Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Махорка Рекомендуем |

Чичибабин Борис. Махорка

* * *

Кончусь, останусь жив ли,-

чем зарастет провал?

В Игоревом Путивле

выгорела трава.



Школьные коридоры -

тихие, не звенят...

Красные помидоры

кушайте без меня.



Как я дожил до прозы

с горькою головой?

Вечером на допросы

водит меня конвой.



Лестницы, коридоры,

хитрые письмена...

Красные помидоры

кушайте без меня.

1946





СМУТНОЕ ВРЕМЯ



По деревням ходят деды,

просят медные гроши.

С полуночи лезут шведы,

с юга - шпыни да шиши.



А в колосьях преют зерна,

пахнет кладбищем земля.

Поросли травою черной

беспризорные поля.



На дорогах стынут трупы.

Пропадает богатырь.

В очарованные трубы

трубит матушка-Сибирь.



На Литве звенят гитары.

Тула точит топоры.

На Дону живут татары.

На Москве сидят воры.



Льнет к полячке русый рыцарь.

Захмелела голова.

На словах ты мастерица,

вот на деле какова?..



Не кричит ночами петел,

не румянится заря.

Человечий пышный пепел

гости возят за моря...



Знать, с великого похмелья

завязалась канитель:

то ли плаха, то ли келья,

то ли брачная постель.



То ли к завтрему, быть может,

воцарится новый тать...

И никто нам не поможет.

И не надо помогать.

1947





МАХОРКА



Меняю хлеб на горькую затяжку,

родимый дым приснился и запах.

И жить легко, и пропадать нетяжко

с курящейся цигаркою в зубах.



Я знал давно, задумчивый и зоркий,

что неспроста, простужен и сердит,

и в корешках, и в листиках махорки

мохнатый дьявол жмется и сидит.



А здесь, среди чахоточного быта,

где холод лют, а хижины мокры,

все искушенья жизни позабытой

для нас остались в пригоршне махры.



Горсть табаку, газетная полоска -

какое счастье проще и полней?

И вдруг во рту погаснет папироска,

и заскучает воля обо мне.



Один из тех, что "ну давай покурим",

сболтнет, печаль надеждой осквернив,

что у ворот задумавшихся тюрем

нам остаются рады и верны.



А мне и так не жалко и не горько.

Я не хочу нечаянных порук.

Дымись дотла, душа моя махорка,

мой дорогой и ядовитый друг.

1946





* * *

До гроба страсти не избуду.

В края чужие не поеду.

Я не был сроду и не буду,

каким пристало быть поэту.

Не в игрищах литературных,

не на пирах, не в дачных рощах -

мой дух возращивался в тюрьмах

этапных, следственных и прочих.



И все-таки я был поэтом.



Я был одно с народом русским.

Я с ним ютился по баракам,

леса валил, подсолнух лускал,

каналы рыл и правду брякал.

На брюхе ползал по-пластунски

солдатом части минометной.

И в мире не было простушки

в меня влюбиться мимолетно.



И все-таки я был поэтом.



Мне жизнь дарила жар и кашель,

а чаще сам я был нешелков,

когда давился пшенной кашей

или махал пустой кошелкой.

Поэты прославляли вольность,

а я с неволей не расстанусь,

а у меня вылазит волос

и пять зубов во рту осталось.



И все-таки я был поэтом,

и все-таки я есмь поэт.



Влюбленный в черные деревья

да в свет восторгов незаконных,

я не внушал к себе доверья

издателей и незнакомок.

Я был простой конторской крысой,

знакомой всем грехам и бедам,

водяру дул, с вождями грызся,

тишком за девочками бегал.



И все-таки я был поэтом,

сто тысяч раз я был поэтом,

я был взаправдашним поэтом

И подыхаю как поэт.

1960





ВЕРБЛЮД



Из всех скотов мне по сердцу верблюд

Передохнет - и снова в путь, навьючась.

В его горбах угрюмая живучесть,

века неволи в них ее вольют.



Он тащит груз, а сам грустит по сини

он от любовной ярости вопит,

Его терпенье пестуют пустыни.

Я весь в него - от песен до копыт.



Не надо дурно думать о верблюде.

Его черты брезгливы, но добры.

Ты погляди, ведь он древней домбры

и знает то, чего не знают люди.



Шагает, шею шепота вытягивая,

проносит ношу, царственен и худ,-

песчаный лебедин, печальный работяга,

хорошее чудовище верблюд.



Его удел - ужасен и высок,

и я б хотел меж розовых барханов,

из-под поклаж с презреньем нежным глянув,

с ним заодно пописать на песок.



Мне, как ему, мой Бог не потакал.

Я тот же корм перетираю мудро,

и весь я есть моргающая морда,

да жаркий горб, да ноги ходока.

1964





КЛЯНУСЬ НА ЗНАМЕНИ ВЕСЕЛОМ



Однако радоваться рано -

и пусть орет иной оракул,

что не болеть зажившим ранам,

что не вернуться злым оравам,

что труп врага уже не знамя,

что я рискую быть отсталым,

пусть он орет,- а я-то знаю:

не умер Сталин.



Как будто дело все в убитых,

в безвестно канувших на Север -

а разве веку не в убыток

то зло, что он в сердцах посеял?

Пока есть бедность и богатство,

пока мы лгать не перестанем

и не отучимся бояться,-

не умер Сталин.



Пока во лжи неукротимы

сидят холеные, как ханы,

антисемитские кретины

и государственные хамы,

покуда взяточник заносчив

и волокитчик беспечален,

пока добычи ждет доносчик,-

не умер Сталин.



И не по старой ли привычке

невежды стали наготове -

навешать всяческие лычки

на свежее и молодое?

У славы путь неодинаков.

Пока на радость сытым стаям

подонки травят Пастернаков,-

не умер Сталин.



А в нас самих, труслив и хищен,

не дух ли сталинский таится,

когда мы истины не ищем,

а только нового боимся?

Я на неправду чертом ринусь,

не уступлю в бою со старым,

но как тут быть, когда внутри нас

не умер Сталин?



Клянусь на знамени веселом

сражаться праведно и честно,

что будет путь мой крут и солон,

пока исчадье не исчезло,

что не сверну, и не покаюсь,

и не скажусь в бою усталым,

пока дышу я и покамест

не умер Сталин!

1959






* * *

Меня одолевает острое

и давящее чувство осени.

Живу на даче, как на острове.

и все друзья меня забросили.



Ни с кем не пью, не философствую,

забыл и знать, как сердце влюбчиво.

Долбаю землю пересохшую

да перечитываю Тютчева.



В слепую глубь ломлюсь напористо

и не тужу о вдохновении,

а по утрам трясусь на поезде

служить в трамвайном управлении.



В обед слоняюсь по базарам,

где жмот зовет меня папашей,

и весь мой мир засыпан жаром

и золотом листвы опавшей...



Не вижу снов, не слышу зова,

и будням я не вождь, а данник.

Как на себя, гляжу на дальних,

а на себя - как на чужого.



С меня, как с гаврика на следствии,

слетает позы позолота.

Никто - ни завтра, ни впоследствии

не постучит в мои ворота.



Я - просто я. А был, наверное,

как все, придуман ненароком.

Все тише, все обыкновеннее

я разговариваю с Богом.

1965






* * *

И вижу зло, и слышу плач,

и убегаю, жалкий, прочь,

раз каждый каждому палач

и никому нельзя помочь.



Я жил когда-то и дышал,

но до рассвета не дошел.

Темно в душе от божьих жал,

хоть горсть легка, да крест тяжел.



Во сне вину мою несу

и - сам отступник и злодей -

безлистым деревом в лесу

жалею и боюсь людей.



Меня сечет господня плеть,

и под ярмом горбится плоть,-

и ноши не преодолеть,

и ночи не перебороть.



И были дивные слова,

да мне сказать их не дано

и помертвела голова,

и сердце умерло давно.

Я причинял беду и боль

и от меня отпрянул Бог

и раздавил меня, как моль

чтоб я взывать к нему не мог.

1968

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • У памятника Пушкину. Запорожье
  • СТАЛИН ПРИДЕТ!
  • Стихотворения
  • Умер поэт Юрий Коломиец
  • Умер Владимир Гринчуков


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Август 2018    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    2728293031 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2013. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.