Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Последний язычник Рекомендуем |
Наум Коржавин
Последний язычник




Враг



Что для меня этот город Сим?

Он так же, как все, прост.

Но там я впервые встретился с ним,

Вставшим во весь рост.

У этой встречи не было дня,

Не определить дат,

Но он не оставит уже меня,

Наверное, никогда.

Особых примет у него нет,

Ведь он подобен лисе.

Но это ведь он устроил банкет,

Когда голодали все.

А затем на вопросы, сверху вниз

Отвечал, улыбаясь, слегка:

У нас, товарищи, социализм,

А не коммунизм пока...

Я знаю его, он мой личный враг,

И, сам не стремясь идти,

Он отравляет мне каждый шаг

На трудном моём пути.

Он мастер пугающих громких фраз

И ими вершит дела,

И всех, в ком он видит хозяйский глаз,

Глушит он из-за угла.

Но наши пути всё равно прямы,

И будет он кончен сам...

Потому, что хозяева жизни – мы,

А он – присосался к нам.



1945



* * *



Ещё в мальчишеские годы,

Когда окошки бьют, крича,

Мы шли в крестовые походы

На Лебедева-Кумача.

И, к цели спрятанной руля,

Вдруг открывали, мальчуганы,

Что школьные учителя –

Литературные профаны.

И, поблуждав в круженье тем,

Прослушав разных мнений много,

Переставали верить всем...

И выходили

на дорогу.



1945



Кропоткин



Всё было днём... Беседы... Сходки...

Но вот армяк мужицкий снят,

И вот он снова – князь Кропоткин,

Как все вокруг – аристократ.

И вновь сам чёрт ему не страшен:

Он за бокалом пьёт бокал.

Как будто снова камер-пажем

Попал на юношеский бал.

И снова нет беды в России,

А в жизни смысл один – гулять.

Как будто впрямь друзья другие

Не ждут к себе его опять...

И здесь друзья! Но только не с кем

Поговорить сейчас про то,

Что трижды встретился на Невском

Субъект в гороховом пальто.

И всё подряд! Вчера под вечер,

Сегодня днём и поутру...

Приметы – тьфу!

Но эти встречи

Бывают только не к добру.

Пускай!

Веселью не противясь,

Средь однокашников своих

Пирует князь,

богач,

счастливец,

Потомок Рюрика,

жених.



1944



* * *



Надоели потери.

Рознь религий – пуста,

В Магомета я верю

И в Исуса Христа.



Больше спорить не буду

И не спорю давно,

Моисея и Будду

Принимая равно.



Всё, что теплится жизнью,

Не застыло навек...

Гордый дух атеизма

Чту – коль в нём человек.



Точных знаний и меры

В наши нет времена.

Чту любую я Веру,

Если Совесть она.



Только чтить не годится

И в кровавой борьбе

Ни костров инквизиций,

Ни ночей МГБ.



И ни хитрой дороги,

Пусть для блага она, –

Там под именем Бога

Правит Суд сатана.



Человек не бумага –

Стёр, и дело с концом.

Даже лгущий для блага –

Станет просто лжецом.



Бог для сердца отрада,

Человечья в нём стать.

Только дьяволов надо

От богов отличать.



Могший верить и биться,

Той науке никак

Человек обучиться

Не сумел за века.



Это в книгах и в хлебе

И в обычной судьбе.

Чёрт не в пекле, не в небе –

Рядом с Богом в тебе.



Верю в Бога любого

И в любую мечту.

В каждом – чту его Бога,

В каждом – чёрта не чту.



Вся планета больная...

Может, это – навек?

Ничего я не знаю.

Знаю: Я человек.



1956



Ленин в Горках



Пусть много смог ты, много превозмог

И даже мудрецом меж нами признан.

Но жизнь – есть жизнь. Для жизни ты не бог,

А только проявленье этой жизни.

Не жертвуй светом, добывая свет!

Ведь ты не знаешь, что творишь на деле.

Цель средства не оправдывает... Нет!

У жизни могут быть иные цели.

Иль вовсе нет их. Есть пальба и гром.

Мир и война. Гниенье и горенье.

Извечная борьба добра со злом,

Где нет конца и нет искорененья.

Убить. Тут надо ненависть призвать.

Преодолеть черту. Найти отвагу.

Во имя блага проще убивать!..

Но как нам знать, какая смерть во благо?

У жизни свой, присущий, вечный ход.

И не присуща скорость ей иная.

Коль чересчур толкнуть её вперёд,

Она рванёт назад, давя, ломая.

Но человеку душен плен границ,

Его всё время нетерпенье гложет

И перед жизнью он склониться ниц, –

Признать её незыблемость – не может.

Он всё отдать, всё уничтожить рад.

Он мучает других и голодает...

Всё гонится за призраком добра,

Не ведая, что сам он зло рождает.

А мы за ним. Вселенная, держись!

Нам головы не жаль – нам всё по силам.

Но всё проходит. Снова жизнь, как жизнь.

И зло, как зло. И, в общем, всё, как было.

Но тех, кто не жалел себя и нас,

Пытаясь вырваться из плена буден,

В час отрезвленья, в страшный горький час

Вы всё равно не проклинайте, люди...



...В окне широком свет и белый снег.

На ручках кресла зайчики играют...

А в кресле неподвижный человек –

Молчит. Он знает сам, что умирает.

Над ним любовь и ненависть горит.

Его любой врагом иль другом числит.

А он уже почти не говорит.

Слова ушли. Остались только мысли.

Смерть – демократ. Подводит всем черту.

В ней беспристрастье есть, как в этом снеге.

Ну что ж: он на одну лишь правоту

Из всех возможных в жизни привилегий

Претендовал... А больше ни на что.

Он привилегий и сейчас не просит.

Парк за окном стоит, как лес густой,

И белую порошу ветер носит.

На правоту... Что значит правота?

И есть ли у неё черты земные.

Шумят-гудят за домом провода

И мирно спит, уйдя в себя, Россия.

Ну что ж! Ну что ж! Он сделал всё, что мог,

Устои жизни яростно взрывая...

И всё же не подводится итог.

Его наверно в жизни – не бывает.



1956



Землячкам



Снова Киев.

И девушки

нежной, певучей осанки:

Все – такие, как вы.

Но не встретить на улицах вас,

Довоенные девочки,

детство моё, –

киевлянки!

Мои взрослые сверстницы,

где вы и как вы сейчас?

Я не к вашим ногам

припадал молодыми губами,

Всё не вам объяснял,

что пытался себе объяснить.

Я оставил вас в детстве,

одних,

словно мёртвую память, –

Обронил, словно можно

частицу себя обронить.

Мы встречались порой.

Говорили.

Мне некогда было:

Я проделывал путь,

пробивая дорогу плечом.

Боль эпохи моей

подняла меня,

сердце пронзила,

Отделила от вас,

словно были вы здесь ни при чём.

Словно это не вы

и не горькие ваши романы,

Ваши браки, разводы,

смятенья

и схватки с тоской.

Той любви, что хотели,

мечтали о ней постоянно, –

Той любви вдруг не стало,

а вы не умели с другой.

Знал я это,

но знал не про вас.

Я разыгрывал роли.

От безвкусицы южной зверел,

вам не верил порой...

Чушь.

Ведь боль остаётся

в любой аффектации – болью.

А судьба остаётся

в любом проявленье – судьбой...

Что же делать?

Живём.

И дела наши вовсе не плохи.

Если что и не так -

это всё-таки жизнь, а не крест.

За гарантию счастья

не спросишь с минувшей эпохи.

За любовь не получишь

с давно отшумевших торжеств.

Но не вы эти девушки

нежной, певучей осанки,

Что спешат,

как спешили,

сияя доверием

вы.

Я ищу вас везде.

Я такой же, как вы, киевлянки, –

Та же южная кровь,

лишь обдутая ветром Москвы.

Я такой же, как вы.

Так откуда в душе ощущенье

Самой подлой вины,

словно стал я банкротом сейчас.

Словно мог я вас всех полюбить,

увести от крушенья.

Все мечты вам спасти –

и по глупости только

не спас.



1962



* * *



Освободите женщину от мук.

И от забот, что сушат, – их немало.

И от страстей, что превращают вдруг

В рабыню ту, что всех сама пленяла.



А потому – от выбора судьбы:

Не вышло так – что ж!.. Можно жить иначе.

От тяжести бессмысленной борьбы

И щедрости хмельной самоотдачи.



От обаянья смелости – с какой

Она себя, рискуя счастьем, тратит.

Какая смелость может быть у той,

Что всё равно за смелость не заплатит?



Откуда трепет в ней возьмётся вдруг?

Какою силой в бездну нас потянет?

Освободите женщину от мук.

И от судьбы. И женщины – не станет.



1964



Подонки



Вошли и сели за столом.

Им грош цена, но мы не пьём.

Веселье наше вмиг скосило.

Юнцы, молодчики, шпана,

Тут знают все: им грош цена.

Но все молчат: за ними – сила.



Какая сила, в чём она.

Я ж говорю: им грош цена.

Да, видно, жизнь подобна бреду.

Пусть презираем мы таких,

Но всё ж мы думаем о них,

А это тоже – их победа.



Они уселись и сидят.

Хоть знают, как на них глядят

Вокруг и всюду все другие.

Их очень много стало вдруг.

Они средь муз и средь наук,

Везде, где бьётся мысль России.



Они бездарны, как беда.

Зато уверены всегда,

Несут бездарность, словно Знамя.

У нас в идеях разнобой,

Они ж всегда верны одной

Простой и ясной – править нами.



1964



Двадцатые годы



Крепли музы, прозревая,

Что особой нет беды,

Если рядом убивают

Ради Веры и Мечты.



Взлёт в надеждах и в законах:

«Совесть – матерь всех оков...»

И романтик в эшелонах

Вёз на север мужиков.



Вёз, подтянутый и строгий,

Презирая гнёт Земли...

А чуть позже той дорогой

Самого его везли.



Но запутавшись в причинах,

Вдохновляясь и юля,

Провожать в тайгу невинных

Притерпелась вся земля.



Чьё-то горе, чья-то вера.

Смена лиц, как смутный сон:

Те – дворяне, те – эсеры

Те – попы... А это – он.



И знакомые пейзажи,

Уплывая в смутный дым,

Вслед ему глядели так же,

Как недавно вслед другим.



Равнодушно... То ль с испуга,

То ль, как прежде, веря в свет...

До сих пор мы так друг друга

Всё везём. И смотрим вслед.



Может, правда, с ношей крестной,

Веря в святость наших сил,

Эту землю Царь Небесный,

Исходив, благословил.



Но коль так, – то жадный к славе

Вслед за ним (игрок! нахал!)

Срок спустя

на тройке дьявол,

Ухмыляясь, вслед скакал.



1970



В защиту прогресса



Когда запрягут в колесницу

Тебя, как скота и раба,

И в свисте кнута растворится

Нерайская с детства судьба.



И всё, что терзало, тревожа,

Исчезнет, а как – не понять,

И голову ты и не сможешь

И вряд ли захочешь поднять,



Когда все мечты и загадки,

Порывы к себе и к звезде

Вдруг станут ничем – перед сладкой

Надеждой: поспать в борозде.



Когда твой погонщик, пугаясь,

Что к сроку не кончит урок,

Пинать тебя станет ногами

За то, что ты валишься с ног,



Тогда, – перед тем, как пристрелят

Тебя, – мол, своё отходил! -

Ты вспомни, какие ты трели,

На воле резвясь, выводил.



Как следуя голосу моды,

Ты был вдохновенье само –

Скучал, как дурак, от свободы

И рвался – сквозь пули – в ярмо.



Бунт скуки! Весёлые ночи!

Где знать вам, что в трубы трубя,

Не Дух это мечется – хочет

Бездушье уйти от себя.



Ища не любви, так заботы,

Занятья – страстей не тая...

А Духу хватило б работы

На топких путях бытия.



С движеньем веков не поспоришь,

И всё ж – сквозь асфальт, сквозь века,

Всё время он чувствует, сторож,

Как топь глубока и близка.



Как ею сближаются дали,

Как – пусть хоть вокруг благодать, -

Но люди когда-то пахали

На людях – и могут опять.



И нас от сдирания шкуры

На бойне – хранят, отделив,

Лишь хрупкие стенки культуры,

Приевшейся песни мотив.



...И вот, когда смыслу переча,

Встаёт своеволья волна,

И слышатся дерзкие речи

О том, что свобода тесна,



Что слишком нам равенство тяжко,

Что Дух в мельтешенье зачах...

Тоска о заветной упряжке

Мне слышится в этих речах.



И снова всплывает, как воля,

Мир прочный, где всё – навсегда:

Вес плуга... Спокойствие поля...

Эпический посвист кнута.



1971



Последний язычник

Письмо из VI века в ХХ



Гордость,

мысль,

красота –

все об этом давно отгрустили.

Все креститься привыкли,

всем истина стала ясна...

Я последний язычник

Среди христиан Византии.

Я один не привык...

Свою чашу я выпью до дна.

Я для вас ретроград –

то ль душитель рабов и народа,

То ли в шкуры одетый

дикарь с придунайских равнин...

Чушь!

Рабов не душил я –

от них защищал я свободу.

И не с ними –

со мной

гордость Рима и мудрость Афин.

Но подчищены книги...

И вряд ли уже вам удастся

Уяснить, как мы гибли,

притворства и лжи не терпя,

Чем гордились отцы,

как стыдились, что есть ещё рабство.

Как мой прадед сенатор

скрывал христиан у себя...

А они пожалеют меня?

Подтолкнут ещё малость:

Что жалеть, если смерть –

не конец, а начало судьбы.

Власть всеобщей любви

напрочь вывела всякую жалость,

А рабы нынче – все.

Только власти достигли рабы.

В рабстве – равенство их:

все – рабы, и никто не в обиде.

Всем подчищенных истин

доступна равно

простота

Миром правит Любовь, –

и живут для Любви –

ненавидя.

Коль Христос есть Любовь,

каждый час распиная

Христа.

Нет, отнюдь не из тех я,

кто гнал их к арене и плахе,

Кто ревел на трибунах,

у низменной страсти в плену.

Все такие давно

поступили в попы и монахи.

И меня же с амвонов

поносят за эту вину.

Но в ответ я молчу.

Всё равно мы над бездной повисли.

Всё равно мне конец,

всё равно я пощады не жду.

Хоть, последний язычник,

смущаюсь я гордою мыслью,

Что я ближе монахов

к их вечной любви и Христу.

Только я – не они, –

сам себя не предам никогда я,

И пуская я погибну,

но я не завидую им:

То, что вижу я, – вижу.

И то, что я знаю, – я знаю.

Я последний язычник.

Такой, как Афины и Рим.

Вижу ночь пред собой.

А для всех ещё раннее утро.

Но века – это миг.

Я провижу дороги судьбы:

Все они превзойдут.

Всё в них будет: и жалость, и мудрость...

Но тогда,

как меня,

их потопчут другие рабы.

За чужие грехи

и чужое отсутствие меры,

Всё опять низводя до себя,

дух свободы кляня:

Против старой Любви,

ради новой немыслимой Веры,

Ради нового рабства...

Тогда вы поймёте меня.

Как хотелось мне жить,

хоть от жизни давно отгрустили,

Как я смысла искал,

как я верил в людей до поры...

Я последний язычник

среди христиан Византии.

Я отнюдь не последний,

кто видит,

как гибнут миры.



© Наум Коржавин, 1944–2013.

© 45-я параллель, 2013.
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • В Любви - Свободны мы!
  • Но кони - всё скачут и скачут
  • СТИХИ О ЛЮБВИ
  • памяти
  • Свет не меркнет...


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Февраль 2020    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    242526272829 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Мегалит


    Лиterra


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    25 февраля 2020
    СОNТRА SРЕМ SРЕRО!

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2019. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.