Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Четыре подполья Краснодона Публицистика |
Четыре подполья Краснодона

Тревожной осенью 1941 года на Ворошиловградщине было сформировано несколько партизанских отрядов, в их числе — Краснодонский (командир И. Е. Кожанков, комиссар А. Г. Берестенко). В отряде состояли уважаемые в городе люди: делегат Вседонецкого слета стахановцев, забойщик Мосин, начальник участка Кирюшин, комсорг одной из шахт Федорченко, заведующая сектором учета райкома партии Крапивченко, секретарь райкома комсомола Полянин, помощник секретаря райкома партии Сулейманова. 1 ноября, вступая в отряд, принял клятву партизана и автор этих строк.
Мне было приказано никаких самостоятельных действий после вступления в Краснодон немцев не предпринимать.
— Жди! — сказал мне начальник ПОАРМа-18 (ПОАРМ — политотдел армии.—Ред.) старший батальонный комиссар Александр Борцов. — Когда понадобишься, к тебе придет связной…
Отряд был разбит на тройки и пятерки. Командира знал только старший группы.
Отсутствие необходимых природных условий — лесных массивов, гор — вынудило 8-е отделение рассредоточить партизан по квартирам. Командиру и комиссару подготовили по закрытой выработанной шахте, выходить из которых разрешалось только ночью. Для конспиративных встреч были явочные квартиры в поселках Первомайка, Изварино, в хуторе Верхнешевыревка и других местах. У меня была запасная квартира в Верхнешевыревке у знакомой нашей семьи бабушки Ильиничны. Об этом знала моя сестра Нина, будущая разведчица — связная штаба «Молодой гвардии». Когда начались аресты молодогвардейцев, Нина, прихватив с собой сестру Ольгу Иванцову, Олега Кошевого, Сергея Тюленина и Валерию Борц, несколько дней скрывалась у Ильиничны.
В Чурилиной балке были созданы базы орудия, боеприпасов, продовольствия. Все будущие партизаны прошли специальную десятидневную подготовку. Причем каждый в отдельности, что было чрезвычайно важно.
Таким было первое подполье Краснодона. В случае оккупации города оно бы показало себя с лучшей стороны. Но в декабре неожиданно личный состав нашего отряда собрали в зале заседаний райкома партии, — мы, будущие партизаны, впервые увидели друг друга. В своем выступлении начальник 8-го ПОАРМа-18 Борцов сказал:
— Ваша просьба, товарищи, удовлетворена. Военный совет армии разрешил отправить на фронт Краснодонский партизанский отряд.
Хотя я, честно говорю, возражал. Забросим ли вас в глубокий тыл противника или станете действовать в прифронтовой полосе, пока не решено. Однако и в том, и в другом случае вы останетесь партизанским отрядом. Скажу откровенно, хотя фашистов в Донбассе мы остановили, положение наше адски тяжелое. У нас не хватает войск, огневых средств, боеприпасов. Враг рвется к Москве. Ваш отряд, как и другие партизанские отряды Южного фронта, должен оказать Красной Армии максимальную помощь в удержании рубежа обороны в Донбассе.
Впоследствии начальник политотдела 18-й армии в докладе штабу армии напишет об одной из наших операций: «После предварительной разведки отряд шахты «Юный коммунар» совместно с партизанами Краснодонского отряда провел ночной налет на совхоз «Савельевка». Действуя трема группами одновременно, отряды забросали гранатами землянку, в которой находились итальянские солдаты. Вторая группа из пулемета в упор расстреливала фашистов, побежавших из землянки. Было уничтожено до двадцати пяти фашистов».
Во время той операции я спас раненого бойца нашего отряда, в прошлом секретаря Краснодонского райкома комсомола Константина Полянина. От большой потери крови он заметно ослаб, сам передвигаться не мог. Полянин оказался не таким легким, как я предполагал. Тащил его изо всех сил. Снег глубокий, пули свистят над головой. Раненому совсем плохо. Остановился, разорвал маскхалат, стал перевязывать.
Спустя много лет после окончания войны и незадолго до своей кончины Константин Полянин прислал мне письмо: «Помню и никогда не забуду, как ты подполз ко мне, разорвал свой маскхалат, сделал перевязку, а затем помог добраться к своим…»
Храню письмо как самую дорогую реликвию, как память о тревожных днях моей юности.

В марте 1942 года наш отряд, как и другие специальные войсковые группы народных мстителей, был отведен в тыл и расформирован. Это было неразумное решение. Хотя бы потому, что армия лишилась надежного и незаменимого помощника, способного иной раз благодаря своеобразной тактике побеждать противника, которого в открытом бою Красная Армия одолеть не могла. Скажем, работа одного диверсанта равнялась совершенному ротой, а то и батальоном.
Будучи в резерве 8-го отделения ПОАРМа-18, я время от времени встречался с Александром Борцовым. Он обещал взять меня в отделение, как только мне исполнится восемнадцать лет.
И вот в мае с новеньким паспортом в руках я предстал перед Борцовым. Мой начальник был чем-то обеспокоен, даже раздражен. Подправив меня, как-то нехотя, вроде даже с сожалением проронил:
— Помню о своем обещании. Но немного подождем.
Он дал понять, что предстоит ликвидация восьмых отделов и отделений.
— Какой дурак мог такое придумать? — говорил Борцов. — Боюсь, что фронт вот-вот дрогнет. В немецком тылу передвижение и концентрация войск, в том числе танковых и мотомеханизированных. Это о чем говорит?
— О подготовке наступления, — ответил я.
— Правильно понимаешь. Именно об этом сообщают разведчики нашего отделения. А вот там, — он указал пальцем в небо, — не хотят уразуметь.
Помолчав немного, Александр Александрович задумчиво проронил:
— А мы расформировываем восьмые отделы и отделения, отзываем своих агентов и диверсантов, перед этим расформировали ряд партизанских отрядов. Выходит, мы невольно помогаем врагу.
Вскоре фронт дрогнул и на Ворошиловградском направлении. Спустя десятилетия во время одной из встреч с Борцовым у нас зашел разговор о военном Краснодоне.
— Голова шла кругом, не знал, за что хвататься, — вспоминая предоккупационные дни, рассказывал Александр Александрович. — До сих пор помню, как 13 июля меня вызвал начальник полит-отдела армии Мельников и спросил: «Знаешь, что вчера немцы были уже в 35 километрах от Ворошиловграда? А где они сейчас? — не дожидаясь ответа, полковой комиссар продолжил: — Меня прежде всего интересует организованное подполье Краснодона, на случай, если этот город нам придется оставить». «Такого подполья нет, — ответил я. — Все, что было подготовлено осенью сорок первого, рассекречено. Партизанский отряд, вы об этом знаете, по решению военного совета армии тогда направили в Сталинскую область. С ним ушли разведчики и диверсанты. Есть один-единственный, засекреченный, я самовольно оставил его… на случай оккупации Краснодона как своего агента».
— Вы имели в виду Филиппа Петровича Лютикова? — перебил я Борцова.
— Именно его, — сказал Борцов. — В мае 1942 года по моей просьбе Лютикова освободили от работы в центральных электромеханических мастерских. Официальная причина, как было записано в приказе директора треста «Краснодонуголь», «не справился с работой». Фактически с целью облегчить завоевание доверия немцев в случае оккупации города. Об этом знали только два человека: первый секретарь райкома партии Нудьга и я.
Борцов настоял на том, чтобы семья Лютикова заблаговременно эвакуировалась вглубь страны. Зная, что родные в безопасности, Филипп Петрович будет чувствовать себя увереннее. Проследить за выполнением приказа Борцов поручил своему сотруднику Коробову. Вскоре тот доложил: «Жена и дочь Филиппа Петровича обеспечены транспортом, продуктами питания и необходимыми документами, выехали из Краснодона». Коробов лично проводил их за город.
Приведу разговор Борцова с начальником политотдела армии Мельниковым.
— Украинский штаб партизанского движения не имеет ни сил, ни возможностей организовать подполье Краснодона, — сказал тогда начальник ПОАРМа-18. — Штаб только-только формируется. Поэтому решено это дело поручить вам.
— Мое отделение расформировано, — еле сдерживая раздражение, напомнил Борцов.
— Но ведь кто-то остался…
— Остался я, один инструктор в звании старшины и два шофера.
— Так что же нам делать? — Мельников явно не находил выхода из создавшегося положения.
Борцов пожал плечами, подумал, затем проговорил:
— Могу к тому подпольщику, Лютикову, добавить еще двух. Они недавно подготовлены.
— Этого недостаточно. Надо срочно создавать новый партизанский отряд. За день-два управитесь?
— За день-два? Партизанский отряд? — удивился Борцов. — Из кого?
— У нас есть армейские курсы младших лейтенантов. Там все фронтовики. Их никто в городе не знает. Вот вам готовые народные мстители.
— Не сомневаюсь, что они герои, — Борцову с трудом удавалось придерживаться субординации, говорить, как положено со старшим по званию и должности. — Партизанская и подпольная борьба — это особый фронт. Партизаны и подпольщики — народ из другой оперы, люди иного склада ума и характера, чем бойцы и командиры Красной Армии. К тому же молодцеватый вид и призывной возраст курсантов сразу бросятся в глаза немцам и полицаям. Их арестуют уже в первые дни оккупации. А где расселять их?
— Ну и наговорил, — растерянно отозвался Мельников. Тут же язвительно спросил: — Так что же делать? — и не дожидаясь ответа, приказал. — Приступайте немедленно! Курсы в вашем полном распоряжении. Берите столько, сколько и кого считаете нужным.
Вот такой разговор о подготовке второго подполья Краснодона состоялся в критическом июле 1942 года, за несколько дней до оккупации города, когда Ворошиловградский обком и Краснодонский райком уже находились далеко от родных мест.
Выполняя указание политотдела армии, Борцов в спешке сформировал второй Краснодонский партизанский отряд. Старый разведчик и опытный чекист понимал, что обрекает этих храбрых и мужественных людей на верную гибель. Но приказ начальника — закон для подчиненного. Он должен быть выполнен точно, безоговорочно и в срок. Так говорилось в воинской присяге и уставах РККА.
Борцов исполнил их требования.
Численность отряда достигала сорока человек. Успели создать всего лишь одну базу вооружения и продовольствия в Чурилиной балке. В день оккупации Краснодона Александр Александрович последний раз инструктировал Лютикова. И едва не угодил в плен. Ушел из города, когда немцы вступили на окраину Краснодона.
В акте Краснодонской районной комиссии по расследованию злодеяний фашистов в Краснодонском районе, совершенных в период с 20 июля 1942 года по 14 февраля 1943 года, говорится об останках 19 неопознанных человек из могилы в парке имени комсомола и 32 замученных гражданских и 25 военнопленных во дворе краснодонской полиции. Вполне возможно, что это были народные мстители второго Краснодонского партизанского отряда, сформированного из военнослужащих курсов младших лейтенантов. Их ведь в Краснодоне никто не знал.

Что касается третьего подполья, то оно
было создано партийными руководителями
отдельно от 8-го отделения политотдела-18. Почему они так поступили — непонятно. Подробности об этом формировании запечатлены в сообщении секретаря Краснодонсного РК КП(б)У П. Я. Зверева и начальника РО НКГБ М. И. Бессмертного секретарю Ворошиловградского обкома КП(б)У П. Л. Тульнову о коммунистах, оставленных для подпольной работы в оккупированном Краснодоне. Документ датирован 20 апреля 1945 года. В нем говорится:
«На Ваше письмо № 120 от 11 апреля 1945 года Краснодонский РК КП(б)У сообщает следующее:
В момент отхода частей Красной Армии летом 1942 г. Краснодонским РК КП(б)У и РО НКГБ было создано в районе несколько партизанских групп и оставлены в тылу врага со специальным заданием.
Командиром партизанского отряда в Краснодонском районе был оставлен бывший директор МТС т. Лобачев, который в первые же дни оккупации района немцами был предан врагами народа, в результате чего арестован и расстрелян немцами.
Командиром партизанской группы поселка Изварино был оставлен Коршунов и комиссаром этой же группы оставался Попов. Вместо организации и ведения борьбы против немецких захватчиков Коршунов и Попов предавали коммунистов, служили немецкой власти. Как враги народа они оба органами НКГБ арестованы и осуждены.
Из имеющихся в нашем распоряжении и РО НКГБ материалов видно, что оставленные партизанские группы никаких действий в тылу врага не проводили, отдельные члены этих отрядов стали активными пособниками немецких оккупантов.
В период оккупации коммунист, работавший при немцах в центральной электромеханической мастерской т. Лютиков Ф.П. имел намерение по собственной инициативе организовать партизанскую группу.
Лютиковым было создано ядро группы, куда вошли члены КП(б)У Бараков, Дымченко, беспартийные Артемьев, Соколова и др. Однако указанная группа каких-либо действий в тылу врага не успела сделать, так как в начале января 1943 г. все они во главе с Лютиковым были арестованы и расстреляны.
Жуков, именующий себя командиром партизанского отряда в Краснодонском районе, никакие организационные работы по созданию партизанского отряда не проводил, также не проводил и борьбы с немецкими оккупантами в нашем районе, а руководил действиями (5 дней на территории Глубокинского района Ростовской области).
Партизан-одиночек, которые бы вели борьбу в тылу немцев, нами в Краснодонском районе не установлено».
Одно замечание к вышеприведенному сообщению. Все, что в нем говорится о Лютикове, — сплошная выдумка авторов этого документа. Не стану повторяться, о Филиппе Петровиче я подробно рассказал в своей книге «Гордость и боль моя — «Молодая гвардия». Лютиков был агентом 8-го отделения ПОАРМа-18 и с честью выполнил порученное ему дело.
О четвертом подполье Краснодона, нашей гордости и славе — легендарной «Молодой гвардии», 70-летие которой Луганщина отмечает в текущем году, написано немало. «Молодой гвардии» я посвятил пять книг, десятки статей. Надеюсь, что и эта публикация расширит представление читателя о «Молодой гвардии», об условиях, в которых родилась и действовала организация. Только правда способна возродить былую уверенность в том, что молодогвардейцы погибли не зря.

Ким Иванцов,
ветеран Великой Отечественной войны, писатель, член МСПУ.
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Поздравляем с днём рождения писателя-фронтовика Кима Иванцова!
  • Из архива сайта. «…Все хранить, за что я пролил кровь». Правда тех страшных ...
  • Какими я их знал и помню
  • Поздравляем с днём рождения писателя-фронтовика Кима Иванцова!
  • Поздравляем с юбилеем писателя-фронтовика Кима Иванцова!


  • #1 написал: Dusysuilferie (7 апреля 2012 00:34)
    Спаибо за правду
    #2 написал: Редактор (21 апреля 2016 11:05)
    Просто, чудо, что есть ещё свидетели тех давних событий, о которых писал Фадеев в романе "Молодая гвардия" Наверное, в эпоху конца пятидесятых и до семидесятых не было школьника, который бы не прочёл эту  "повесть временных лет". Не одно поколение воспитано на  книгах Фадеева, Н. Островского, Ю. Семёнова и др. советских писателей.
    Одним из героев той эпохи является и Ким Иванцов. И не важно - оценило ли его руководство страны, но он - герой, и уже потому, что свидетельствует о тех событиях, что происходили на Краснодонской земле.
    С  днём рождения Вас, дорогой юбиляр, Ким Иванцов. Многие лета Вам, здоровья и всего того, о чём Вы мечтаете. 
    С уважением и поклонением, Алевтина Евсюкова
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Октябрь 2019    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123456
    78910111213
    14151617181920
    21222324252627
    28293031 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    22 октября 2019
    Стихи

    Новости Союза:

    18 октября 2019
    ГЕНЕРАТОР ИДЕЙ
         

    Copyright © 1993-2019. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.