Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Дух и глина Рецензии |
Дух и глина

Новая книга Анастасии Ермаковой «Пластилин» принесла присущее всему творчеству автора (стихи и проза) художественное очарование и породила глубокие размышления. Первое проистекает из безупречного литературного профессионализма, композиционного и стилевого мастерства, умного сочетания диалоговой жизненной формы с внутренними психологическими монологами, лирическими отступлениями и ретроспективными картинами судьбы главной героини (это тоже очень важно!). А также необходимым в любом повествовании мягким, но в данном случае и горьким (сама тема обязывает) юмором, иронией. Вернее, тонко подмеченными и реально существующими в жизни каждого ситуациями, где смех и слезы соседствуют. А поэтическая метафоричность и образность у автора всегда наготове, с собой в творческом багаже, придает роману всё-то же «тайное очарование женщины среднего возраста». Волонтера, журналиста, свидетеля, комментатора и участника далеко не простых событий.

Вслушайтесь. «Тянулись гладящие и галдящие руки» (к собаке – дети). «На меня выплескивался целый альбом черно-белого молодого счастья». «Жевательная резинка времени, налипшая на губах». «Когда живешь с поэтом, то ты замужем не за мужчиной, а за некоей эфемерной сущностью, вроде дыма от костра». «Под утро на онемевший сад ложился колючий иней, казалось – его обсыпали мельчайшими осколками стекла, негнущиеся белесые травы стояли печально и смирно, больно и сладко пился воздух, голубой и ломкий; и только днем всё оттаивало…» Поэзия и только.

 

Второй мой тезис – о горьких раздумьях над прочитанной книгой – проистекает из темы сиротства в России. Детские дома-интернаты, матери-кукушки, приемыши, дауны, социальная неустроенность, ожидание живых родителей, эти «гладящие и галдящие руки», потаённый огонь сердец и лед окружающего мира. Кем вырастут эти дети? Нормальными людьми или «совсем пропащими»? Святыми или бандитами? Это, конечно, экзистенциальные крайности. Будешь ты «холоден», «горяч» или «тепл», зависит, в конце концов, от тебя самого. От твоего ума, воли и силы духа. Но в самом начале пути будущие судьбы маленьких «пластилиновых человечков», все же, в первую очередь, зависят от таких волонтеров, как героиня романа. Хотя, прежде всего, от государства, социально-справедливого общества. А есть оно у нас, не на словах, а на деле?


Что там, в душах этих «прорастающих зерен»? Для кого-то они – infant terrible, для кого-то – всё еще «чистая доска». На которой можно написать любые слова. И ужасные, и хаотически-бессмысленные, и вдохновленные любовью. Да, именно «пластилин», «глина». А человек, пожалуй, до конца жизни глиной и пластилином и остается. Не только ребенок. Вот и «пишут» на нем все кому не лень, а он, собственно, и рад, не противится. «Чистой доской» быть удобно, оправдываться легче. Но это уже совсем иная тема… Для Страшного Суда. Одно дело оставаться чистым ангельским ребенком до смерти, другое – неразумным младенцем, «ужасным дитя» всю жизнь.
Анастасия Ермакова ставит в своем романе перед читателем много трудных вопросов, как бы призывает его «в соавторы». Сможет ли он найти в себе те силы, которые нашла в себе её героиня? Поищите ответа, дочитав книгу. У каждого он свой. Но равнодушным роман никого не оставит. В нем есть самое главное, чего так не хватает в нашей жизни – милосердия и справедливости. Любви тоже. А эти сакральные понятия уж никак не «пластилин», форма их неизменна и даже материально вещественна, в метафизическом смысле.

И очень характерно и симптоматично звучат два эпиграфа к роману. Один – из толерантной Европы: «Суд Франции признал право ребенка быть нерожденным». Второй – от Кнута Гамсуна: «Каждому свое – у одних, пожалуй, и есть причины жаловаться, у других их нет, но никому не дано ожесточиться против жизни. Нельзя быть суровым, справедливым и жестоким к жизни, надо проявлять к ней милосердие, надо брать её под свою защиту…»
 
А вот цитата из самой книги: «Теперь возьму эту, еще теплую пластилиновую массу и сомну в бесформенный грязный ком. Он будет валяться в коробке со своими собратьями – чинными рифлеными кусками, из которых еще не создали никакой жизни. В них еще дремлют тысячи возможностей, надежд и разочарований. Но если бы они могли говорить, может быть, они попросили бы только об одном: оставить их в покое и ничего из них не лепить. Небытие свободно от горя. Пусть они, все не рожденные и не брошенные матерями дети, пребывают там, в вязкой пластилиновой темноте, где тепло и нестрашно, и нет ни одной мысли ни о жизни, ни о смерти».

И еще: «Люди бросают собак, детей, друг друга. Неужели это никогда не кончится? Неужели не наступит день, когда человечество вдруг поймет: всё, хватит, так дальше продолжаться не может, мы совсем не для этого явились на свет… Хватит убивать. Хватит обманывать. Хватит ненавидеть друг друга».
 
Александр ТРАПЕЗНИКОВ
("Читаем вместе",2016)
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • ПРЕМИЯ им. СЕРГЕЯ МИХАЛКОВА
  • жил-был кот
  • Есть сто причин мне от тебя уйти…
  • ПОЗАБЫВ О БЕДЕ И НАЖИВЕ
  • Онегинская строфа


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Ноябрь 2019    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    252627282930 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Вчера, 00:08
    Стихи

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2019. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.