всегда хотелось обмакнуть кончик Элиной косы с бантом в чернильницу, чтобы посмотреть, как она заревет. Они шли впереди, и Борька все время смотрел на ее косы, посеревшие от осевшей на них пыли. Но сейчас он устал и был так голоден, что даже не заметил, как Эля с мамой скрылись из виду. Он немножко думал, о том, где же Эля, отстала от них, или может, они с дедом пошли медленнее, и Эля осталась впереди. Потом и думать перестал. Очень хотелось пить, от солнца и голода болела голова. А главное, он уже потерял надежду, что они когда-нибудь придут в свой новый дом. Он думал, что может быть, этот дом заколдованный и все время отодвигается от них, и они никогда до него не дойдут, потому что дорога бесконечна, она и не думает заканчиваться. Какая же земля большая, думал он. А может эта дорога идет вокруг всей земли, и в конце концов они снова придут туда, откуда вышли, в свою маленькую квартирку на Молдаванке. Он уже не хотел нового дома, он хотел назад, в прежнюю жизнь, с мамой, папой и дедом. Дед тоже устал, он уже не так крепко сжимал Борькину руку и медленнее говорил. Потом вообще замолчал. Уже не дед тащил Борьку вперед, а скорее Борька тянул за собой деда. Чтобы отвлечься от чувства голода, Борька стал вспоминать разные фильмы, которые он смотрел с мамой. Раньше они каждое воскресенье ходили в кино на утренние сеансы, где показывали фильмы, которые Борьке можно было смотреть. Вечером мама иногда ходила в кино с папой и тогда они Борьку не брали, потому что вечером показывали кино только для взрослых. Когда они уходили, дед укладывал Борьку спать, а он не спал и все думал, что же может быть во взрослых фильмах такого, чего нельзя смотреть детям. Больше всего он любил фильм про конька-горбунка. Он приходил в восторг, когда маленький невзрачный конек вдруг становился могучим белым конем, с длинной, развевающейся на ветру гривой, бил копытом и косился в зрительный зал. Наверное, на него, Борьку, может, он знал, как Борька хочет, чтобы все это случилось наяву, чтобы Борька мог сесть на такого коня и поскакать по всей земле. Он мог это знать, ведь он был волшебный.Дед споткнулся и наклонился вперед. Борька испугался, что сейчас он упадет, и ударится, но дед выпрямился и снова зашагал, только очень тяжело, шаркая ногами. Впереди мелькнули черные косы, но короче, чем у Эли. Где же она, снова подумал Борька. Он уже не просил больше у деда есть, понимая, что дедушке тяжело отвечать ему отказом, что дед тоже голодный. Сначала дед говорил, что есть не хочет, потому что ел перед уходом, но потом Борька понял, что он отдал весь хлеб ему, и Борьке было стыдно, что он все съел сам. Дед снова пошатнулся и потянул мальчика назад. Тогда он прижал к себе Борькину голову и сказал ему тихо, на самое ухо: «Я сейчас отойду, только ты не оглядывайся, хорошо? Ведь мы с тобой договорились с самого начала, что не будешь оглядываться, пока мы не придем в новый дом. Ты взрослый мальчик и должен держать слово. Что бы ни было, что бы ты ни услышал, не оглядывайся назад, иначе я буду очень расстроен, очень. Помни, ты должен идти. Прошу тебя, Бореле». Дед выпустил из своей руки маленькую руку внука, и его шарканье осталось позади. Потом Борька вообще перестал слышать его шаги, и ему стало очень горько и необыкновенно одиноко. Раздались выстрелы, но мальчик не оглянулся, ведь он дал деду слово.Вокруг уже шли совершенно незнакомые люди, не те, что окружали деда с внуком, когда они выходили из города. Сандалии снова порвались, и некому было их подвязать. Борька скинул их и пошел босиком. Пыль была теплая и очень мягкая. Она была не только на дороге, но поднятая тысячами ног, летала в воздухе, забивалась в нос и глаза. Колонна двигалась в сером облаке и лица людей тоже были серые. Люди шли молча, но топот множества ног стоял над дорогой густым гулом, и птицы, летавшие над полями, или прыгавшие на кустах вдоль дороги, при приближении колонны взлетали и кружили в небе, дожидаясь, пока люди пройдут, чтобы снова вернуться на место, и заняться своими птичьими делами, искать червей, кормить птенцов и готовиться к завтрашнему дню, который неотвратимо наступит. Борька шел и думал о том, что он будет делать в новом доме без деда. Он не знал, что случилось с дедом, но то, что никогда не увидит его, знал. И какой смысл, думал он, идти в новый дом, где не будет ни мамы, ни папы, ни дедушки. Ведь он еще совсем не знает жизни, ничего без них не умеет, и без них вообще пропадет. Ему хотелось плакать, но он инстинктивно понимал, что все окружавшие его люди измучены, погружены в свои мысли и его слезы им ни к чему.Под ногу попал мелкий острый камешек, впился в кожу. Борька захромал, хотел остановиться и вынуть камешек, но боялся, что колонна пройдет вперед, и он останется совсем один на дороге. Что он тогда будет делать? Он даже не будет знать, куда идти. В колонне ему было спокойнее. Ведь шли все, и он чувствовал себя их частью, и его не покидала надежда увидеть Элю и ее маму. Тогда он попросится к ним жить, и может, еще когда-нибудь встретится с мамой и папой. Борька стал думать, где же искать Элю и ее маму. Пойти вперед? Нет, по его расчетам они должны были идти где-то сзади. Надо остановиться и подождать. Тогда они сами его догонят. Он остановился и стал ждать, не оглядываясь, потому что дал деду слово не смотреть назад. Молчаливая колонна обтекала его, задевая локтями, наступая на босые ноги. Мальчик терпеливо ждал, пока люди пройдут. Вот уже поредели ряды, это последние. Неужели он ошибся и Эля с мамой были впереди?Страшная, невыносимая боль с размаху ударила его в спину и толкнула вперед. Только после этого он услышал выстрел. И вдруг боль исчезла. Он удивился. И еще больше удивился оттого, что земля повернулась и поднялась наверх, встала перед его глазами серой стеной. Теплая пыль окутала его лицо, земля прижалась к нему, он обхватил ее руками, она была круглая, как глобус, он обнимал землю, а она его, он был благодарен ей за ее теплые мягкие объятия, и они вместе полетели наверх. Он летел, обнимая землю, в далекое небо, к голубым облакам, и вот они уже проплывают мимо него, и на одном сидит мама и весело болтает ногами, а на другом он увидел Элю, она перебросила косы наперед, и они блестят в солнечном свете.Чувство полета захватило его. Как на качелях, - подумал он. Земля вдруг исчезла, и оказалось, что он летит на большом красном шаре. Такой шар когда-то купил ему папа, он был наполнен легким газом и взлетал к небу на веревочке, но Борьку поднять не мог, как Борька ни поджимал ноги, шар все равно с ним опускался вниз. И вот теперь исполнилась его мечта, а он знал, он всегда знал, что мечты исполняются, если сильно-сильно захотеть. И вот он летит на красном шаре к большому облаку, а на облаке стоит белоснежный конь с длинной гривой, развевающейся на ветру. Конь повернул к нему голову и ждал его, потряхивая гривой, перебирая в нетерпении ногами, призывно косил глазом. Борька крепче обхватил шар и быстрее понесся вперед… протянул руку, зажал в ладошке нежную мягкую гриву и засмеялся от счастья… И тут он умер.Он лежал на земле, как упал, подогнув под себя коленки, лицом вниз. Молодой немец-конвоир подошел к нему, наколол на штык и оттащил на обочину дороги. Там, где он тащил мальчика, в пыли остался широкий мокрый след. Затем побежал догонять колонну.Осела пыль, поднятая тысячами ног, ветерок сгладил их следы, вернулись на кусты птицы, пролетел, жужжа, шмель и сел на головку подсолнуха. Снова настала тишина, иногда прерываемая голосами перекликавшихся птиц. И о прошедшей колонне напоминало только маленькое детское тело, которое раньше было Борькой. Виктория Колтунова http://mspu.org.ua/poetry/1847-barxany-zarevo-illyuzij.html Александр Акентьев БАРХАНЫ. ЗАРЕВО ИЛЛЮЗИЙ. Поэзия Редактор Fri, 03 Sep 2010 20:56:28 +0300 Александр АкентьевБАРХАНЫ. ЗАРЕВО ИЛЛЮЗИЙ.Барханы, барханы, барханы… И миражей цветы.Движутся караваныВ город мечты.Он соткан из тысячи сказок.В нем миром любовь вершит.И о любви указыИздает Гарун аль-Рашид.Здесь не бывает печалей,Кроме сердечных мук, Горя утрат и отчаяния - Ведь здесь не бывает разлук Вечных. И радость встречи Всегда неизбежно придет:Восторженно вспыхнут свечи,И праздничный стол расцветет.Здесь не бывает предательств,Лжи и коварства измен,Зла роковых обстоятельств. Каждый здесь честен и смел.Все женщины – дивные пери,Отвагой мужчины горят.Здесь можешь всегда быть уверен, Что жизнь не сгорит за зря.Пусть смыты рекою времениПамяти нашей дни,Здесь снова воспрянут из темениСветлых надежд огни.Звездным плащом укрытый,Здесь повстречаешь вновьОбраз почти забытый, Даривший когда-то любовьНежной Прекрасной Девы, -Здесь она вечно юна.Прежние вспыхнут напевы, И зазвенит струна…Здесь каждый судьбы владыкаС целью достойной пути.Жизни пустой и безликойНи у кого не найти.Небесным теплом согреты В пригрезившейся стране Живут мудрецы и поэтыИ жизнью довольны вполне. Город под ясным небом, Что в дивной стране лежит.Я никогда в нем не был,Но так бы хотел в нем жить. http://mspu.org.ua/pulicistika/1846-ocharovanie-slavyanskix-tradicij.html ОЧАРОВАНИЕ «СЛАВЯНСКИХ ТРАДИЦИЙ» Игорь Масюченко (МСПС, КЛУ, Луганск) Публицистика Редактор Fri, 03 Sep 2010 17:08:44 +0300 Поэзия – нет дела бесполезней? ОЧАРОВАНИЕ «СЛАВЯНСКИХ ТРАДИЦИЙ»Перефразируя поэта, можно сказать, что «жизнь – совсем не фестиваль, а просто трудная работа». Может быть, поэтому фестивали, в том числе литературные, нужны и желанны, и не только своим ощущением праздника, но и возможностью «остановиться, оглянуться», проанализировать контекст литературного процесса, оценить его уровень и направление вектора развития. Второй международный фестиваль литературы и культуры «Славянские традиции», который недавно завершился в городе Щёлкино вблизи мыса Казантип, оказался именно таким событием. Не зря оно привлекло внимание около трёхсот авторов из 13 стран мира, в числе которых Австрия, Белоруссия, Германия, Израиль, Канада, Польша, Россия, США, Украина. Более шестидесяти финалистов в течение четырёх фестивальных дней читали стихи и рассказы на конкурсных мероприятиях и перед аудиториями Дворца культуры «Арабат», библиотек и музеев Старого Крыма, Феодосии, Керчи, общались друг с другом и с членами жюри. В отсутствие председателя жюри, автора многих популярных романов, главного редактора «Литературной газеты» Юрия Полякова, его обязанности выполняли замечательный поэт Владимир Костров, чьи стихи уже давно стали классикой русской поэзии, и руководитель оргкомитета фестиваля, известная поэтесса, заслуженная артистка России Ирина Силецкая. Компанию им в жюри составили именитые поэты и прозаики Украины, России, Беларуси, а также преподаватели Литературного института имени Горького. Среди учредителей фестиваля – Конгресс литераторов Украины и Межрегиональный союз писателей. Их руководители Александр Корж и Владимир Спектор, также вошедшие в жюри «Славянских традиций», поделились своими впечатлениями об этом литературном форуме:А.К.: Название фестиваля задавало тон и уровень обсуждений. В чём суть традиций славянской литературы и культуры, их очарование? Наверное, в том, чтобы, как сказал Александр Сергеевич Пушкин, «чувства добрые лирой пробуждать, чтобы в жестокий век восславить Свободу и милость к падшим призывать». Человеколюбие, совестливость, сострадание, честь, патриотизм – всё это было и есть в традициях лучших литературных произведений. И должно быть впредь. В.С.: Я бы отметил растущий уровень конкурсных работ и расширившуюся географию участников фестиваля. Да и то, что в работе жюри в этом году принимал участие председатель Белорусского писательского союза «Полоцкая ветвь» Олег Зайцев, а в числе почётных гостей был руководитель союза писателей Чехии Карел Сыс – говорит о своеобразном наборе творческой высоты, выводящем «Славянские традиции» в число наиболее крупных литературных событий года в наших странах. - Что стало для Вас наиболее ярким событием в дни фестиваля?А.К.: Наверное, сам фестиваль стал ярким событием, его доброжелательная атмосфера, интереснейшие экскурсии по литературным музеям, выступления перед заинтересованными слушателями (это для каждого пишущего – самое дорогое), мастер-классы Владимира Кострова и Александра Ольшанского… Но, на мой взгляд, именно презентация литературных премий имени Юрия Каплана и «Славянские традиции» и награждение ими первых лауреатов стало определяющим событием фестиваля. Юрий Григорьевич Каплан был знаковой личностью в русской и украинской поэзии, он многое успел сделать, и ещё больше у него было в планах. Это, ведь, он вместе с Ириной Силецкой придумал фестиваль «Славянские традиции», он издал несколько блестящих антологий русской и украинской поэзии, стоял у истоков Конгресса литераторов Украины. Эта литературная премия, учреждённая Конгрессом, – дань нашей памяти и уважения к ушедшему другу, большому поэту и яркому, незабываемому человеку. Думаю, она очень скоро станет в ряд престижных литературных наград, и с удовольствием хочу отметить, что первые лауреаты своим творчеством полностью оправдывают и подтверждают это мнение. Уверен, что и премия «Славянские традиции», учреждённая оргкомитетом фестиваля совместно с Конгрессом литераторов Украины и Союзом писателей России тоже имеет отличное будущее. Ею награждаются только победители фестиваля, и это – большая честь, быть лауреатом такой премии.В.С.: Полностью согласен с Александром Ивановичем. Видел, с какой радостью и гордостью получали лауреаты удостоверения и медали (кстати, прекрасно изготовленные Луганским предприятием «Колумб»). Думаю, душа Юрия Каплана в эти мгновения радовалась вместе с нами. Для меня, безусловно, ярким впечатлением стало очное знакомство и общение с несколькими талантливыми литераторами. В первую очередь, с Владимиром Шемшученко, известным поэтом и журналистом из Санкт-Петербурга, который должен был быть членом жюри, но в последний момент решил принять участие в конкурсе (как и его коллега, маститый поэт из Братска Владимир Корнилов), что уже вызывает глубокое уважение. Они оба вошли в число победителей и лауреатов. Но не это главное. Главное – их поэзия, в которой явственно прослеживается традиция классической литературы, где определяющие чувства - доброта и любовь и, конечно, вечные поиски смысла жизни и попытки найти свой ответ. Мне вдвойне приятна победа моего друга, поэта из Сватово Сергея Кривоноса, который ещё раз доказал, что он – один из лучших современных авторов в Украине. Совершенно другие по стилю, но тоже высочайшего уровня стихи у Анны Стреминской из Одессы, победившей в номинации «Свободная поэзия». Очаровала аудиторию своей поэзией Тамара Дьяченко из Симферополя. Потрясли своей скрупулёзностью, точностью и талантом переводы белорусского поэта Александра Раткевича, который представил 16 (!) вариантов прочтения знаменитого стихотворения Гёте «Горные вершины». После гениального перевода этого произведения, сделанного Михаилом Лермонтовым, это был поступок отчаянной смелости, который подтвердил, что совершенству нет предела. Глубокое впечатление на меня произвела проза Татьяны Янковской из Нью-Йорка, а также члена жюри фестиваля, шеф-редактора приложения «Евразийская муза» «Литературной газеты» Анастасии Ермаковой. А.К.: Не могу не отметить военную прозу Александра Пономарёва из Липецка. Он, к сожалению, не стал лауреатом, но его повесть «За нас, за вас, за Северный Кавказ», рассказывающая о военных действиях в Чечне, на мой взгляд, является одним из наиболее ярких произведений о современной армии. Книга написана увлекательно, со знанием дела (Александр – подполковник ОМОНа в отставке), в духе традиций знаменитых авторов-фронтовиков советской литературы. - Прагматичное время не располагает к поэзии. Да и к серьёзной прозе. Сегодня, когда основной жизненный принцип – «каждый сам за себя», сохранилось ли поэтическое братство?В.С.: Думаю, невзирая ни на что, да. Люди продолжают писать стихи, причём количество пишущих растёт (правда, количество читающих падает). И потому духовное родство – реально. Я до фестиваля, к сожалению, не был лично знаком с замечательными киевскими поэтами Натальей Вареник и Андреем Грязовым, хотя стихи их, конечно, читал и многими восторгался. На «Славянских традициях» (они тоже были членами жюри) встретились, как старые друзья, и это было чудесно. О поэтическом братстве говорил и Владимир Андреевич Костров, чьи стихи пронизаны добротой, пониманием и состраданием. Общение с ним – это подарок судьбы.А.К.: Думаю, реальное проявление поэтического братства – выпуск альманаха «ЛитЭра», посвящённого итогам первого фестиваля «Славянские традиции», который любовно издал сопредседатель Конгресса литераторов Украины Валерий Басыров из Симферополя. Он уже приступил к работе над новым выпуском альманаха, а на фестивале презентовал итог своего десятилетнего труда – впервые в истории выполненный перевод на украинский язык «Корана». Это – литературный и жизненный подвиг, достойный самой высокой оценки. Во время фестиваля в Днепропетровске скончался наш молодой коллега, талантливый поэт Влад Клён. Тут же появилась рукописное объявление о сборе средств для родных Влада. Это тоже примета именно поэтического братства. Как сказал В.А.Костров, не всё определяется наличием «Мерседеса» и виллы на Лазурном побережье. Есть ещё душа, совесть, честь. Этих понятий никто не отменял, и они – основа славянских традиций. Победителям и участникам фестиваля были вручены литературные премии, почётные грамоты, дипломы и ценные подарки от Конгресса литераторов Украины, Межрегионального писательского союза, Союза писателей России, издательства «Доля» (Симферополь). Премии были вручены:Имени Владимира Даля – Владимиру Кострову и Владимиру Корниловуимени Михаила Матусовского – Владимиру Шемшученкоимени Григория Сковороды – Карелу Сысуимени "Молодой Гвардии" – Олегу Зайцевуимени Владимира Сосюры – Наталье Вареникимени Олега Бишарева – Илье Рейдерману и Ирине ЧуписОт имени Конгресса литераторов Украины Александр Корж подарил лауреатам по экземпляру уникальной антологии «Украина. Русская поэзия. 20 век», составителем которой был Юрий Каплан. Вообще, фестивальные дни остались в памяти участников ощущением праздника, за который хочется поблагодарить всех организаторов. В первую очередь, Ирину Силецкую, которая сделала всё, чтобы фестиваль стал знаменательным событием в культурной жизни Украины и России, всех стран, чьи представители приняли участие в литературном форуме и ощутили очарование поэзии и славянских традиций. «Поэзия – нет дела бесполезней в житейской деловитой круговерти. Но всё, что не отмечено поэзией, мгновенно исчезает после смерти». Поэт прав. Игорь МасюченкоОфициальные итоги второго международного фестиваля литературы и культуры «Славянские традиции – 2010»ПОБЕДИТЕЛИ ПО ИТОГАМ КОНКУРСА ФЕСТИВАЛЯ:Номинация «Стихотворение на свободную тематику»:1 место – Стреминская Анна Игоревна (Украина, Одесса)2 место – Дьяченко Тамара Митрофановна (Украина, Севастополь)3 место – Нежинский Сергей Александрович (Украина, Южное Одесской)Номинация «Стихотворение, посвященное Великой Отечественной войне»:1место – Шемшученко Владимир Иванович (Россия, Санкт-Петербург)2место – Кривонос Сергей Иванович (Украина, Сватово Луганской)3 место – Овчаренко Сергей Георгиевич (Украина, Крым, Евпатория)Номинация «Литературный перевод»:1 место – Раткевич Александр Михайлович (Белоруссия, Полоцк Витебской)2 место – Рудь Галина Анатольевна (Россия, Москва)3 место – Равченко Ольга Ивановна (Белоруссия, Гомель)Номинация «Малая проза»:1 место – Роженко Нина Анатольевна (Россия. Кореновск Краснодарского)2 место – Власов Дмитрий Георгиевич (Россия, Москва)3 место – Прилуцкая Ольга Владимировна (Россия, Аксай Ростовской)ПОБЕДИТЕЛИ КОНКУРСА «ПОЭТРИ-СЛЭМ»:1 место – Кривонос Сергей Иванович (Украина, Сватово)2 место – Раткевич Александр Михайлович (Белоруссия, Полоцк Витебской)3 место – Корнилов Владимир Васильевич (Россия, Братск Иркутской)ПИСАТЕЛИ, ПОЛУЧИВШИЕ ПРИЗ ЗРИТЕЛЬСКИХ СИМПАТИЙ:Номинация «Стихотворение на свободную тематику»:1место – Шемшученко Владимир Иванович (Россия, Санкт-Петербург)2 место – Дьяченко Тамара Митрофановна (Украина, Севастополь)3 место – Корнилов Владимир Васильевич (Россия, Братск Иркутской)Номинация «Стихотворение, посвященное Великой Отечественной войне»:1 место – Кривонос Сергей Иванович (Украина, Сватово)2 место – Овчаренко Сергей Георгиевич (Украина, Крым, Евпатория)1место – Шемшученко Владимир Иванович (Россия, Санкт-Петербург)Номинация «Литературный перевод»:1 место – Дьяченко Тамара Митрофановна (Украина, Севастополь)2 место – Равченко Ольга Ивановна (Белоруссия, Гомель)3 место - Рудь Галина Анатольевна (Россия, Москва)Номинация «Малая проза»:1 место – Колтунова Виктория Григорьевна (Украина, Одесса)2 место – Янковская Татьяна Владимировна (США, Нью-Йорк)3 место – Воронин Дмитрий Павлович (Россия, Калининград)ПИСАТЕЛИ, ПОЛУЧИВШИЕ ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПРЕМИИ:Литературная премия имени "Славянские традиции":Костров Владимир Андреевич (Россия, Москва),Стреминская Анна Игоревна (Украина, Одесса),Раткевич Александр Михайлович (Белоруссия, Полоцк Витебской),Шемшученко Владимир Иванович (Россия, Санкт-Петербург) ,Роженко Нина Анатольевна (Россия, Кореновск Краснодарского)Литературная премия им. Юрия Каплана:Корнилов Владимир Васильевич (Россия, Братск),Сенькина Вероника Сергеевна (Россия, Москва), Носырева Мария Андреевна (Россия, Екатеринбург),Прилуцкая Ольга Владимировна (Россия, Аксай Ростовской),Колтунова Виктория Григорьевна (Украина, Одесса),Мицук Олеся Николаевна (Россия, Одинцово),Янковская Татьяна Владимировна (США, Нью-Йорк)Литературная премия имени Олега Бишарева:Рейдерман Илья Исаакович (Украина, Одесса),Чупис Ирина Евгеньевна (Украина, Харьков)Литературная премия имени Григория Сковороды:Карел Сыс (Чехия, Прага).Литературная премия имени Владимира Даля:Костров Владимир Андреевич (Россия, Москва).Корнилов Владимир Васильевич (Россия, Братск)Литературная премия имени Владимира Сосюры:Вареник Наталья Владимировна (Украина, Киев).Литературная премия имени "Молодой Гвардии":Зайцев Олег Николаевич (Белоруссия, Полоцк).Литературная премия имени Михаила Матусовского:Шемшученко Владимир Иванович (Россия, Санкт-Петербург).Литературная премия имени "Славянские традиции":Победители фестиваля прошлого годаШарга Людмила (Одесса)Анатолий Лемыш (Киев)Алексей Торхов (Николаев)Некрасовская Людмила (Днепропетровск),Бойко Станислав (Днепродзержинск)Леонтьев Александр (Одесса) http://mspu.org.ua/poetry/1845-sinyu-pronzitelnoj-steletsya-bol-vekovaya.html Алевтина Евсюкова (МСПУ, КЛУ), г. Севастополь Поэзия Редактор Fri, 03 Sep 2010 14:46:40 +0300 Синью пронзительной стелется боль вековая -В сердце вонзается словно осиное жало, Что бы с тобою, Великая Русь, впредь ни стало,Знаю - мы выстоим, вечно тебя прославляя.Сколько бы вражеских полчищ тебя ни терзало,Сколько б ни жгли городов, крепостей и селений,Но, вопреки хитрым проискам злых устремлений,Как бы слаба ни была, ты с коленей вставала.Вновь над тобой зазмеились стоглавые гидры,Заревом вспыхнули земли и небо Отчизны - Жаждут лжеликие справить тотальную тризну,Чтоб содрогнулись в отчаяньи нежные мирты.Да, многолико, зловеще иудино племя -Жаждет насытиться жертвенным духом алтарным.Белое море, Охотничье и ГибралтарыВновь под прицелом. Взрывается вспышками время.Кажется, негде ступить - всюду лезвие бритвы...Кажется, воздух взорвался от гула набата...Милая Русь, поднимись! Разве ты виновата,Если свобода оплачена жертвами в битвах?!Синью пронзительной стелется боль вековая -В сердце вонзается словно осиное жало,Что бы с тобою, Великая Русь, впредь ни стало,Знаю - мы выстоим, вечно тебя прославляя. 03.09.2010 г. http://mspu.org.ua/recense/1844-pyotr-pavlovich-ershov.html В. Гакина О сказке "КОНЁК-ГОРБУНОК" и её авторе Рецензии Редактор Fri, 03 Sep 2010 07:48:04 +0300 О СКАЗКЕ "КОНЕК-ГОРБУНОК" И ЕЕ АВТОРЕ Автор сказки "Конек-горбунок" Петр Павлович Ершов родился в Сибири в 1815 году. В детстве он слушал сказки сибирских крестьян, многие запомнил на всю жизнь и сам хорошо их рассказывал. Ершов очень полюбил народные сказки. В них народ остроумно высмеивал своих врагов -- царя, бояр, купцов, попов, осуждал зло и стоял за правду, справедливость, добро. Ершов учился в Петербургском университете, когда он впервые прочитал замечательные сказки Пушкина. Они тогда только что появились. И он тут же задумал написать своего "Конька-горбунка" -- веселую сказку о смелом Иванушке -- крестьянском сыне, о глупом царе и о волшебном коньке-горбунке. Многое взял Ершов для "Конька-горбунка" из старинных народных сказок. Сказка была напечатана в 1834 году. А. С. Пушкин прочитал и с большой похвалой отозвался о "Коньке-горбунке". Окончив университет, Ершов вернулся из Петербурга в Сибирь, на свою родину, и там прожил всю жизнь. Много лет он был учителем гимназии города Тобольска. Ершов горячо любил свой суровый край, изучал его и хорошо знал. Кроме "Конька-горбунка", он написал еще несколько произведений, но они сейчас уже забыты. А "Конек-горбунок", появившись больше ста лет назад, по-прежнему остается одной из любимых сказок нашего народа. В. Гакина http://mspu.org.ua/poetry/1843-xleshhet-bol-ne-dayot-dyshat.html Ольга Андрус (МСПУ, КЛУ), г. Харьков Гражданская лирика Поэзия Редактор Fri, 03 Sep 2010 07:06:13 +0300 Ангел, милый мой, ты возьми меняДалеко - туда, где ветра звенят,Где поют мечи свою звонку песнь,Где я жил и жив, где велик я есмь.Ангел, милый мой, коль не можешь взять,Научи меня, как без крыл летать,Одинокому, как мне быть, скажи,Под ногами-то, не трава - ножи.Ангел, милый мой, чьи закрыл глаза,Чьи, родимый мой? Не страшись сказать,Чья бредет душа грязным большаком,Чьи крыла лежат на земле комком.*****************Над притихшими дворамиНад притихшими дворамиКолокольный перезвон.День воскресный, служба в храме.В пламени свечей амвон,Запах мирры сладко тонок,Тих пустующий придел.Пел на клиросе ребенок,Или это ангел пел.Голос ласковый, негромкий,Чистый, словно сок берез.Женщина, одна, в сторонкеПлакала, не пряча слез.Ей казалось - шепот звонкийМанит в Гефсиманский сад.И движением неловкимВсе крестилась невпопад.********************Дорога в небоЛуг ветрами осенними выжжен,Бледным куполом – облака.Не судилось спокойной жизни,Старость тихая далека.Проклинайте, ханжи и святоши!Что мне вашей лжи кружева:Не меня червь сомнения гложет,Не мои фальшивы слова.Палачи ваши так умелы –Хлещет боль, не дает дышать.У меня изувечено тело.Только тело. У вас – душа.Сердце дернулось пойманной птахой.Искривился ухмылкой рот.В заскорузлой от крови рубахеПоднимаюсь на эшафот. http://mspu.org.ua/main/1842-chyornye-rycari-donbassa.html Чёрные рыцари Донбасса - под таким названием вышел в свет поэтический сборник , выпущенный Горловским литературным объединением "Забой". Шахтёрский край, шахтёрский труд - вот основная тематика стихотворений 26 авторов, вошедших в этот сборник. Книга вышла тиражом 500 экземпляров, при содействии угольных предприятий Горловки. Сегодня получил посылку со своими авторскими экземплярами. Литературный Донбасс несмотря ни на что жив. Как говорил поэт Павел Беспощадный: "Донбасс ( в том числе литературный)* никто не ставил на колени И никому поставить не дано. " *Уточнение моё )) Информация morozovlit Thu, 02 Sep 2010 20:54:36 +0300 Чёрные рыцари Донбасса - под таким названием вышел в свет поэтический сборник , выпущенный Горловским литературным объединением "Забой". Шахтёрский край, шахтёрский труд - вот основная тематика стихотворений 26 авторов, вошедших в этот сборник. Книга вышла тиражом 500 экземпляров, при содействии угольных предприятий Горловки. Сегодня получил посылку со своими авторскими экземплярами.Литературный Донбасс несмотря ни на что жив. Как говорил поэт Павел Беспощадный:"Донбасс ( в том числе литературный)* никто не ставил на колениИ никому поставить не дано. " http://mspu.org.ua/poetry/1841-mesyac-pozdnix-poceluev.html Марина Цветаева  Немного классики: Любовная лирика Поэзия Редактор Thu, 02 Sep 2010 12:56:37 +0300 Август - астры,Август - звезды,Август - гроздиВинограда и рябиныРжавой - август!Полновесным, благосклоннымЯблоком своим имперским,Как дитя, играешь, август.Как ладонью, гладишь сердцеИменем своим имперским:Август!- Сердце!Месяц поздних поцелуев,Поздних роз и молний поздних!Ливней звездных -Август!- МесяцЛивней звездных!БабушкеПродолговатый и твердый овал,Черного платья раструбы...Юная бабушка! Кто целовалВаши надменные губы?Руки, которые в залах дворцаВальсы Шопена играли...По сторонам ледяного лицаЛоконы, в виде спирали.Темный, прямой и взыскательный взгляд.Взгляд, к обороне готовый.Юные женщины так не глядят.Юная бабушка, кто вы?Сколько возможностей вы унесли,И невозможностей - сколько? -В ненасытимую прорву земли,Двадцатилетняя полька!День был невинен, и ветер был свеж.Темные звезды погасли.- Бабушка! - Этот жестокий мятежВ сердце моем - не от вас ли?..Быть нежной, бешеной и шумной...Быть нежной, бешеной и шумной,- Так жаждать жить! -Очаровательной и умной, -Прелестной быть!Нежнее всех, кто есть и были,Не знать вины...- О возмущенье, что в могилеМы все равны!Стать тем, что никому не мило,- О, стать как лед! -Не зная ни того, что было,Ни что придет,Забыть, как сердце раскололосьИ вновь срослось,Забыть свои слова и голос,И блеск волос.Браслет из бирюзы старинной -На стебельке,На этой узкой, этой длиннойМоей руке...Как зарисовывая тучкуИздалека,За перламутровую ручкуБралась рука,Как перепрыгивали ногиЧерез плетень,Забыть, как рядом по дорогеБежала тень.Забыть, как пламенно в лазури,Как дни тихи...- Все шалости свои, все буриИ все стихи!Мое свершившееся чудоРазгонит смех.Я, вечно-розовая, будуБледнее всех.И не раскроются - так надо -- О, пожалей! -Ни для заката, ни для взгляда,Ни для полей -Мои опущенные веки.- Ни для цветка! -Моя земля, прости навеки,На все века.И так же будут таять луныИ таять снег,Когда промчится этот юный,Прелестный век.В раюВоспоминанье слишком давит плечи,Я о земном заплачу и в раю,Я старых слов при нашей новой встречеНе утаю.Где сонмы ангелов летают стройно,Где арфы, лилии и детский хор,Где всё покой, я буду беспокойноЛовить твой взор.Виденья райские с усмешкой провожая,Одна в кругу невинно-строгих дев,Я буду петь, земная и чужая,Земной напев!Воспоминанье слишком давит плечи,Настанет миг,- я слез не утаю...Ни здесь, ни там,- нигде не надо встречи,И не для встреч проснемся мы в раю!В синее небо ширя глаза...В синее небо ширя глаза -Как восклицаешь:- Будет гроза!На проходимца вскинувши бровь -Как восклицаешь:- Будет любовь!Сквозь равнодушья серые мхи -Так восклицаю:- Будут стихи!В черном небе слова начертаны...В черном небе слова начертаны -И ослепли глаза прекрасные...И не страшно нам ложе смертное,И не сладко нам ложе страстное.В поте - пишущий, в поте - пашущий!Нам знакомо иное рвение:Легкий огнь, над кудрями пляшущий,-Дуновение вдохновения!Вот опять окно...Вот опять окно,Где опять не спят.Может - пьют вино,Может - так сидят.Или просто - рукНе разнимут двое.В каждом доме, друг,Есть окно такое.Не от свеч, от ламп темнота зажглась:От бессонных глаз!Крик разлук и встреч -Ты, окно в ночи!Может - сотни свеч,Может - три свечи...Нет и нет умуМоему покоя.И в моем домуЗавелось такое.Помолись, дружок, за бессонный дом,За окно с огнем!Вчера еще в глаза глядел...Вчера еще в глаза глядел,А нынче - всё косится в сторону!Вчера еще до птиц сидел,-Всё жаворонки нынче - вороны!Я глупая, а ты умен,Живой, а я остолбенелая.О, вопль женщин всех времен:"Мой милый, что тебе я сделала?!"И слезы ей - вода, и кровь -Вода,- в крови, в слезах умылася!Не мать, а мачеха - Любовь:Не ждите ни суда, ни милости.Увозят милых корабли,Уводит их дорога белая...И стон стоит вдоль всей земли:"Мой милый, что тебе я сделала?"Вчера еще - в ногах лежал!Равнял с Китайскою державою!Враз обе рученьки разжал,-Жизнь выпала - копейкой ржавою!Детоубийцей на судуСтою - немилая, несмелая.Я и в аду тебе скажу:"Мой милый, что тебе я сделала?"Спрошу я стул, спрошу кровать:"За что, за что терплю и бедствую?""Отцеловал - колесовать:Другую целовать",- ответствуют.Жить приучил в самом огне,Сам бросил - в степь заледенелую!Вот что ты, милый, сделал мне!Мой милый, что тебе - я сделала?Всё ведаю - не прекословь!Вновь зрячая - уж не любовница!Где отступается Любовь,Там подступает Смерть-садовница.Самo - что дерево трясти! -В срок яблоко спадает спелое...- За всё, за всё меня прости,Мой милый,- что тебе я сделала!Гибель от женщины. Вот знак... О. Э. МандельштамуГибель от женщины. Вот знакНа ладони твоей, юноша.Долу глаза! Молись! Берегись! ВрагБдит в полуночи.Не спасет ни песенНебесный дар, ни надменнейший вырез губ.Тем ты и люб,Что небесен.Ах, запрокинута твоя голова,Полузакрыты глаза - что?- пряча.Ах, запрокинется твоя голова -Иначе.Голыми руками возьмут - ретив! упрям!Криком твоим всю ночь будет край звонок!Растреплют крылья твои по всем четырем ветрам!Серафим!- Орленок!Два солнца стынут,- о Господи, пощади!..Два солнца стынут,- о Господи, пощади!-Одно - на небе, другое - в моей груди.Как эти солнца,- прощу ли себе сама?-Как эти солнца сводили меня с ума!И оба стынут - не больно от их лучей!И то остынет первым, что горячей.Декабрь и январьВ декабре на заре было счастье,Длилось - миг.Настоящее, первое счастьеНе из книг!В январе на заре было горе,Длилось - час.Настоящее, горькое гореВ первый раз!Из Польши своей спесивой...Из Польши своей спесивойПринес ты мне речи льстивые,Да шапочку соболиную,Да руку с перстами длинными,Да нежности, да поклоны,Да княжеский герб с короною.- А я тебе принеслаСеребряных два крыла.Из сказки - в сказкуВсе твое: тоска по чуду,Вся тоска апрельских дней,Все, что так тянулось к небу,-Но разумности не требуй.Я до смерти будуДевочкой, хотя твоей.Милый, в этот вечер зимнийБудь, как маленький, со мной.Удивляться не мешай мне,Будь, как мальчик, в страшной тайнеИ остаться помоги мнеДевочкой, хотя женой.Как правая и левая рука...Как правая и левая рука -Твоя душа моей душе близка.Мы смежны, блаженно и тепло,Как правое и левое крыло.Но вихрь встаёт - и бездна пролеглаОт правого - до левого крыла! http://mspu.org.ua/poetry/1840-tixo-ya-v-tyomnye-kudri-vpletayu-tajnyx-stixov.html Александр Блок Немного классики: Любовная лирика Поэзия Редактор Thu, 02 Sep 2010 12:34:45 +0300 Стихи о любвиАнгел-ХранительЛюблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле.Во мгле, что со мною всегда на земле.За то, что ты светлой невестой была,За то, что ты тайну мою отняла.За то, что связала нас тайна и ночь,Что ты мне сестра, и невеста, и дочь.За то, что нам долгая жизнь суждена,О, даже за то, что мы - муж и жена!За цепи мои и заклятья твои.За то, что над нами проклятье семьи.За то, что не любишь того, что люблю.За то, что о нищих и бедных скорблю.За то, что не можем согласно мы жить.За то, что хочу и смею убить -Отмстить малодушным, кто жил без огня,Кто так унижал мой народ и меня!Кто запер свободных и сильных в тюрьму,Кто долго не верил огню моему.Кто хочет за деньги лишить меня дня,Собачью покорность купить у меня...За то, что я слаб и смириться готов,Что предки мои - поколенье рабов,И нежности ядом убита душа,И эта рука не поднимет ножа...Но люблю я тебя и за слабость мою,За горькую долю и силу твою.Что огнем сожжено и свинцом залито -Того разорвать не посмеет никто!С тобою смотрел я на эту зарю -С тобой в эту черную бездну смотрю.И двойственно нам приказанье судьбы:Мы вольные души! Мы злые рабы!Покорствуй! Дерзай! Не покинь! Отойди!Огонь или тьма - впереди?Кто кличет? Кто плачет? Куда мы идем?Вдвоем - неразрывно - навеки вдвоем!Будет день - и свершится великое...Будет день - и свершится великое,Чую в будущем подвиг души.Ты - другая, немая, безликая,Притаилась, колдуешь в тиши.Но во что обратишься - не ведаю,И не знаешь ты, буду ли твой,А уж Там веселятся победоюНад единой и страшной душой.Бушует снежная весна...Бушует снежная весна.Я отвожу глаза от книги...О, страшный час, когда она,Читая по руке Цуниги,В глаза Хозе метнула взгляд!Насмешкой засветились очи,Блеснул зубов жемчужный ряд,И я забыл все дни, все ночи,И сердце захлестнула кровь,Смывая память об отчизне...А голос пел: Ценою жизниТы мне заплатишь за любовь!Была ты всех ярче...Была ты всех ярче, верней и прелестней, Не кляни же меня, не кляни!Мой поезд летит, как цыганская песня, Как те невозвратные дни...Что было любимо - все мимо, мимо... Впереди - неизвестность пути...Благословенно, неизгладимо, Невозвратимо... прости!В дюнахЯ не люблю пустого словаряЛюбовных слов и жалких выражений:"Ты мой", "Твоя", "Люблю", "Навеки твой".Я рабства не люблю. Свободным взоромКрасивой женщине смотрю в глазаИ говорю: "Сегодня ночь. Но завтра -Сияющий и новый день. Приди.Бери меня, торжественная страсть.А завтра я уйду - и запою".Моя душа проста. Соленый ветерМорей и смольный дух сосныЕе питал. И в ней - всё те же знаки,Что на моем обветренном лице.И я прекрасен - нищей красотоюЗыбучих дюн и северных морей.Так думал я, блуждая по границеФинляндии, вникая в темный говорНебритых и зеленоглазых финнов.Стояла тишина. И у платформыГотовый поезд разводил пары.И русская таможенная стражаЛениво отдыхала на песчаномОбрыве, где кончалось полотно.Так открывалась новая страна -И русский бесприютный храм гляделВ чужую, незнакомую страну.Так думал я. И вот она пришлаИ встала на откосе. Были рыжиЕе глаза от солнца и песка.И волосы, смолистые как сосны,В отливах синих падали на плечи.Пришла. Скрестила свой звериный взглядС моим звериным взглядом. ЗасмеяласьВысоким смехом. Бросила в меняПучок травы и золотую горстьПеску. Потом - вскочилаИ, прыгая, помчалась под откос...Я гнал ее далёко. ИсцарапалЛицо о хвои, окровавил рукиИ платье изорвал. Кричал и гналЕе, как зверя, вновь кричал и звал,И страстный голос был - как звуки рога.Она же оставляла легкий следВ зыбучих дюнах, и пропала в соснах,Когда их заплела ночная синь.И я лежу, от бега задыхаясь,Один, в песке. В пылающих глазахЕще бежит она - и вся хохочет:Хохочут волосы, хохочут ноги,Хохочет платье, вздутое от бега...Лежу и думаю: "Сегодня ночьИ завтра ночь. Я не уйду отсюда,Пока не затравлю ее, как зверя,И голосом, зовущим, как рога,Не прегражу ей путь. И не скажу:"Моя! Моя!" - И пусть она мне крикнет:"Твоя! Твоя!"В ресторанеНикогда не забуду (он был, или не был,Этот вечер): пожаром зариСожжено и раздвинуто бледное небо,И на жёлтой заре - фонари.Я сидел у окна в переполненном зале.Где-то пели смычки о любви.Я послал тебе чёрную розу в бокалеЗолотого, как нёбо, аи.Ты взглянула. Я встретил смущённо и дерзкоВзор надменный и отдал поклон.Обратясь к кавалеру, намеренно резкоТы сказала: "И этот влюблён".И сейчас же в ответ что-то грянули струны,Исступлённо запели смычки...Но была ты со мной всем презрением юным,Чуть заметным дрожаньем руки...Ты рванулась движеньем испуганной птицы,Ты прошла, словно сон мой легка...И вздохнули духи, задремали ресницы,Зашептались тревожно шелка.Но из глуби зеркал ты мне взоры бросалаИ, бросая, кричала: "Лови!.."А монисто бренчало, цыганка плясалаИ визжала заре о любви.Весенний день прошел без дела...Весенний день прошел без делаУ неумытого окна:Скучала за стеной и пела,Как птица пленная, жена.Я, не спеша, собрал бесстрастноВоспоминанья и дела;И стало беспощадно ясно:Жизнь прошумела и ушла.Еще вернутся мысли, споры,Но будет скучно и темно;К чему спускать на окнах шторы?День догорел в душе давно.Встану я в утро туманное...Встану я в утро туманное,Солнце ударит в лицо.Ты ли, подруга желанная,Всходишь ко мне на крыльцо?Настежь ворота тяжелые!Ветром пахнуло в окно!Песни такие веселыеНе раздавались давно!С ними и в утро туманноеСолнце и ветер в лицо!С ними подруга желаннаяВсходит ко мне на крыльцо!Вхожу я в темные храмы...Вхожу я в темные храмы,Совершаю бедный обряд.Там жду я Прекрасной ДамыВ мерцаньи красных лампад.В тени у высокой колонныДрожу от скрипа дверей.А в лицо мне глядит, озаренный,Только образ, лишь сон о Ней.О, я привык к этим ризамВеличавой Вечной Жены!Высоко бегут по карнизамУлыбки, сказки и сны.О, Святая, как ласковы свечи,Как отрадны Твои черты!Мне не слышны ни вздохи, ни речи,Но я верю: Милая - Ты.Гадай и жди. Среди полночи...Гадай и жди. Среди полночиВ твоем окошке, милый друг,Зажгутся дерзостные очи,Послышится условный стук.И мимо, задувая свечи,Как некий Дух, закрыв лицо,С надеждой невозможной встречиПройдет на милое крыльцо.Гармоника, гармоника!..Гармоника, гармоника!Эй, пой, визжи и жги!Эй, желтенькие лютики,Весенние цветки!Там с посвистом да с присвистомГуляют до зари,Кусточки тихим шелестомКивают мне: смотри.Смотрю я - руки вскинула,В широкий пляс пошла,Цветами всех осыпалаИ в песне изошла...Неверная, лукавая,Коварная - пляши!И будь навек отравоюРастраченной души!С ума сойду, сойду с ума,Безумствуя, люблю,Что вся ты - ночь, и вся ты - тьма,И вся ты - во хмелю...Что душу отняла мою,Отравой извела,Что о тебе, тебе пою,И песням нет числа!..Девушка из SpoletoСтроен твой стан, как церковные свечи.Взор твой - мечами пронзающий взор.Дева, не жду ослепительной встречи -Дай, как монаху, взойти на костер!Счастья не требую. Ласки не надо.Лаской ли грубой тебя оскорблю?Лишь, как художник, смотрю за ограду,Где ты срываешь цветы,- и люблю!Мимо, все мимо - ты ветром гонима -Солнцем палима - Мария! ПозвольВзору - прозреть над тобой херувима,Сердцу - изведать сладчайшую боль!Тихо я в темные кудри вплетаюТайных стихов драгоценный алмаз.Жадно влюбленное сердце бросаюВ темный источник сияющих глаз.Днем вершу я дела суеты...Днем вершу я дела суеты,Зажигаю огни ввечеру.Безысходно туманная - тыПредо мной затеваешь игру.Я люблю эту ложь, этот блеск,Твой манящий девичий наряд,Вечный гомон и уличный треск,Фонарей убегающий ряд.Я люблю, и любуюсь, и ждуПереливчатых красок и слов.Подойду и опять отойдуВ глубины протекающих снов.Как ты лжива и как ты бела!Мне же по сердцу белая ложь..Завершая дневные дела,Знаю - вечером снова придешь.Дух пряный марта был в лунном кругеДух пряный марта был в лунном круге,Под талым снегом хрустел песок.Мой город истаял в мокрой вьюге,Рыдал, влюбленный, у чьих-то ног.Ты прижималась все суеверней,И мне казалось - сквозь храп коня -Венгерский танец в небесной черниЗвенит и плачет, дразня меня.А шалый ветер, носясь над далью,-Хотел он выжечь душу мне,В лицо швыряя твоей вуальюИ запевая о старине...И вдруг - ты, дальняя, чужая,Сказала с молнией в глазах:То душа, на последний путь вступая,Безумно плачет о прошлых снах. http://mspu.org.ua/poetry/1839-net-pro-lyubov-stixi-ne-ustareli.html Николай Рубцов Немного классики: Любовная лирика Поэзия Редактор Thu, 02 Sep 2010 12:10:27 +0300 Николай Рубцов Ах, отчего мне...Ах, отчего мнеСердце грусть кольнула,Что за печаль у сердца моего?Ты простоВ кочегарку заглянула,И больше не случилось ничего.Я разглядеть успелВсего лишь челку,Но за тобою, будто за судьбой,Я выбежал,Потом болтал без толкуО чем-то несущественном с тобой.Я говорил невнятно:Как бабуся,Которой нужен гроб, а не любовь,Знать, потомуТвоя подруга ЛюсяПосмеивалась, вскидывая бровь?Вы ждали Вову,Очень волновались.Вы спрашивали: "Где же он сейчас?"И на ветру легонько развевались,Волнуясь тоже,Волосы у вас.Я зналВолненья вашего причинуИ то, что я здесь лишний,—Тоже знал!И потому, простившись чин по чину,К своим котлам по лужам зашагал.Нет, про любовьСтихи не устарели!Нельзя сказать, что это сор и лом.С кем ты сейчасГуляешь по Форели?И кто тебя целует за углом?А если тыОдна сидишь в квартире,Скажи: ты никого к себе не ждешь?Нет ни одной девчонки в целом мире,Чтоб про любовь сказала: «Это ложь!»И нет таких ребят на целом свете,Что могут жить, девчонок не любя.Гляжу в окно,Где только дождь и ветер,А вижу лишь тебя, тебя, тебя!Лариса, слушай!Я не вру нисколько —Созвучен с сердцем каждый звук стиха.А ты, быть может,Скажешь: "Ну и Колька!" —И рассмеешься только: ха-ха-ха!Тогда не сейВ душе моей заразу —Тоску, что может жечь сильней огня.И больше не заглядывай ни разуК нам в кочегарку!Поняла меня?В минуты музыкиВ минуты музыки печальнойЯ представляю желтый плес,И голос женщины прощальный,И шум порывистых берез,И первый снег под небом серымСреди погаснувших полей,И путь без солнца, путь без верыГонимых снегом журавлей...Давно душа блуждать усталаВ былой любви, в былом хмелю,Давно понять пора настала,Что слишком призраки люблю.Но все равно в жилищах зыбких -Попробуй их останови! -Перекликаясь, плачут скрипкиО желтом плесе, о любви.И все равно под небом низкимЯ вижу явственно, до слез,И желтый плес, и голос близкий,И шум порывистых берез.Как будто вечен час прощальный,Как будто время ни при чем...В минуты музыки печальнойНе говорите ни о чем.Ветер всхлипывал, словно дитя...Ветер всхлипывал, словно дитя,За углом потемневшего дома.На широком дворе, шелестя,По земле разлеталась солома...Мы с тобой не играли в любовь,Мы не знали такого искусства,Просто мы у поленницы дровЦеловались от странного чувства.Разве можно расстаться шутя,Если так одиноко у дома,Где лишь плачущий ветер-дитяДа поленница дров и солома.Если так потемнели холмы,И скрипят, не смолкая, ворота,И дыхание близкой зимыВсе слышней с ледяного болота...В твоих глазах...В твоих глазахДля пристального взглядаКакой-то естьРассеянный ответ...Небрежно такДля летнего нарядаТы выбираешь нынчеЖелтый цвет.Я слышу голосКак бы утомленный,Я мало верюЯркому кольцу...Не знаю, как тамБелый и зеленый,Но желтый цветКак раз тебе к лицу!До слез тебеНужны родные стены,Но как прийтиК желанному концу?И впрямь, быть может,Это цвет измены,А желтый цветКак раз тебе к лицу...Зимняя песняВ этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь!Светлыми звездами нежно украшена Тихая зимняя ночь.Светятся, тихие, светятся, чудные, Слышится шум полыньи...Были пути мои трудные, трудные. Где ж вы, печали мои?Скромная девушка мне улыбается, Сам я улыбчив и рад!Трудное, трудное - все забывается, Светлые звезды горят!Кто мне сказал, что во мгле заметеленной Глохнет покинутый луг?Кто мне сказал, что надежды потеряны? Кто это выдумал, друг?В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь!Светлыми звездами нежно украшена Тихая зимняя ночь...Над рекойЖалобно в лесу кричит кукушкаО любви, о скорби неизбежной...Обнялась с подружкою подружкаИ, вздыхая, жалуется нежно:- Погрусти, поплачь со мной, сестрица.Милый мой жалел меня не много.Изменяет мне и не стыдится.У меня на сердце одиноко...- Может быть, еще не изменяет, -Тихо ей откликнулась подружка, -Это мой стыда совсем не знает,Для него любовь моя - игрушка...Прислонившись к трепетной осинке,Две подружки нежно целовались,Обнимались, словно сиротинки,И слезами горько обливались.И не знали юные подружки,Что для грусти этой, для кручины,Кроме вечной жалобы кукушки,Может быть, и не было причины.Может быть, ребята собирались,Да с родней остались на пирушке,Может быть, ребята сомневались,Что тоскую гордые подружки.И когда задремлет деревушкаИ зажгутся звезды на потоком,Не кричи так жалобно, кукушка!Никому не будет одиноко...Ответ на письмоЧто я тебе отвечу на обман?Что наши встречи давние у стога?Когда сбежала ты в Азербайджан,Не говорил я: "Скатертью дорога!"Да, я любил. Ну что же? Ну и пусть.Пора в покое прошлое оставить.Давно уже я чувствую не грустьИ не желанье что-нибудь поправить.Слова любви не станем повторятьИ назначать свидания не станем.Но если все же встретимся опять,То сообща кого-нибудь обманем...Повесть о первой любвиЯ тоже служил на флоте!Я тоже памятью полаО той бесподобной работе -На гребнях чудовищных волн.Тобою - ах, море, море! -Я взвинчен до самых жил,Но, видно, себе на гореТак долго тебе служил...Любимая чуть не убилась, -Ой, мама родная земля! -Рыдая, о грудь мою билась,Как море о грудь корабля.В печали своей бесконечной,Как будто вослед кораблю,Шептала: "Я жду вас... вечно",Шептала: "Я вас... люблю".Люблю вас! Какие звуки!Но звуки ни то ни се, -И где-то в конце разлукиЗабыла она про все.Однажды с какой-то дорогиОтправила пару слов:"Мой милый! Ведь так у многихПроходит теперь любовь..."И все же в холодные ночиПечальней видений другихГлаза ее, близкие очень,И море, отнявшее их.По дороге к морюВъезжаем в рощу золотую,В грибную бабушкину глушь.Лошадка встряхивает сбруюИ пьет порой из теплых луж.Вот показались вдоль дорогиПоля, деревни, монастырь,А там - с кустарником убогимУнылый тянется пустырь.Я рад тому, что мы кочуем,Я рад садам монастыряИ мимолетным поцелуямПрохладных листьев сентября.А где-то в солнечном ТифлисеТы ждешь меня на той горе,Где в теплый день, при легком бризе,Прощались мы лицом к заре.Я опечален: та вершинаКрута. А ты на ней одна.И азиатская чужбинаБог знает что за сторона?Еще он долог по селеньям,Мой путь к морскому кораблю,И, как тебе, цветам осеннимЯ все шепчу: "Люблю, люблю..."Пора любви среди полей...Пора любви среди полей,Среди закатов тающихИ на виду у журавлей,Над полем пролетающих.Теперь все это далеко.Но в грустном сердце жжениеПройдет ли просто и легко,Как головокружение?О том, как близким был тебе,И о закатах пламенныхТы с мужем помнишь ли теперьВ тяжелых стенах каменных?Нет, не затмила ревность мир.Кипел, но вспомнил сразу я:Назвал чудовищем ШекспирЕе, зеленоглазую.И чтоб трагедией душиНе стала драма юности,Я говорю себе: "ПишиО радости, о лунности..."И ты ходи почаще в лугК цветам, к закатам пламенным,Чтоб сердце пламенело вдруг,Не стало сердце каменным.Да не забудь в конце концов,Хоть и не ты, не ты моя:На свете есть матрос Рубцов,Он друг тебе, любимая.РазладМы встретилисьУ мельничной запруды.И я ей сразуПрямо все сказал!— Кому,— сказал,—Нужны твои причуды?Зачем,— сказал —Ходила на вокзал?Она сказала:— Я не виновата.— Ответь,— сказал я,—Кто же виноват?—Она сказала:— Я встречала брата.— Ха-ха,— сказал я,—Разве это брат?В моих мозгах чего-то не хватало:Махнув на все,Я начал хохотать.Я хохотал,И эхо хохотало,И грохоталаМельничная гать.Она сказала:— Ты чего хохочешь?— Хочу,— сказал я,—Вот и хохочу!—Она сказала:— Мало ли что хочешь!Я это слушать больше не хочу.Конечно, я ничутьНе напугался,Как всякий,Кто ни в чем не виноват,И зря в ту ночьПылал и трепыхалсяВ конце безлюдной улицыЗакат...РасплатаЯ забыл, что такое любовь,И под лунным над городом светомСтолько выпалил клятвенных слов,Что мрачнею, как вспомню об этом.И однажды, прижатый к стенеБезобразьем, идущим по следу,Одиноко я вскрикну во снеИ проснусь, и уйду, и уеду...Поздно ночью откроется дверь,Невеселая будет минута.У порога я встану, как зверь,Захотевший любви и уюта.Побледнеет и скажет:- Уйди!Наша дружба теперь позади!Ничего для тебя я не значу!Уходи! Не гляди, что я плачу!..И опять по дороге леснойТам, где свадьбы, бывало, летели,Неприкаянный, мрачный, ночной,Я тревожно уйду по метели...Улетели листьяУлетели листья с тополей -Повторилась в мире неизбежность...Не жалей ты листья, не жалей,А жалей любовь мою и нежность!Пусть деревья голые стоят,Не кляни ты шумные метели!Разве в этом кто-то виноват,Что с деревьев листья улетели?Я тебя целовалЯ тебя целовал сквозь слезыТолько ты не видела слез,Потому, что сырой и темнойБыла осенняя ночь.По земле проносились листья,А по морю - за штормом шторм,Эти листья тебе остались,Эти штормы достались мне.Широко, отрешенно, грозноБились волны со всех сторонНо порой затихало мореИ светилась заря во мгле.Я подумал, что часто к морюТы приходишь и ждешь меня,И от этой счастливой мыслиБудто солнце в душе зажглось!Пусть тебе штормовые стопВыражают мою печаль,А надежду мою и верностьВыражает заря во мгле...