Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Приказ «Ни шагу назад!» Публицистика |
Приказ «Ни шагу назад!»

Так («Ни шагу назад!») в армии называли позорный, братоубийственный приказ Народного комиссара обороны СССР И. В. Сталина № 227 от 28 июля 1942 года…

О том приказе сегодня мало кто знает. Те, кого он касался непосредственно, давным-давно ушли в мир иной. Уцелевшие о приказе «Ни шагу назад!» не вспоминают: последовавшие вскоре блистательные победы Красной Армии затмили трагические (и героические в то же время) события лета 1942 года. После войны о приказе № 227 старались вообще не вспоминать. Даже историки и военачальники хранили молчание. Текст приказа никогда ни в одном издании полностью не публиковался. Очень редко печатались лишь небольшие выдержки.

Несколько слов о том, что предшествовало появлению приказа № 227. После выдающейся победы Красной Армии под Москвой в 1941 году Верховный Главнокомандующий твердо уверовал: до окончательного разгрома немецко-фашистских захватчиков рукой подать. Впрочем, еще до победы под Москвой в речи на параде Красной Армии 7 ноября 1941 года на Красной площади в Москве он уверял нас: «Еще несколько месяцев, еще полгода, может быть, годик — и гитлеровская Германия лопнет под тяжестью своих преступлений».
Вслед за «великим кормчим» в новогоднем поздравлении «всесоюзный староста» Михаил Калинин, говоря о планах на 1942 год, высказался более определенно: «…Желаю всем советским народам в новом 1942 году разбить без остатка наших смертельных врагов — немецких захватчиков». Через пять дней после выступления Калинина на заседании Ставки Верховного Главнокомандования Сталин говорил о том, что надо опередить фашистов — самим начать активные боевые действия, притом в нескольких местах одновременно. Скажем, уточнил он, под Ленинградом, на Украине, в Крыму. Успех этих операций, особо подчеркнул будущий генералиссимус, приведет к решающему стратегическому перелому в нашу пользу. Как это нередко бывало, Сталин пришел на совещание Ставки ВГК с готовым решением. Генерал армии Георгий Жуков оказался единственным участником заседания Ставки ВГК, который выступил против плана Сталина. Однако Сталин возражений не любил. Впоследствии Георгий Константинович писал обо всем этом так: «Мы не имели реальных сил и средств, чтобы разгромить в 1942 году такого мощного и опытного врага, как гитлеровский вермахт».
По-видимому, исходя из распоряжения Ставки, Военный Совет Южного фронта в январе 1942 года принял решение о выводе в советский тыл и расформировании партизанских отрядов Донбасса. В их числе оказался и Краснодонский партизанский отряд, действовавший в Орджоникидзевском (Енакиевском) районе Сталинской (Донецкой) области, разведчиком которого я был до перехода в разведку 8-го отделения Поарма-18 (политотдела 18-й армии). Партизаны расформированных отрядов направлялись на восстановление угольных шахт Ворошиловграда (Луганска). Оно проводилось согласно верхоглядскому постановлению Совета Народных Комиссаров СССР «О восстановлении и организации добычи угля на шахтах Ворошиловградской области и о подготовке и проведении весеннего сева» от 23 января 1942 года. И все это — подумать только! — в прифронтовой области!
В 1942 году везде и во всем царила уверенность — фашистов дальше не пустят. Та убежденность подчас соседствовала с благодушием. И насаждал ее сам недоучившийся семинарист. Так, в приказе № 55 от 23 февраля 1942 года он уверял всех нас, что «недалек тот день, когда Красная Армия… отбросит озверелых врагов от Ленинграда, очистит от них города и села Белоруссии и Украины, Литвы и Латвии, Эстонии и Карелии, освободит советский Крым, и на всей советской земле снова будут победно реять красные знамена».
Войдя в раж, Верховный Главнокомандующий пошел дальше. В приказе № 130 от 1 мая 1942 года он поставил перед Вооруженными Силами СССР явно невыполнимую задачу: «Приказываю: всей Красной Армии — добиться того, чтобы 1942 год стал годом освобождения советской земли от гитлеровских мерзавцев!»
В подтверждение близкой победы над фашистами 12 мая 1942 года началось крупное Харьковское наступление. Радио и газеты подчеркивали: если вчера харьковчане слышали гул наших батарей, то сегодня части Красной Армии подошли к окраине города. И вдруг как гром средь ясного неба: Красная Армия под Харьковом потерпела сокрушительное поражение. Справившись с окруженными советскими войсками, дивизии вермахта перешли в контрнаступление и успешно продвигались вперед. «Враг не так силен, как изображают его некоторые перепуганные интеллигентики. Не так страшен черт, как его малюют» — утверждал будущий генералиссимус. А получилось… Получилось, что только пленными в Харьковском сражении мы потеряли 240 тысяч человек.

Приказ № 227 нам впервые читали 30 или 31 июля. Поражаюсь оперативности штабов объединений, соединений и частей. Так быстро сработать в царившем тогда хаосе управления войсками! Невообразимо! Во время многократной работы в ЦАМО (Центральный Архив Министерства Обороны СССР) я расспрашивал об этом видных военачальников. Все дело, оказывается, заключалось в том, что штаб фронта проставлял на конверте время получения приказа с точностью до минуты. Фельдъегерь за этим строго следил. С того момента начинался новый отчет продолжительности жизни — в лучшем случае пребывания в занимаемой должности — командующего фронтом, а также командующих армиями и чинов их штабов.
Обратимся к приказу № 227:
«Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток».
Неправда. Тут Сталин валил с больной головы на здоровую. Народ проклинал не Красную Армию, а ее бездарного руководителя, сосредоточившего всю власть в своих руках. Подумать только, сколько должностей занимал вождь: председатель Совета народных комиссаров, председатель Государственного комитета обороны, с 19 июля 1941 года нарком обороны, глава Ставки Верховного Главнокомандования, Верховный Главнокомандующий…
Так кто виноват в отступлении? Красная Армия или обладатель доброго десятка самых высоких должностей Советского Союза?
«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед…»
Тут Верховный загнул. Мы-то знали, что на каждого убитого фашиста приходится пять погубленных красноармейцев.
Далее нарком обороны называл ряд причин поражения наших войск. Главной среди них он считал низкую воинскую дисциплину. Когда у фашистов, подчеркивал Сталин, из-за поражения под Москвой упала дисциплина, они ввели в армии штрафные роты и батальоны, в которые направляли солдат и офицеров, самовольно оставлявших боевые позиции. Кроме того, немцы сформировали заградительные отряды, «поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен…» Не стоит ли поучиться этому у противника? — спрашивал Сталин. И сам же отвечал: «Я думаю, что стоит». Как бы оправдывая свои действия, Верховный Главнокомандующий напомнил, что «великий Ленин, создавший наше советское государство, указывал: надо перенимать у врага все ценное, что может быть применено в наших условиях». И тут же приказывал: «Сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать возможность искупить свои преступления против Родины. Сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать возможность искупить кровью свои проступки перед Родиной».
В тылу неустойчивых дивизий Красной Армии предусматривалось размещение заградительных отрядов. У немцев в заградотрядах, как правило, служили власовцы. Командование вермахта знало: наши предатели не пожалеют никого. В Красной Армии, согласно приказу № 227, заградотряды должны формироваться из фронтовиков пехотных частей, преимущественно имеющих ранения и правительственные награды. Если бы заградотряды состояли из тех людей, о которых писал Сталин, возможно, все обстояло несколько иначе. Может быть, такие заградительные отряды существовали. Однако мне встречались лишь целиком и полностью сформированные из войск НКВД, преимущественно пограничников. Запомнились они еще и тем, что энкавэдисты слово «отступление», даже «бегство» в разговорах с нами почему-то не употребляли. Они говорили «драп», «драпануть», «драпать». Да, порой мы отступали панически, безалаберно. Заградотряды останавливали красноармейцев, беспорядочно бредущих по окраинам дорог и степи, выстраивали, выискивали командиров, формировали роты, батальоны, полки. Мы тут же занимали боевые порядки. А заградотряды, считая ими же созданные формирования неустойчивыми, располагались за нашими спинами метрах в четырехстах. Пограничники предупреждали: если кто побежит, тут же будет безжалостно расстрелян. Словом, смерть кружила над нашими головами, стояла и спереди, и сзади.
Один раз я не выдержал — терять было нечего — вынул из кармана гимнастерки красноармейскую книжку, раскрыл ее и, ткнув пальцем в слово «доброволец», спросил:
— По какому праву вы будете стрелять мне в спину?
Лейтенант-пограничник, видно, никогда не слышал ничего подобного, удивленно вытаращил глаза, затем вырвал из моих рук удостоверяющий личность документ, изучал его тщательно, долго, чуть ли не нюхал. Наконец, спросил.
— Может, у тебя есть грамота с фотографией?
— Есть, — ответил я и предъявил новенький, полученный в Краснодоне три месяца тому назад (в день шестнадцатилетия) паспорт.
Исследовав его, лейтенант не успокоился. Он тут же обратился к строю:
— Кто может поручиться за этого красноармейца, что он есть тот, за кого себя выдает?
— Я, — ответил Владимир Пиков, старый товарищ по истребительному батальону, земляк-краснодонец.
Командир заградотряда, проверив документы Пикова, изрек, обращаясь ко мне:
— В тебя стрелять не будем.
Вполне удовлетворенный его решением, я стал в строй.
Пиков незамедлительно посоветовал:
— Теперь рисуй на своей спине букву «Д».
— Это зачем? — удивился я.
— Чтобы пограничники увидели дурака, иначе как они тебя увидят в той кутерьме.
И только тут до меня дошло: командир заградотряда шутки шутит. Разве ж в суматохе боя пограничники могли меня распознать? Хотел было снова обратиться к лейтенанту, однако Пиков удержал:
— Не испытывай судьбу дважды. Прихлопнут за милую душу. И фамилию не спросят, сочтут за паникера или труса, а то и за шпиона. В приказе Сталина как говорится? «Каждый обязан пристреливать паникеров и трусов на месте невзирая на их должности, звания и заслуги в прошлом». Понимаешь, каждого?
И я остановился.
Как заградотряды, выполняя приказ № 227, пускали в расход нашего брата, видел не раз. То была беспримерная жестокость по отношению к своим. Ставили к стенке, не разбираясь в сути дела. Руководствовались лишь указанием «отца народов»: «…без суда и следствия».
Да, война разбудила не только патриотические чувства, но и высветлила самые темные уголки души, в которых то у одного, то у другого нередко таились трусость и предательство. Однако кто хотел сдаться немцам, тот уже сдался. Кто намеревался переодеться в штатскую одежду, затеряться в тысячных толпах беженцев, тот это сделал еще на Дону.

В те дни врагу подчас сдавались не одиночные бойцы и командиры, к тому же во время боя. В плен уходили большими группами, ибо предатели считали войну проигранной. Самые «умные» негодяи заражались венерическими болезнями и этак надеялись спастись от фронта. Однако их направляли для «лечения» в штрафные роты и батальоны. В строю оставались те, которые ни при какой погоде, ни при каких обстоятельствах не бросали оружие, не оставляли занимаемый рубеж, не поднимали руки перед врагом. В строю оставались те, кто не уходил от войны, кто выбирался из окружения, отыскивал линию фронта и стоял в своем окопе насмерть. В строю оставались те, о ком толковые старшие начальники говорили: «Сзади этих ребят заградительные отряды не ставить. Они настоящие герои».
Вот эти солдаты в 1942 году спасли Отечество.
«Некоторые неумелые люди на фронте, — подчеркивается в приказе № 227, — утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения… этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронте. Но такие разговоры являются фальшивыми и ложными, выгодными лишь нашим врагам. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину… Пора кончать отступление. Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв».
Думаю, неспроста Верховный поставил неумелых людей рядом с паникерами и трусами. Их тоже стали расстреливать. Ну как, скажите на милость, следовало поступить с капитаном, командиром нашего полка, который на Маныче заставил нас занимать оборону на гладкой, как стол, равнине, хотя рядом, за нашими спинами, были высотки — неплохая местность для обороны. Даже пьяному воробью это понятно! На замечание одного красноармейца, что следовало бы отойти несколько назад и укрепиться на тех холмиках, капитан гневно ответил:
— А приказ Сталина?! В нем ведь прямо сказано: каждый батальон, полк, каждая дивизия должны остановиться на том рубеже, где их застанет приказ № 227.
Как и сам Верховный, командир полка понимал слова «Ни шагу назад» не образно, а буквально.
И мы стояли на той равнине. Насмерть стояли. Без заградотрядов. Перед боем нас насчитывалось полторы тысячи. После боя едва собралась сотня. Полк формировали заградотряды из остатков разгромленных частей. Он вступил в бой даже не имея списка личного состава. После войны родственники моих однополчан-страдальцев, что погибли у Маныча, конечно же, разыскивали их. Ответы на те запросы приходили всегда одинаковые: «В списках убитых, раненых и пропавших без вести не значится».
Так как же следовало поступить с тем командиром, который по дури своей положил весь полк? Предупредить о неполном служебном соответствии? Объявить выговор? Перевести на низшую должность?
После боя появились пограничники из заградотряда. Выстроили нас, чудом уцелевших. И без лишних слов расстреляли капитана…
«Нельзя терпеть дальше командиров, которые самовольно оставляют боевые позиции». Да, были такие. Они не трусы, не паникеры и тем более не предатели. Они неоперившиеся выдвиженцы, не освоившие так неожиданно свалившиеся на них трудные должности. Откуда они взялись? Из 1937 года. Офицеры, никогда не командовавшие корпусами и армиями, назначались на должности командующих военными округами, а капитаны, командиры рот и батальонов стали командовать полками, а то и дивизиями. К началу Великой Отечественной войны имели высшее образование всего лишь семь процентов командиров. А 37 процентов даже не прошли полного курса обучения в военных училищах. И нет ничего удивительного в том, что те командиры, несмотря на их патриотизм, не сумели организовать ни управление войсками, ни сам бой. После выхода приказа № 227 опричники из НКВД принялись старательно искать козлов отпущения, на которых можно было все свалить. И находили в большинстве случаев тех самых из 37-го года.
В конце концов, до военачальников дошло: отступать следует медленно и непременно с боями, надо цепляться за каждую высотку, за каждую речушку, за каждый камень и при этом непременно контратаковать. И вот соединились воедино и злость, и отсутствие боязни, и военное ремесло. Все сплелось в единое желание одолеть врага. Красноармейцы бросались под гусеницы немецких танков. Надо было любой ценой сдержать натиск врага. Уцелеть в тех адово-отчаянных сражениях было непросто. Однако судьба меня хранила. Лишь в жестоких боях под Туапсе (здесь полегло более ста тысяч советских воинов), последних во время того страшного отступления, на удивление, «удостоила» всего лишь двух контузий, одного ранения и инвалидности второй группы на шесть месяцев.
Это о таких, как я, писал в те дни Константин Симонов:
Ты, верно, в сорочке родился,
Что все еще жив до сих пор,
И смерть тебе меньшею мукой
Казалась, чем этот позор…
Говоря о позоре, поэт имел в виду наше летнее отступление 1942 года.

Ким Иванцов,
ветеран войны, писатель.
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Переписка с судьбой и избранными
  • Сергей Кривонос — лауреат Международной литературной премии имени Сергея Ес ...
  • Биография Степана Щипачёва
  • Несколько лет назад я познакомилась с творчеством известного московского по ...
  • Концентрационный лагерь в селе Дибровка


  • #1 написал: Редактор (7 августа 2012 21:20)

    Правду и только правду может сказать лишь достойный уважения человек, прошедший через адовы круги испытаний, каким, я уверена, и является Ким Иванцов.
    В часы откровений рассказывал мне отец о подобных эпизодах, которым не было числа, когда мощные артобстрелы или лобовые атаки противника,  значительно превосходящих численно количеством против бойцов Красной армии, безжалостно косили последних. А чудом оставшихся в живых после таких трагических боёв, допрашивали, как трусов те самые энкэвэдешники, прятавшиеся(!) за тылами расположений рот, полков и  дивизий. И ещё отец рассказывал, что расстреливали за напев песен "Чорный ворон" и "Въётся в тесной печурке огонь" ( даже целыми группами расстреливали).
    То же самое мне приходилось слышать от тяжело больных, и от тех, кому оставалось жить считанные сроки, когда работала в терапии и в хирургии. Страшно было слушать этих ветеранов, инвалидов и участников ВОВ. Слёзы душили от беспомощности перед ними.
    Именно потому наш народ - простые смертные - так сострадает им, так почитает их и втройне восхищается их беспримерным мужеством и отвагой. Именно потому вспоминают о той зловещей эпохе с болью и горечью сами воины той жуткой войны - когда были попраны все права и воля бойцов и командиров, когда так называемые политруки из НКВД вели себя как эссэсовцы. Сколько из-за такой изуверской политики вождя и его подручных понапрасну полегло народа на полях сражений, в шрафных ротах, в тюрьмах и лагерях, и в лабораторных изоляторах!!!!!!!!!!! Кто после такой страшной эпохи, пережитой нашими отцами, дедами и прадедами, может верить коммунистам, которые и доныне в своих газетах посвящают целыми простынями славословия  "великому вождю" народов, который в бытность свою с таким гигантским размахом истреблял эти самые народы, порождая страх и ужас перед ним и его кликой. Как может верить народ после такого массового уничтожения его отцов, дедов и прадедов?!!!!!!!!! Слово: РЕПРЕССИИ навсегда впечаталось в сознании нашего народа, и это клеймо ничем и никак не стереть из его памяти.
    Я приношу свою признательность за все публикуемые воспоминания Киму Иванцову, и за его  правдивые оценки вождям, к счастью, прошедшей эпохи, в разрезе напоминающей времена падения Римской империи времён Нерона, Калигулы и иных римских правителей. Иосиф Сталин мало отличался от них, как и Гитлер, осуждая которого, следовал зеркально тем же методам руководства его визави.  Именно поэтому у нашего народа столько врагов в лице представителей реваншистких кругов Америки и Европы - им на руку такой страшный грех, соверщённый по воле "Отца народов".
    Здоровья, сильного духа и сердечной радости Киму Иванцову. С поклонением, Алевтина Евсюкова

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Август 2018    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    2728293031 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2013. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.