Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

"У деревни Дьяково..." Публицистика |
Валерий Снегирев
"У деревни Дьяково..."


В своей книге "Так начиналась война" Маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян анализирует ход боевых действий советских войск на различных участках, где ему довелось принимать участие в руководстве войсками, возглавляя крупные штабы. Идёт там речь и о событиях, произошедших на территрории Луганской области.

Баграмян Иван Христофорович родился 20 ноября (2 декабря) 1897 г. в горном селении Чардахлы, близ Елизаветполя, в бедной семье работника Закавказской железной дороги. Начальное образование получил в армянской церковно-приходской школе, затем учился в железнодорожном училище в Тифлисе, в техническом училище, после окончания которого, в 1915 г. получил специальность – техник. Службу начал в запасном пехотном батальоне, затем продолжил ее во 2-м приграничном пехотном полку и до января 1917 г. служил в Кавказском запасном кавалерийском полку. В 1915 г. Иван Баграмян вступает добровольцем в русские войска, находясь под впечатлением от истребления полутора миллионов армян в Турции. Затем будущий маршал был направлен в школу прапорщиков, которую окончил в 1917 г. После ее окончания стал младшим офицером, сражался с турками в 3-м армянском стрелковом полку (август-декабрь 1917 г.), а затем командиром эскадрона в 1-м армянском конном полку (по ноябрь 1920 г.).
В декабре 1920 г. Иван Баграмян вступил в Красную Армию. Участвовал в Гражданской войне на командных должностях в составе 11-й армии, устанавливал Советскую власть в Армении и Грузии. После Гражданской войны Иван Баграмян окончил курсы усовершенствования комсостава и в 1923 г. был направлен командиром полка в армянскую стрелковую дивизию. В 1924-25 гг. он проходил обучение на Кавалерийских курсах усовершенствования начальствующего состава Красной армии (Высшая кавалерийская школа) в Ленинграде, где его однокурсниками были Г.К. Жуков и К.К. Рокоссовский. По окончании вернулся в свою дивизию на прежнюю должность, где служил до 1931 г. В 1931 г. Баграмян И.Х. поступил в Военную академию им. М.В. Фрунзе, которую окончил с отличием в июне 1934 г. и получил назначение на должность начальника оперативного штаба 5-й кавалерийской дивизии Киевского военного округа.
В 1937 г. был репрессирован брат Баграмяна, работавший в Баку в транспортной отрасли. Полковник Баграмян И.Х. как мог, пытался его защитить и оправдать. А через год он за это поплатился. В октябре 1938 г. Баграмян окончил Военную академию Генерального штаба, но не увидел свою фамилию в списках выпускников Академии Генштаба, хотя экзамены сдал на "отлично". Вскоре его уволили из армии как родственника врага народа. После встречи с Ворошиловым в армии удалось восстановиться. Баграмян И.Х. был назначен преподавателем тактики в академию Генштаба. В сентябре 1940 г. полковник Баграмян был назначен на должность заместителя начальника штаба – начальника оперативного отдела штаба Киевского Особого военного округа, в которой он и служил до начала Великой Отечественной войны. До войны ему не пришлось командовать дивизией, корпусом или армией, но он был одним из немногих военачальников, кто получил завершенное военное образование и имел хорошее сочетание опыта командной и штабной работы.
За участие в Киевской стратегической оборонительной операции его повысили в звании до генерал-майора (12 августа 1941 г.) и наградили орденом Красного Знамени. Ивана Христофоровича назначили начальником штаба Юго-Западного направления, объединявшим три фронта, которым командовал маршал Тимошенко С.К. По плану, разработанному Баграмяном, и при его активном участии проводилась одна из первых с начала войны наступательных операций, в результате которой был освобожден Ростов-на-Дону и войска противника отброшены к реке Миус.

По плану, разработанному Баграмяном и при его активном участии проводилась одна из первых с начала войны наступательных операций, в результате которой был освобожден Ростов-на-Дону и войска противника отброшены к реке

…Враг неудержимо рвался к Ростову. Маршал Тимошенко потребовал от нас подробного доклада о силах, оборонявших город. Мы быстро собрали эти сведения. 56-я Отдельная армия только еще формировалась из войск Северо-Кавказского военного округа. К 17 октября ее две стрелковые и одна кавалерийская дивизии успели занять оборонительный рубеж в тылу 9-й армии на линии населенных пунктов Генеральское, Синявка — в 25 километрах западнее Ростова.
К 22 октября соединения Юго-Западного фронта стали сосредоточиваться на очередном промежуточном рубеже по линии река Сейм, исток Северного Донца, города Белгород, Харьков, Славянск.
Ранним утром 27 октября, убедившись, что все фронтовые резервы сосредоточены в намеченных районах (2-й кавкорпус у города Короча, 5-й кавкорпус — у Волчанска и 253-я стрелковая дивизия — у Сватово), я покинул узел связи, где провел почти всю ночь.
Под Ростовом положение тоже постепенно стабилизируется. Таким образом, мы можем закрепиться значительно западнее того рубежа, который указан Ставкой. А это улучшило бы наше общее оперативно-стратегическое положение. В частности, используя важную железнодорожную магистраль Касторное — Лисичанск, мы получили бы возможность широко маневрировать силами между Юго-Западным и Южным фронтами.
Насколько мне помнится, первый разговор по этому вопросу состоялся 31 октября.
Маршал Шапошников приказал обосновать свое предложение в телеграмме на имя Верховного Главнокомандующего. В этот же день мы подготовили текст телеграммы.
«Противник, — сообщалось в ней, — выйдя в район Харьков, Сталино, Таганрог, приостановил наступление и перешел к медленному вытеснению наших войск из Донбасса силами пехоты. Его танковая армия на ростовском направлении продолжает оставаться… Южный фронт по своей численности и вооружению не имеет возможности надежно преградить путь противнику и не обеспечит с 56-й армией удержание Ростова-на-Дону. Между тем продвижение противника опасно для всего Юга в целом, угрожает отрывом Кавказа от Дона и Поволжья. Угроза прорыва в тыл Южному и Юго-Западному фронтам вынудит их отступить и очистить районы среднего и нижнего течения Дона и даже Хопра. Одновременно с этим открываются пути противнику на Кубань и в сторону Сталинграда.
Считая армию Клейста основной опасностью, нужно пойти на риск ослабления Юго-Западного фронта и усиление за счет него Южного фронта. Одновременно думаем приступить к формированию управления 37-й армии с расчетом ввести в ее состав четыре стрелковые дивизии, выведенные командованием Южного фронта для укомплектования и приведения в порядок. Просим прислать: 30 тысяч винтовок, 500 ручных пулеметов, 250 станковых пулеметов, 200 противотанковых орудий, 150 полевых орудий и 200 танков».
Подписав ее, С. К. Тимошенко приказал немедленно передать в Москву, что мы и сделали.
Семен Константинович связался с Черевиченко.
— Мы думаем, — сказал он, — сформировать армейское управление и передать его вам вместе с одной стрелковой дивизией, танковой бригадой, двумя полками противотанковой артиллерии и двумя бронепоездами Юго-Западного фронта. Командующим армией предлагаем назначить генерала Лопатина, членом Военного совета — дивизионного комиссара Попова, начальником штаба — полковника Варенникова… Предполагаем армейское управление формировать в Ворошиловграде.

Первые три ноябрьских дня были заполнены хлопотами по организации обороны на новом рубеже, по переброске кавкорпуса Белова под Москву, по организации вывода намеченных соединений и частей из Юго-Западного фронта в Южный. Ставка что-то медлила с ответом на предложение маршала Тимошенко. И он решил, не ожидая окончательного решения Москвы, встретиться с командованием Южного фронта, чтобы обсудить основные вопросы предстоящей операции.

В ночь на 4 ноября главком приказал командующему авиацией генералу Фалалееву обеспечить перелет в Каменск, в штаб Южного фронта. Вылет был назначен на 8 часов утра. . Утром мы уже были в Каменск-Шахтинске. В просторной комнате собрались члены Военного совета и многие другие генералы Южного фронта.
Первым докладывал полковник Александр Филиппович Васильев, начальник разведывательного отдела фронта. Он детально перечислил и охарактеризовал немецкие соединения, противостоявшие войскам Южного фронта. Против 12-й и 18-й армий наступали 76, 94 и 97-я немецкие пехотные дивизии из группы генерала Шведлера, 9, 3 и 52-я итальянские пехотные дивизии, 198-я немецкая пехотная дивизия и 49-й горный немецкий корпус. На стыке 9-й и 18-й армий и перед фронтом 9-й и 56-й Отдельной армий готовились возобновить наступление войска 1-й немецкой танковой армии генерала Клейста. Разведчик подчеркнул, что почти все вражеские дивизии недавно пополнились живой силой, а танковые соединения — танками. Основные силы Клейста (дивизии СС «Викинг», «Адольф Гитлер», 13, 14, 16-я танковая и 60-я моторизованная дивизии) в начале ноября группировались перед стыком наших 18-й и 9-й армий.

Несколько часов назад захвачен фашистский офицер, у которого обнаружен боевой приказ по 16-й танковой дивизии. Из этого документа и из показаний офицера выяснилось, что на ростовском направлении Клейст намеревается нанести главный удар силами 13, 14, 16-й танковых, 60-й моторизованной дивизий и 49-го горного корпуса. Точно определены фронт и направление наступления. Не определено лишь время его начала.

Командующий фронтом доложил: на направлении главного удара противник сможет сосредоточить 200 — 250 танков. У нас здесь на 90-километровом фронте держит оборону 9-я армия генерала Харитонова. Ее силы — четыре стрелковые дивизии и 50 танков. В полосе армии создано девять противотанковых укрепленных районов, особенно мощный — в районе Дьяково, на стыке с 18-й армией. За надежными инженерными заграждениями и минными полями размещены противотанковая артиллерия и танки. На случай прорыва противника на отдельных направлениях в резерве командующего армией в тылу находятся две танковые бригады с 50 боевыми машинами.
Когда все детали отражения ожидаемого наступления противника были обсуждены, маршал, задумавшись, подошел к висевшей на стене карте и внимательно оглядел собравшихся:

— Ну а что же дальше будем делать, товарищи? Все недоуменно молчали. Семен Константинович пояснил:

— Вот отразим очередное наступление Клейста, а дальше что? Так и будем отбиваться? А не пора ли нам самим так ударить по врагу, чтобы он не на Кавказ смотрел, а на дорогу в свой фатерлянд? — Маршал усмехнулся: — Неужели моя мысль кажется вам фантастической? Или так привыкли к обороне, что забыли, как наступают?
— Мы же вам сами предлагали ударить по врагу, — возразил Черевиченко. — Но вы, товарищ маршал, так и не ответили на наше предложение.

— Да, Яков Тимофеевич, не ответил, потому что нас сейчас уже не устраивает разгром одной-двух дивизий противника. Пора нам подумать о большом наступлении. И именно здесь, под Ростовом. Только так мы можем сорвать план Гитлера прорваться на Кавказ. Он тянет свои щупальца к Кавказу, а мы, разгромив армию Клейста, отрубим их начисто.

— Рада бы кума в рай… — мрачно отозвался Черевиченко. — Мы не прочь, да пока нам хотя бы задержать противника. Разгромить такую махину — танковую армию Клейста… И это когда все командармы жалуются, что сил не хватает даже для обороны…

С каждым словом командующего маршал все больше мрачнел.

— Плохо, если подчиненные ваши так настроены, — пророкотал он сердито, — но еще хуже, когда вы, голова фронта, оказываетесь у них на поводу. Военачальник, не верящий в успех дела, наполовину побежден. — Маршал перевел дыхание. — А кто сказал, что у нас нечем свернуть голову Клейсту? Сколько у вас на формировании дивизий?

— Семь, — быстро ответил начальник штаба фронта генерал Антонов. — Пять стрелковых и две кавалерийские. Да две танковые бригады.

— Вот видите, какие у вас резервы.

— Но для их укомплектования у нас недостает оружия, — возразил Черевиченко.

— Москва поможет. Мы об этом уже просили Ставку. — Подумав, главком добавил: — С Юго-Западного фронта мы перебросим в ваше распоряжение две-три стрелковые дивизии, танковую бригаду, несколько артиллерийских полков, гвардейские минометы, к обеспечению операции привлечем большую часть авиации…

Видя, что генералы, как завороженные, ловят его слова, маршал уже весело заключил:

— Никто не спорит — Клейст силен, танков у него много. Но бьют-то ведь не только числом, а и уменьем! Пусть на всем Юго-Западном направлении у фашистов больше сил, чем у нас, но там, где мы решим нанести удар, мы сумеем добиться хотя бы небольшого перевеса за счет маневра с других участков. В общем, давайте думать не только о том, как остановить Клейста, но и как его уничтожить!

Все оживились. Чувствовалось, что главком своим неукротимым оптимизмом и убежденностью зажег товарищей и мысль о крупной наступательной операции увлекла их.

Маршал объявил, что ответственность за непосредственную подготовку и проведение операции он возлагает на командование Южного фронта.
В 9 часов из штаба Южного фронта сообщили: вражеские войска перешли в наступление. Как и ожидалось, бронированная армада генерала Клейста двинулась на 9-ю армию, прикрывавшую дальние подступы к Ростову с северо-запада. Нетрудно было догадаться, что Клейст спешил, чтобы мы не успели воспользоваться сведениями, добытыми у захваченного нашей разведкой немецкого штабного офицера.
Лишь в полдень командующий фронтом донес, что атаки противника в полосах 12-й и 18-й армий успешно отбиты, но в 9-й армии создалось очень тяжелое положение. Свой главный удар Клейст обрушил на ее правофланговые дивизии в общем направлении на Лихую и Каменск. Пока там выявлены две танковые и одна моторизованная дивизии немцев, но авиация отмечает выдвижение из тыла новых колонн танков и автомашин с пехотой. (Позднее выяснилось, что главный удар наносили 14-я и 16-я танковые, 60-я моторизованная дивизии и дивизия СС «Викинг»).

Натиск оказался настолько мощным, что наши войска были вынуждены с боями отходить. Судя по донесению Черевиченко, правофланговая 136-я стрелковая дивизия 9-й армии отошла в расположение 18-й армии и закрепилась в районе Дьяково, где у нас был подготовлен мощный противотанковый район. Части 30-й стрелковой дивизии отходят на Болдыреве. Из этого следовало, что между этими двумя соединениями образовалась 30-километровая брешь. 150-я стрелковая дивизия, оборонявшаяся левее 30-й дивизии, отходила с боями на Новошахтинск, а 339-я стрелковая дивизия — на Шахты и Новочеркасск. Даже не зная подробностей, можно было понять, что положение 9-й армии становится угрожающим.
— Этого мало, — возразил главком. — Клейст бросил на армию Харитонова огромные танковые силы. Нужно сконцентрировать против них большую часть всей нашей бомбардировочной и штурмовой авиации.
Войскам Харитонова приказано любой ценой закрепиться на рубеже Дьяково, Бирюково, Новошахтинск, Грушевская.
Утром 6 ноября с Южного фронта вернулся наш штабной офицер. Он подробно рассказал, что происходило в армии Харитонова.
Фашисты начали наступление на рассвете 5 ноября. Они нанесли мощные авиационные и артиллерийские удары по расположению наших 136, 30 и 150-й стрелковых дивизий. Поднялись в небо смерчи из огня и дыма. Генерал Клейст, по-видимому, решил, что в этом аду ничто не сможет уцелеть, и поэтому двинул вперед свои танки и мотопехоту, даже не проведя разведку. Вражеские стальные колонны заняли не только все дороги, но и промежутки между ними. Казалось, их ничто уже не остановит. Но как только они приблизились к позициям 136-й стрелковой дивизии, перепаханные снарядами и бомбами окопы ожили: винтовочные выстрелы сливались в залпы, длинные пулеметные очереди косили вражескую пехоту. Дружно ударили минометы и орудия. А с фланга ринулись советские танки. Враг откатился. Снова его артиллерия и авиация совершили ожесточенный налет на наши позиции. И снова двинулись фашистские танки и мотопехота. Результат тот же — противник отступил. Только перед позициями 136-й стрелковой дивизии подполковника Е. И. Василенко насчитали 29 обгоревших фашистских танков. 11 вражеских боевых машин уничтожили танкисты 132-й танковой бригады генерал-майора Г. И. Кузьмина.
Однако к 15 часам семидесяти фашистским танкам удалось все же вклиниться в оборону 136-й стрелковой дивизии. Это вынудило подполковника Василенко отвести свой левофланговый полк на северо-восток, в сторону Дьяково. Правый фланг соседней 30-й стрелковой дивизии оголился, и фашистские танки прорвались к ее штабу. Командир дивизии генерал-майор М. Д. Гончаров умело организовал им отпор и вывел свой штаб из-под удара. Однако ликвидировать прорыв у него не было сил.

Сражавшиеся левее части 150-й стрелковой дивизии генерал-майора Д. Г. Егорова отбили атаки фашистских войск почти на всем фронте. Но на правом фланге не устояли против танков конники 66-й кавалерийской дивизии. Фашистские колонны ринулись на Новошахтинск. Навстречу им устремились батальоны 2-й танковой бригады под командой майора Г. Я. Кузнецова. Завязался ожесточенный танковый бой. Нервы гитлеровцев не выдержали: они повернули назад.
Если бы не прорыв крупной танковой группировки противника на стыке 30-й и 136-й стрелковых дивизий, можно было бы считать итоги первого дня сражения вполне удовлетворительными. Но брешь восточнее Дьяково вызывала тревогу. Черевиченко выдвинул туда из своего резерва 99-ю стрелковую дивизию и 142-ю танковую бригаду.
6 ноября нас огорошил Фалалеев: его летчики доложили, что в 30 километрах северо-западнее города Новошахтинска вся местность забита моторизованными и танковыми колоннами. Одних танков летчики насчитали полтысячи! И это против нескольких десятков танков, имевшихся в 9-й армии…
С. К. Тимошенко опять проявил выдержку, достойную выдающегося полководца. Начальнику Генерального штаба, внимательно следившему за событиями в полосе 9-й армии, он сказал, что данные авиаразведки еще надо уточнить, а для поддержки Черевиченко он выделит не менее половины всей авиации Юго-Западного фронта.
Москва интересовалась, чем еще можно помочь Южному фронту. С этим вопросом генерал Василевский обратился к Бодину. Тот ответил, что с уходом от нас кавалерийского корпуса Белова наши подвижные резервы резко сократились, а для создания их требуется вооружение и техника, поэтому Генштаб должен поскорее выделить нам обещанное. Бодин к прежним цифрам прибавил еще 150 танков Т-34 и 5 тысяч винтовок.
Ответ последовал совеем не тот, на который надеялся наш начальник штаба:
«Рассчитывать на помощь центра нельзя. Не забывайте о событиях под Москвой. Сейчас все оружие поставляется резервным армиям, которым в дальнейшем суждено сыграть решающую роль. Я от себя и от имени командования Генерального штаба прошу принять все возможные меры, чтобы остановить противника. Надеюсь, что в авиации мы вам поможем».
6 ноября 136-я стрелковая дивизия и 132-я танковая бригада были отсечены противником от остальных сил 9-й армии и отошли в район Дьяково. Части 30-й стрелковой дивизии, которым танки Клейста зашли в тыл, отступали на северо-восток, за реку Кундрючья. Командир 150-й стрелковой дивизии, оборонявшейся левее, решил помочь соседу. Но едва он успел развернуть полки, как крупная танковая группировка немцев появилась у них в тылу. Части вынуждены были прекратить контратаку, развернуться на 180 градусов и вступить в бой с вражескими танками.

В это время батальоны 2-й танковой бригады, блестяще громившие фашистов накануне, продвигались в тыл вражеской группировки, наседавшей на 136-ю стрелковую дивизию. Но, узнав, что прорыв Клейста заставил наши соединения отходить, командир бригады вынужден был повернуть на соединение с главными силами 9-й армии, чтобы прикрыть их отход. Это была тяжелая задача: по существу, танкисты 2-й бригады приняли на себя главный удар вражеской группировки, рвавшейся к Новошахтинску.
В сражающиеся войска выехали многие руководящие политработники Южного фронта, в том числе Л. И. Брежнев, Я. А. Доронин, И. И. Жуков, Л. И. Корниец, К. В. Крайнюков, П. В. Рябчий и другие. Готовясь к наступлению, Военный совет рассмотрел вопрос о максимальной мобилизации на нужды фронта всех материально-технических ресурсов на территории, занимаемой нашими войсками. При участии ЦК партии Украины и правительства республики при военных советах фронтов и армий были созданы оперативные группы из видных партийных и государственных деятелей.
На каждом фронте приступили к работе по три таких группы: по промышленности, по транспорту и связи, по снабжению и заготовкам. Руководителями их были назначены заместители Председателя Совета Народных Комиссаров Украины, а общее руководство осуществляли М. С. Гречуха и Д. С. Коротченко. На оперативные группы возлагались организация дополнительного (местного) производства боеприпасов, ремонта вооружения и боевой техники, обозно-вещевого имущества, а также заготовка продовольствия. Группами при военных советах армий руководили народные комиссары, ответственные работники ЦК КП(б)У, секретари обкомов партии и председатели облисполкомов УССР.
Вечером 7 ноября, оценивая обстановку, маршал Тимошенко пришел к выводу, что наступление армии Клейста слабеет, враг выдыхается и надо ждать перелома в ходе сражения.
Это был, пожалуй, первый серьезный провал Эвальда Клейста, 60-летнего немецкого танкового генерала, про которого говорили, что на гусеницах его танков осела пыль всех дорог Западной Европы. Жестокие удары, которые претерпела на полях Украины прогремевшая разбойничьими походами танковая армада Клейста, стряхнули эту пыль вместе с гусеницами: армия уже не раз обновляла свой состав.
Впервые за четыре месяца войны танковая армада Клейста забуксовала. Незначительное продвижение своих дивизий гитлеровский генерал оплатил потерей 113 танков, 273 автомашин, 23 орудий и новыми тысячами могил своих солдат, нашедших бесславный конец в степях Донбасса.
Но тут генерал Фалалеев опять заставил нас насторожиться. Он прислал донесение, что его летчики насчитали в районе Дьяково и восточное, то есть против правофланговых соединений 9-й армии, более 1200 танков и автомашин.
Когда Бодин доложил об этом Тимошенко, тот долго чертыхался.
— Вот задал задачу! Думай-гадай, сколько в этой тысяче танков, а сколько автомашин.

Приказав командующему Южным фронтом сосредоточить в полосе 9-й армии всю резервную противотанковую артиллерию, Тимошенко потребовал от Фалалеева повторными разведывательными полетами точно установить, сколько немецких танков сосредоточено в этом районе.
Верховный Главнокомандующий, нередко в последние дни лично справлявшийся у Тимошенко о положении наших войск на ростовском направлении, вызвал его к аппарату. Узнав, что танковые атаки Клейста отражены с большими для него потерями, Сталин похвалил действия войск 9-й армии:

— А ведь, оказывается, Харитонов неплохой командарм. Хорошо, что не послушали некоторых товарищей, которые предлагали отстранить его от командования.

— Справедливо сказано, товарищ Сталин, — согласился главком. — Харитонов — разумный командарм, а умному человеку даже ошибки идут на пользу. Я убежден: подобного промаха он больше никогда не повторит.

Речь шла о том, что, когда Клейст двинул свои танки, Харитонов поспешил перенести свой командный пункт и из-за этого на время потерял управление войсками.

Верховный Главнокомандующий, любивший, как я уже заметил, справляться у подчиненных о том, как они смотрят на тот или иной важный шаг Ставки, спросил у Тимошенко мнение о передаче в его подчинение 3-й и 13-й армий Брянского фронта без фронтового управления.
Внимание органов фронтовой и армейской разведки было сосредоточено на изучении обороны, которую спешно создавали остановленные войска Клейста. Всюду отмечались активные инженерные работы, и это наводило на мысль, что армии Клейста потребуется немало времени, чтобы залечить свои раны. А пока она подготовится к новому наступлению, мы упредим ее и ударим первыми.

Сначала у командования Южного фронта, а затем и у главного командования Юго-Западного направления в эти дни окончательно сложилось убеждение, что если танковая армия Клейста и успеет возобновить в ближайшие дни наступление, то в прежнем направлении, на Новошахтинск, Новочеркасск, иначе говоря, не прямо на Ростов, а севернее его.
12 ноября генерал Антонов привез на утверждение главкома план будущей наступательной операции. Намечалось силами вновь сформированной 37-й армии, частью сил 9-й (одной стрелковой и одной кавалерийской дивизиями) и 18-й (двумя стрелковыми дивизиями) с утра 16 ноября нанести главный удар в общем направлении от поселка Павловка на Большекрепинскую и далее на Таганрог. Цель — во взаимодействии с 56-й Отдельной армией уничтожить главные силы танковой армии Клейста с выходом войск Южного фронта на реку Миус.

Всю операцию планировалось провести в три этапа: с 11 по 15 ноября — сосредоточение ударной группировки и ее подготовка; с 16 по 19 ноября — переход в наступление, разгром вклинившейся в расположение 9-й армии группировки армии Клейста и выход на рубеж реки Тузлов; с 20 по 22 ноября — развитие достигнутого успеха и выход на рубеж реки Миус.

Основные силы ударной группы фронта — 37-я армия — должны были наступать двумя эшелонами: в первом — четыре стрелковые дивизии и танковые бригады, во втором — две стрелковые дивизии. За 37-й армией стоял кавалерийский корпус генерала Хоруна и бригада НКВД.
Маршал Тимошенко приказал обратиться за помощью в Москву. И туда 15 ноября полетел запрос. Главкому хотелось перед наступлением получить данные, которые хотя бы в какой-то мере раскрывали замыслы и намерения противника на всем огромном фронте войск Юго-Западного направления. Поэтому мы просили Москву помочь нам более детально уточнить силы и намерения противника не только под Ростовом, но и в районах Харькова, Курска и Орла. Особенно интересовал нас смысл перегруппировки немецких войск на участке от Красного Лимана до Артемовска. Хотелось нам и точно знать, сколько, по данным Москвы, в армии Клейста уцелело танков.
Тимошенко немедленно отдал приказ направить на усиление 3-й армии два бронепоезда, инженерный батальон, полк противотанковой артиллерии и 52 танка. Танки он отдавал особенно неохотно: они так нужны были для наступления. Выделил он также и 64 самолета. Больше посылать было нечего. И главком решил обратиться за помощью в Ставку. Он решился на это после мучительного раздумья, так как понимал всю трудность положения под Москвой, и все же иного выхода не видел. Ведь угроза на стыке Западного и Юго-Западного фронтов еще больше может обострить положение защитников Москвы.
Теперь о деле. Главное: немедленно позаботьтесь о кавкорпусе Бычковского, усильте его станковыми пулеметами и прежде всего дайте ему артиллерию. Подумайте о своем левом фланге. Через пять-шесть дней, в зависимости от того, как у нас пойдет дело на юге, можно предпринять наступление и у вас.

Малиновский ответил, что кавкорпус Бычковского — в центре внимания Военного совета армии, но пополнить его людьми он не может, так как нет в резерве кавалеристов. Чтобы пополнить кавалерийскую дивизию генерала А. А. Гречко, вынужден был выделить пехотинцев, которые хоть мало-мальски знакомы с конем. Даже таких доморощенных конников удалось собрать лишь 300 человек. Все имевшееся оружие он также передал Гречко.
16 ноября С. К. Тимошенко в сопровождении группы генералов и офицеров прибыл в Каменск-Шахтинский, в штаб Южного фронта. Добирались поездом, так как метеорологи предсказывали нелетную погоду.
Далее Черевиченко сообщил, что сегодня утром командующий 12-й армией генерал Коротеев донес: немцы перешли в наступление в Донбассе. А у Коротеева нет резервов. Трудно предвидеть, как все там обернется.
— Как дела у Коротеева?
— Положение его трудное: противник прорвал фронт и рвется на Первомайск. Судя по донесению командарма, наши дивизии, подвергшиеся удару, медленно и очень организованно, оказывая ожесточенный отпор, отходят.
— Какие меры приняты?
— Я приказал двинуть из Первомайска на помощь Коротееву двести шестьдесят первую стрелковую дивизию.
— Этого мало, — вздохнул главком. — Придется подумать о передаче ему и двести восемнадцатой.
— Но это же последний мой резерв!
— Ничего не поделаешь, — сухо заключил маршал. — Мы не можем, начиная серьезное наступление, оставлять позади себя необеспеченный тыл. Если сейчас не стабилизируем положение на стыке двух фронтов, то ударная группировка вашего фронта может оказаться между двух огней… Поэтому мы пойдем и на большие жертвы. — Повернувшись ко мне, он распорядился: — Сообщите товарищу Бодину мой приказ: кавкорпус Бычковского передать из шестой армии в двенадцатую. Надеюсь, что Малиновский сумеет продержаться и без него…
Перед фронтом наших 12-й и 18-й армий против имевшихся у них семи стрелковых и двух кавалерийских дивизий враг только в первом эшелоне сосредоточил девять пехотных дивизий, численность которых значительно превышает численность наших войск. Так что гитлеровцы имеют здесь все возможности для наступления, и против 12-й армии они уже начали его. Удару может подвергнуться и 18-я армия. Не совсем благоприятное для нас соотношение сил складывается и на шахтинском направлении, где мы готовим наступление. Здесь против одиннадцати недостаточно укомплектованных стрелковых, четырех кавалерийских дивизий и четырех танковых бригад наших 9-й и 37-й армий Клейст пока имеет не менее шести-семи дивизий, в том числе две-три танковые. Но последние данные разведки свидетельствуют о том, что он спешно перегруппировывает свои силы к югу. А это означает, что враг отказывается от ударов на северо-восток и нацеливает войска прямо на Ростов…
Таким образом, в наступлении могли немедленно принять участие только 92 танка. Для артиллерийского обеспечения наступления 37-й армии удалось собрать всего 235 орудий*. В 18-й армии готовы поддержать действия 37-й армии две стрелковые дивизии, в 9-й армии — одна стрелковая и одна кавалерийская; во втором эшелоне ударной группы — только кавалерийский корпус генерала Хоруна и бригада НКВД. В составе 35-й и 56-й кавалерийских дивизий этого корпуса насчитывается всего три тысячи сабель, 87 пулеметов, 10 орудий и 80 минометов всех калибров…
Черевиченко привел данные, которыми располагал его штаб. По пехоте войска нашей ударной группы будут обладать некоторым превосходством, по артиллерии наше преимущество совсем незначительное, а танков у противника больше, чем у нас. Что касается авиации, то силы примерно равные. У нас 72 истребителя, 119 бомбардировщиков и 13 штурмовиков. У противника в полосе действий нашей ударной группировки около сотни истребителей и свыше шестидесяти бомбардировщиков.
Полистав блокнот, командующий фронтом стал излагать основные задачи наступающих войск. 18-я армия наносит удар на своем левом фланге двумя стрелковыми дивизиями в общем направлении на Дьяково, Дмитриевку. В течение первых четырех дней эти дивизии должны выйти на реку Миус.
37-я армия всеми своими шестью стрелковыми дивизиями и тремя танковыми
бригадами наносит удар с фронта Дарьевка, Должанская в общем направлении на Больше-Крепинскую, то есть на юг. Перед этими войсками стоит задача: при содействии 9-й и 18-й армий уничтожить противостоящие силы Клейста и к концу четвертого дня наступления выйти на реку Тузлов. Слева ударной группировке будет содействовать 9-я армия; она нанесет удар силами одной стрелковой и одной кавалерийской дивизий на своем правом фланге в общем направлении Новошахтинск, Болдыревка, то есть в тыл противнику, обороняющемуся перед фронтом 37-й армии. Во втором эшелоне, за боевыми порядками 37-й армии, сосредоточены две дивизии кавкорпуса Хоруна. Как только наши наступающие войска займут рубеж Дьяково, Гринфельд, в сражение будет введен этот корпус, усиленный бригадой НКВД и танками, прямо в стыке 37-й и 18-й армий. Задача этой подвижной группы — стремительно продвигаться строго на запад и ударом во фланг чистяковской группировке противника сковать ее и тем самым обеспечить наши наступающие войска от атак с запада
Анализ добытых сведений позволяет предполагать, что немцы не ожидают нашего наступления. Интенсивные инженерные работы, которые советские войска ведут вдоль переднего края, достигли результата: гитлеровцы считают, что мы спешно укрепляем свою оборону.
По данным разведки, в первый день наступления войскам 37-й армии могут оказать сопротивление части моторизованной дивизии СС «Викинг» и 16-й танковой дивизии, в дальнейшем следует ожидать подхода и других сил Клейста.
Лопатин особо подчеркнул трудность преодоления обороны противника: придется бороться с большим количеством танков, врытых в землю. Для их уничтожения нужно много артиллерии, а удалось собрать всего 235 орудий: 104 своих и 131 придано на усиление. На километр фронта наступления получается всего лишь 10 — 12 стволов, и даже на главном направлении не более 18 орудий За нормальную плотность для прорыва обороны противника на главном направлении принималось 50 — 60 орудий, а в конце войны она доходила нередко до 200 — 250 и более стволов на километр фронта.
Местность в полосе предстоящего наступления открытая, безлесная. Это требует особой заботы о противовоздушной обороне и о маскировке. Командование и штаб армии строго следят за тем, чтобы сосредоточение и смена войск производились только ночью, причем машины движутся с потушенными фарами. Вся боевая техника тщательно маскируется.

Говоря о своих войсках, командарм посетовал на малочисленность всех четырех стрелковых дивизий, которые должны завтра первыми двинуться в наступление. Они насчитывали от 2600 до 3500 человек (вместо положенных 11 тысяч). В двух дивизиях второго эшелона очень мало артиллерии. (Надежда на получение ее из резервов Ставки не оправдалась: все резервы артиллерии и танков были брошены на формирование новых армий, предназначавшихся для контрнаступления под Москвой.)
Из 37-й армии донесли: разведывательные отряды к половине седьмого утра продвинулись на 6 — 8 километров, вышли к реке Нагольная и крупному поселку Карпово-Крепинское. Здесь они были остановлены.
Черевиченко обрадовался. Разведывательные отряды сделали свое дело. Стало ясно, что подготовленная противником оборона проходит по рубежу реки Нагольная. Фашистам не удалось обмануть нас и вынудить провести артиллерийскую подготовку по пустой восьмикилометровой полосе, с которой наши разведчики только что выкурили боевое охранение немцев. Генерал Черевиченко, связавшись с командармами, подтвердил приказ: наступление не откладывать.
В 9 часов 40 минут командующий 37-й армией доложил: После 30-минутной артиллерийской подготовки 96, 253, 99 и 51-я стрелковые дивизии при поддержке 3-й и 132-й танковых бригад начали атаку». Подобные донесения поступили от генералов Харитонова и Колпакчи. Атака началась без поддержки авиации. Это осложняло дело: Клейст мог маневрировать танками и моторизованными войсками, не опасаясь нашего противодействия с воздуха.
Во второй половине дня генерал Лопатин сообщил, что его дивизии продвинулись на 6 — 10 километров к югу и ведут бой за опорные пункты Гринфельд и Дарьино-Ермаковский. Это все же был успех: войска 37-й армии вклинились в оборону противника.Менее удачно развивались события у соседей Лопатина. Дивизии 18-й армии продвинулись на 3 — 4 километра и уперлись в мощный опорный узел Дьяково. Все их атаки оказались безуспешными.
Главком связался по «бодо» со штабом Харитонова. Разговор был довольно резким. Маршал, не дочитав донесение командарма, сердито продиктовал телеграфисту:
«Вы не выполнили приказ на сегодняшний день. Учтите, что через несколько часов вы получите директиву, подтверждающую задачу на завтра. Не давайте покоя противнику и ночью. Укрепленные пункты обходите. Что вы уперлись в них? Захватывайте их с тыла. Учтите, что 37-я армия завтра должна занять Барило-Крепинскую, а ваша армия должна помочь ей».После некоторой паузы последовал ответ: «Задача ясна. Сегодня овладеем Болдыревкой. Дарьевку возьмем ночью».
Командующий 12-й армией донес, что вражеские войска, вклинившиеся в нашу оборону в стыке 15-й и 230-й стрелковых дивизий на 15 километров, продолжают продвигаться на Первомайск.
Ремезов заявил, что ночью он попытается уничтожить прорвавшиеся вражеские машины силами 6-й танковой бригады и групп истребителей танков.
Главком покачал головой:
— Давид сразится с Голиафом. Сотню немецких танков он надеется за ночь уничтожить тремя десятками танков! Передайте ему, что я советую выдвинуть к Большим Салам как можно больше противотанковой артиллерии и истребителей танков. Надо постараться хоть на несколько дней задержать их в этом районе, пока наши войска не выйдут в тыл Клейсту, и ему будет уже не до Ростова.
Левофланговые дивизии 18-й армии надолго застряли у Дьяково, обтекая его с запада и востока. Дивизии 37-й армии опять продвинулись на несколько километров к югу, а войска 9-й армии продолжали топтаться на месте. Харитонов так и не выполнил обещания овладеть в ночном бою Дарьевкой.

Опасаясь, что наступление совсем застопорится, Лопатин потребовал от командиров дивизий не задерживаться у населенных пунктов, а обходить их и брать только ударом с тыла.
И маршал решил изменить задачу кавкорпусу: вывести его в район Миллерово, Русско-Денисовский, Денисово-Алексеевка и, усилив танковой бригадой, двинуть на восток, на Барило-Крепинскую. Навстречу кавкорпусу должны были ударить по противнику 66-я кавалерийская дивизия и 142-я танковая бригада 9-й армии. Выход этих сил в тыл частям 14-го моторизованного корпуса немцев обрекал его на гибель. А для обеспечения кавалеристов от ударов с запада главком приказал ввести в стыке 18-й и 37-й армий 295-ю стрелковую дивизию.
Почему Клейст, словно очумелый, рвется в Ростов, невзирая на смертельную для его армии угрозу, неумолимо надвигавшуюся с севера, со стороны ударной группы Южного фронта? Явно авантюрная затея. Ее можно было объяснить лишь тем, что успехи первых месяцев войны вскружили голову гитлеровским генералам.
Откровенно говоря, мы были тогда более высокого мнения и о фашистской разведке, и о полководческой зоркости немецких военачальников. И нас удивляло, что Клейст так беспечно лезет в ловушку. Лишь после войны, читая дневник начальника генерального штаба гитлеровских сухопутных войск Гальдера, я убедился, что не только Клейст, но и высшее фашистское командование не подозревало об угрозе, нависшей над немецкими войсками под Ростовом. Именно 19 ноября Гальдер благодушно записал в свой дневник: «В общем, снова благоприятный день. Танковая армия Клейста успешно наступает на Ростов». А обстановка уже не сулила армии Клейста ничего благоприятного.
В этот день замысел нашего главкома начал осуществляться. Кавкорпус и 295-я стрелковая дивизия, введенные в сражение на правом фланге 37-й армии, ломая упорное сопротивление врага, двинулись вперед, заходя в тыл немецким частям, оборонявшимся в Дьяково и по реке Нагольная.Гитлеровцы дрались отчаянно. Тяжело было в этот день частям 96-й стрелковой дивизии. Ее правофланговый 209-й стрелковый полк отразил три вражеские контратаки, в каждой из которых участвовало до двух десятков танков. В бою за высоту Писаная геройски сражались артиллеристы батареи лейтенанта Шатровского, которые выкатили орудия на прямую наводку, приняли на себя удар шестнадцати танков и девять из них уничтожили.
Вражеские контратаки замедляли продвижение дивизий 37-й армии. Тогда Лопатин решил ввести в бой два полка своей последней резервной 216-й стрелковой дивизии. Но положение изменилось, лишь когда в районе Миллерово появились кавалеристы генерала Хоруна, сопровождаемые танками. Их стремительное продвижение в тыл фашистских частей заставило гитлеровцев дрогнуть. Отступающего противника преследовала наша авиация. Сумевшая в этот день сделать около 400 самолето-вылетов.
Начавшийся развал обороны в полосе 14-го немецкого корпуса не отрезвил Клейста. Он бешено рвался в Ростов.
Клейсту радоваться было нечему. Ворвавшись в Ростов, он уподобился тому охотнику, который схватил медведя и теперь не знает, как от него отделаться: с северо-запада с нарастающей силой наваливалась ударная группа Южного фронта, а с востока по-прежнему противостояла наша 56-я армия, которая тоже в любой момент могла нанести контрудар.

Что же предпримет фашистское командование в такой обстановке? Если Клейст будет сидеть в Ростове, то ловушка захлопнется и у фюрера станет на одну танковую армию меньше… Клейст теперь уже в полную меру почувствовал себя в роли охотника, схватившего медведя. Позабыв о спеси, он начал кричать: «Помогите!» Его вопли услышали. Гальдер 22 ноября, то есть на следующий день после того, как Клейст вошел в Ростов, записал в дневнике:
«Главком сухопутных войск сообщает, что главное командование вермахта сильно обеспокоено положением 1-й танковой армии. Для ее усиления выделяются танковая и моторизованная дивизии, кроме тех четырех пехотных дивизий, которые выделены Рундштедтом». А в конце дня Гальдер добавил: «Тревога в ставке фюрера. Там считают, что на фланге 1-й танковой армии создалось крайне тяжелое положение. Приказали Рундштедту снять часть сил из 17-й и 6-й армий, но они были скованы».
Да, именно так и было. Не только на Клейста давили наши войска, но и на других участках они, выполняя требование Военного совета Юго-Западного направления, максимально активизировали свои действия: ожесточенные бои шли на многих участках огромного фронта.
Враг уже не мог свободно маневрировать своими резервами.
Вот тут-то и не выдержал Клейст. Он начал перебрасывать из района Ростова две танковые дивизии на северо-запад, навстречу наступающим войскам 37-й и 9-й армий, которые к концу 23 ноября вышли на реку Тузлов. Правый фланг 37-й армии обрывался в 15 километрах восточное Куйбышево, а дальше линия фронта проходила по реке Тузлов до Большекрепинской. Все три танковые бригады были сосредоточены в районе Большекрепинской и к северу от нее. Левее вдоль реки Тузлов до Каменного Брода развернулись дивизии 9-й армии. тоги наступления оказались неплохими: штабы подсчитали, что за первые шесть дней боев войска 37-й и 9-й армий крепко пощипали Клейста: три полка мотопехоты были разбиты наголову. Гитлеровцы недосчитались 54 танков, более 50 орудий и около 250 автомашин.
В ходе контрнаступления Южный фронт нанес врагу серьезный урон. Наши войска захватили 154 танка, 8 бронемашин, 244 орудия, 93 миномета, 1455 автомашин и другую боевую технику. Контрнаступление Южного фронта закончилось не только крупным поражением немецкой 1-й танковой армии и других войск группы армий «Юг». Оно сковало под Ростовом почти все силы этой группы армий и не позволило немецкому командованию за ее счет подкрепить свои войска, действовавшие под Москвой. . Ведь это случилось именно в тот момент, когда они, напрягая последние силы, рвались к Москве и надеялись, что победа близка. И вдруг — разгром под Ростовом. Это событие, естественно, далеко не воодушевляюще подействовало на войска, продолжавшие атаки на Москву. Поражение потерпела 1-я танковая армия генерала Клейста — гордость фашистской военной машины. Эта армия опустошительным смерчем пронеслась по полям Польши, Бельгии, Франции, а затем по дорогам Балкан. Она вступила на землю Советской Украины в ореоле славы и могущества, начав свой путь у Владимир-Волынского, шла по Украине, оставляя за собой кровь и пепел.
30 ноября небезызвестный Гальдер записал в своем дневнике: «Отход 1-й танковой армии вызвал возбуждение у Гитлера. Он запретил отход армии на реку Миус, но это от него уже не зависело. Гитлер осыпал бранью главкома сухопутных войск. Главком после этого отдал приказ Рундштедту не отходить, но тот ответил, что выполнить приказ не может. Доложили Гитлеру. Тот вызвал Рундштедта…».Западногерманский военный писатель Вальтер Герлитц так описывает вспыхнувшую среди фашистского верховного командования свару: «Через неделю пришлось отдать Ростов. Рундштедт потребовал отвода всей группы армий на Миус, с тем чтобы занять зимние оборонительные позиции. Но Гитлер запретил всякое отступление. Вопреки своему обыкновению, он лично в сопровождении Браухича и Гальдера прибыл в ставку Рундштедта в Полтаве. Когда он попытался обвинить Рундштедта в неудаче под Ростовом, старый генерал-фельдмаршал, который внешне выглядел образцом старинного прусского аристократа, холодно ответил, что ответственность за неудачи несет тот, кто отдал приказание осуществить эти операции, иными словами — Гитлер. Тот порывался кинуться на Рундштедта и сорвать с него рыцарский крест. С Браухичем случился сердечный припадок. Гитлер снял ряд видных генералов южной группы армий, в первую очередь командующего 17-й армией генерала пехоты фон Штюльпнагеля. Гитлер обрушился на него в страшном припадке ярости…»1 декабря в 4 утра Гитлер отдает три телеграммы: об освобождении Рундштедта, о назначении на его место Вальтера фон Рейхенау и, наконец, о необходимости быстрой доставки 1-й танковой армии группы армий "Юг" более совершенных средних танков Т-III и Т-IV. В этот же день в 15:30 Гитлеру позвонил назначенный утром новый командующий с просьбой... дать разрешение отойти ночью за Миус. Фюрер пришел в бешенство и срочно вылетел из Берлина на военно-транспортном самолете "Юнкерс-52" в Мариуполь - к Клейсту. В Мариуполе Гитлер поговорил с фон Клейстом и Дитрихом, которые подтвердили своему фюреру трудность положения под Ростовом и необходимость отвода войск.
=====
7 мая в рамках областных празднований на Луганщине 66-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне в селе Дьяково Антрацитовского района состоится торжественное открытие мемориала «Братская могила»,а главные областные торжества в этом году пройдут 8 мая в Красном Луче на мемориальном комплексе «Миус-фронт»

Воспоминания Маршала Советского Союза Ивана Христофоровича Баграмяна его первой мемуарной книги "Так начиналась война". В них автор анализирует ход боевых действий советских войск на различных участках, где ему довелось принимать участие в руководстве войсками, возглавляя крупные штабы.
Баграмян Иван Христофорович родился 20 ноября (2 декабря) 1897 г. в горном селении Чардахлы, близ Елизаветполя, в бедной семье работника Закавказской железной дороги. Начальное образование получил в армянской церковно-приходской школе, затем учился в железнодорожном училище в Тифлисе, в техническом училище, после окончания которого, в 1915 г. получил специальность – техник. Службу начал в запасном пехотном батальоне, затем продолжил ее во 2-м приграничном пехотном полку и до января 1917 г. служил в Кавказском запасном кавалерийском полку. В 1915 г. Иван Баграмян вступает добровольцем в русские войска, находясь под впечатлением от истребления полутора миллионов армян в Турции. Затем будущий маршал был направлен в школу прапорщиков, которую окончил в 1917 г. После ее окончания стал младшим офицером, сражался с турками в 3-м армянском стрелковом полку (август-декабрь 1917 г.), а затем командиром эскадрона в 1-м армянском конном полку (по ноябрь 1920 г.).
В декабре 1920 г. Иван Баграмян вступил в Красную Армию. Участвовал в Гражданской войне на командных должностях в составе 11-й армии, устанавливал Советскую власть в Армении и Грузии. После Гражданской войны Иван Баграмян окончил курсы усовершенствования комсостава и в 1923 г. был направлен командиром полка в армянскую стрелковую дивизию. В 1924-25 гг. он проходил обучение на Кавалерийских курсах усовершенствования начальствующего состава Красной армии (Высшая кавалерийская школа) в Ленинграде, где его однокурсниками были Г.К. Жуков и К.К. Рокоссовский. По окончании вернулся в свою дивизию на прежнюю должность, где служил до 1931 г. В 1931 г. Баграмян И.Х. поступил в Военную академию им. М.В. Фрунзе, которую окончил с отличием в июне 1934 г. и получил назначение на должность начальника оперативного штаба 5-й кавалерийской дивизии Киевского военного округа.
В 1937 г. был репрессирован брат Баграмяна, работавший в Баку в транспортной отрасли. Полковник Баграмян И.Х. как мог, пытался его защитить и оправдать. А через год он за это поплатился. В октябре 1938 г. Баграмян окончил Военную академию Генерального штаба, но не увидел свою фамилию в списках выпускников Академии Генштаба, хотя экзамены сдал на "отлично". Вскоре его уволили из армии как родственника врага народа. После встречи с Ворошиловым в армии удалось восстановиться. Баграмян И.Х. был назначен преподавателем тактики в академию Генштаба. В сентябре 1940 г. полковник Баграмян был назначен на должность заместителя начальника штаба – начальника оперативного отдела штаба Киевского Особого военного округа, в которой он и служил до начала Великой Отечественной войны. До войны ему не пришлось командовать дивизией, корпусом или армией, но он был одним из немногих военачальников, кто получил завершенное военное образование и имел хорошее сочетание опыта командной и штабной работы.
За участие в Киевской стратегической оборонительной операции его повысили в звании до генерал-майора (12 августа 1941 г.) и наградили орденом Красного Знамени. Ивана Христофоровича назначили начальником штаба Юго-Западного направления, объединявшим три фронта, которым командовал маршал Тимошенко С.К. По плану, разработанному Баграмяном, и при его активном участии проводилась одна из первых с начала войны наступательных операций, в результате которой был освобожден Ростов-на-Дону и войска противника отброшены к реке Миус.


По плану, разработанному Баграмяном и при его активном участии проводилась одна из первых с начала войны наступательных операций, в результате которой был освобожден Ростов-на-Дону и войска противника отброшены к реке

…Враг неудержимо рвался к Ростову. Маршал Тимошенко потребовал от нас подробного доклада о силах, оборонявших город. Мы быстро собрали эти сведения. 56-я Отдельная армия только еще формировалась из войск Северо-Кавказского военного округа. К 17 октября ее две стрелковые и одна кавалерийская дивизии успели занять оборонительный рубеж в тылу 9-й армии на линии населенных пунктов Генеральское, Синявка — в 25 километрах западнее Ростова.
К 22 октября соединения Юго-Западного фронта стали сосредоточиваться на очередном промежуточном рубеже по линии река Сейм, исток Северного Донца, города Белгород, Харьков, Славянск.
Ранним утром 27 октября, убедившись, что все фронтовые резервы сосредоточены в намеченных районах (2-й кавкорпус у города Короча, 5-й кавкорпус — у Волчанска и 253-я стрелковая дивизия — у Сватово), я покинул узел связи, где провел почти всю ночь.
Под Ростовом положение тоже постепенно стабилизируется. Таким образом, мы можем закрепиться значительно западнее того рубежа, который указан Ставкой. А это улучшило бы наше общее оперативно-стратегическое положение. В частности, используя важную железнодорожную магистраль Касторное — Лисичанск, мы получили бы возможность широко маневрировать силами между Юго-Западным и Южным фронтами.
Насколько мне помнится, первый разговор по этому вопросу состоялся 31 октября.
Маршал Шапошников приказал обосновать свое предложение в телеграмме на имя Верховного Главнокомандующего. В этот же день мы подготовили текст телеграммы.
«Противник, — сообщалось в ней, — выйдя в район Харьков, Сталино, Таганрог, приостановил наступление и перешел к медленному вытеснению наших войск из Донбасса силами пехоты. Его танковая армия на ростовском направлении продолжает оставаться… Южный фронт по своей численности и вооружению не имеет возможности надежно преградить путь противнику и не обеспечит с 56-й армией удержание Ростова-на-Дону. Между тем продвижение противника опасно для всего Юга в целом, угрожает отрывом Кавказа от Дона и Поволжья. Угроза прорыва в тыл Южному и Юго-Западному фронтам вынудит их отступить и очистить районы среднего и нижнего течения Дона и даже Хопра. Одновременно с этим открываются пути противнику на Кубань и в сторону Сталинграда.
Считая армию Клейста основной опасностью, нужно пойти на риск ослабления Юго-Западного фронта и усиление за счет него Южного фронта. Одновременно думаем приступить к формированию управления 37-й армии с расчетом ввести в ее состав четыре стрелковые дивизии, выведенные командованием Южного фронта для укомплектования и приведения в порядок. Просим прислать: 30 тысяч винтовок, 500 ручных пулеметов, 250 станковых пулеметов, 200 противотанковых орудий, 150 полевых орудий и 200 танков».
Подписав ее, С. К. Тимошенко приказал немедленно передать в Москву, что мы и сделали.
Семен Константинович связался с Черевиченко.
— Мы думаем, — сказал он, — сформировать армейское управление и передать его вам вместе с одной стрелковой дивизией, танковой бригадой, двумя полками противотанковой артиллерии и двумя бронепоездами Юго-Западного фронта. Командующим армией предлагаем назначить генерала Лопатина, членом Военного совета — дивизионного комиссара Попова, начальником штаба — полковника Варенникова… Предполагаем армейское управление формировать в Ворошиловграде.

Первые три ноябрьских дня были заполнены хлопотами по организации обороны на новом рубеже, по переброске кавкорпуса Белова под Москву, по организации вывода намеченных соединений и частей из Юго-Западного фронта в Южный. Ставка что-то медлила с ответом на предложение маршала Тимошенко. И он решил, не ожидая окончательного решения Москвы, встретиться с командованием Южного фронта, чтобы обсудить основные вопросы предстоящей операции.

В ночь на 4 ноября главком приказал командующему авиацией генералу Фалалееву обеспечить перелет в Каменск, в штаб Южного фронта. Вылет был назначен на 8 часов утра. . Утром мы уже были в Каменск-Шахтинске. В просторной комнате собрались члены Военного совета и многие другие генералы Южного фронта.
Первым докладывал полковник Александр Филиппович Васильев, начальник разведывательного отдела фронта. Он детально перечислил и охарактеризовал немецкие соединения, противостоявшие войскам Южного фронта. Против 12-й и 18-й армий наступали 76, 94 и 97-я немецкие пехотные дивизии из группы генерала Шведлера, 9, 3 и 52-я итальянские пехотные дивизии, 198-я немецкая пехотная дивизия и 49-й горный немецкий корпус. На стыке 9-й и 18-й армий и перед фронтом 9-й и 56-й Отдельной армий готовились возобновить наступление войска 1-й немецкой танковой армии генерала Клейста. Разведчик подчеркнул, что почти все вражеские дивизии недавно пополнились живой силой, а танковые соединения — танками. Основные силы Клейста (дивизии СС «Викинг», «Адольф Гитлер», 13, 14, 16-я танковая и 60-я моторизованная дивизии) в начале ноября группировались перед стыком наших 18-й и 9-й армий.

Несколько часов назад захвачен фашистский офицер, у которого обнаружен боевой приказ по 16-й танковой дивизии. Из этого документа и из показаний офицера выяснилось, что на ростовском направлении Клейст намеревается нанести главный удар силами 13, 14, 16-й танковых, 60-й моторизованной дивизий и 49-го горного корпуса. Точно определены фронт и направление наступления. Не определено лишь время его начала.

Командующий фронтом доложил: на направлении главного удара противник сможет сосредоточить 200 — 250 танков. У нас здесь на 90-километровом фронте держит оборону 9-я армия генерала Харитонова. Ее силы — четыре стрелковые дивизии и 50 танков. В полосе армии создано девять противотанковых укрепленных районов, особенно мощный — в районе Дьяково, на стыке с 18-й армией. За надежными инженерными заграждениями и минными полями размещены противотанковая артиллерия и танки. На случай прорыва противника на отдельных направлениях в резерве командующего армией в тылу находятся две танковые бригады с 50 боевыми машинами.
Когда все детали отражения ожидаемого наступления противника были обсуждены, маршал, задумавшись, подошел к висевшей на стене карте и внимательно оглядел собравшихся:

— Ну а что же дальше будем делать, товарищи? Все недоуменно молчали. Семен Константинович пояснил:

— Вот отразим очередное наступление Клейста, а дальше что? Так и будем отбиваться? А не пора ли нам самим так ударить по врагу, чтобы он не на Кавказ смотрел, а на дорогу в свой фатерлянд? — Маршал усмехнулся: — Неужели моя мысль кажется вам фантастической? Или так привыкли к обороне, что забыли, как наступают?
— Мы же вам сами предлагали ударить по врагу, — возразил Черевиченко. — Но вы, товарищ маршал, так и не ответили на наше предложение.

— Да, Яков Тимофеевич, не ответил, потому что нас сейчас уже не устраивает разгром одной-двух дивизий противника. Пора нам подумать о большом наступлении. И именно здесь, под Ростовом. Только так мы можем сорвать план Гитлера прорваться на Кавказ. Он тянет свои щупальца к Кавказу, а мы, разгромив армию Клейста, отрубим их начисто.

— Рада бы кума в рай… — мрачно отозвался Черевиченко. — Мы не прочь, да пока нам хотя бы задержать противника. Разгромить такую махину — танковую армию Клейста… И это когда все командармы жалуются, что сил не хватает даже для обороны…

С каждым словом командующего маршал все больше мрачнел.

— Плохо, если подчиненные ваши так настроены, — пророкотал он сердито, — но еще хуже, когда вы, голова фронта, оказываетесь у них на поводу. Военачальник, не верящий в успех дела, наполовину побежден. — Маршал перевел дыхание. — А кто сказал, что у нас нечем свернуть голову Клейсту? Сколько у вас на формировании дивизий?

— Семь, — быстро ответил начальник штаба фронта генерал Антонов. — Пять стрелковых и две кавалерийские. Да две танковые бригады.

— Вот видите, какие у вас резервы.

— Но для их укомплектования у нас недостает оружия, — возразил Черевиченко.

— Москва поможет. Мы об этом уже просили Ставку. — Подумав, главком добавил: — С Юго-Западного фронта мы перебросим в ваше распоряжение две-три стрелковые дивизии, танковую бригаду, несколько артиллерийских полков, гвардейские минометы, к обеспечению операции привлечем большую часть авиации…

Видя, что генералы, как завороженные, ловят его слова, маршал уже весело заключил:

— Никто не спорит — Клейст силен, танков у него много. Но бьют-то ведь не только числом, а и уменьем! Пусть на всем Юго-Западном направлении у фашистов больше сил, чем у нас, но там, где мы решим нанести удар, мы сумеем добиться хотя бы небольшого перевеса за счет маневра с других участков. В общем, давайте думать не только о том, как остановить Клейста, но и как его уничтожить!

Все оживились. Чувствовалось, что главком своим неукротимым оптимизмом и убежденностью зажег товарищей и мысль о крупной наступательной операции увлекла их.

Маршал объявил, что ответственность за непосредственную подготовку и проведение операции он возлагает на командование Южного фронта.
В 9 часов из штаба Южного фронта сообщили: вражеские войска перешли в наступление. Как и ожидалось, бронированная армада генерала Клейста двинулась на 9-ю армию, прикрывавшую дальние подступы к Ростову с северо-запада. Нетрудно было догадаться, что Клейст спешил, чтобы мы не успели воспользоваться сведениями, добытыми у захваченного нашей разведкой немецкого штабного офицера.
Лишь в полдень командующий фронтом донес, что атаки противника в полосах 12-й и 18-й армий успешно отбиты, но в 9-й армии создалось очень тяжелое положение. Свой главный удар Клейст обрушил на ее правофланговые дивизии в общем направлении на Лихую и Каменск. Пока там выявлены две танковые и одна моторизованная дивизии немцев, но авиация отмечает выдвижение из тыла новых колонн танков и автомашин с пехотой. (Позднее выяснилось, что главный удар наносили 14-я и 16-я танковые, 60-я моторизованная дивизии и дивизия СС «Викинг»).

Натиск оказался настолько мощным, что наши войска были вынуждены с боями отходить. Судя по донесению Черевиченко, правофланговая 136-я стрелковая дивизия 9-й армии отошла в расположение 18-й армии и закрепилась в районе Дьяково, где у нас был подготовлен мощный противотанковый район. Части 30-й стрелковой дивизии отходят на Болдыреве. Из этого следовало, что между этими двумя соединениями образовалась 30-километровая брешь. 150-я стрелковая дивизия, оборонявшаяся левее 30-й дивизии, отходила с боями на Новошахтинск, а 339-я стрелковая дивизия — на Шахты и Новочеркасск. Даже не зная подробностей, можно было понять, что положение 9-й армии становится угрожающим.
— Этого мало, — возразил главком. — Клейст бросил на армию Харитонова огромные танковые силы. Нужно сконцентрировать против них большую часть всей нашей бомбардировочной и штурмовой авиации.
Войскам Харитонова приказано любой ценой закрепиться на рубеже Дьяково, Бирюково, Новошахтинск, Грушевская.
Утром 6 ноября с Южного фронта вернулся наш штабной офицер. Он подробно рассказал, что происходило в армии Харитонова.
Фашисты начали наступление на рассвете 5 ноября. Они нанесли мощные авиационные и артиллерийские удары по расположению наших 136, 30 и 150-й стрелковых дивизий. Поднялись в небо смерчи из огня и дыма. Генерал Клейст, по-видимому, решил, что в этом аду ничто не сможет уцелеть, и поэтому двинул вперед свои танки и мотопехоту, даже не проведя разведку. Вражеские стальные колонны заняли не только все дороги, но и промежутки между ними. Казалось, их ничто уже не остановит. Но как только они приблизились к позициям 136-й стрелковой дивизии, перепаханные снарядами и бомбами окопы ожили: винтовочные выстрелы сливались в залпы, длинные пулеметные очереди косили вражескую пехоту. Дружно ударили минометы и орудия. А с фланга ринулись советские танки. Враг откатился. Снова его артиллерия и авиация совершили ожесточенный налет на наши позиции. И снова двинулись фашистские танки и мотопехота. Результат тот же — противник отступил. Только перед позициями 136-й стрелковой дивизии подполковника Е. И. Василенко насчитали 29 обгоревших фашистских танков. 11 вражеских боевых машин уничтожили танкисты 132-й танковой бригады генерал-майора Г. И. Кузьмина.
Однако к 15 часам семидесяти фашистским танкам удалось все же вклиниться в оборону 136-й стрелковой дивизии. Это вынудило подполковника Василенко отвести свой левофланговый полк на северо-восток, в сторону Дьяково. Правый фланг соседней 30-й стрелковой дивизии оголился, и фашистские танки прорвались к ее штабу. Командир дивизии генерал-майор М. Д. Гончаров умело организовал им отпор и вывел свой штаб из-под удара. Однако ликвидировать прорыв у него не было сил.

Сражавшиеся левее части 150-й стрелковой дивизии генерал-майора Д. Г. Егорова отбили атаки фашистских войск почти на всем фронте. Но на правом фланге не устояли против танков конники 66-й кавалерийской дивизии. Фашистские колонны ринулись на Новошахтинск. Навстречу им устремились батальоны 2-й танковой бригады под командой майора Г. Я. Кузнецова. Завязался ожесточенный танковый бой. Нервы гитлеровцев не выдержали: они повернули назад.
Если бы не прорыв крупной танковой группировки противника на стыке 30-й и 136-й стрелковых дивизий, можно было бы считать итоги первого дня сражения вполне удовлетворительными. Но брешь восточнее Дьяково вызывала тревогу. Черевиченко выдвинул туда из своего резерва 99-ю стрелковую дивизию и 142-ю танковую бригаду.
6 ноября нас огорошил Фалалеев: его летчики доложили, что в 30 километрах северо-западнее города Новошахтинска вся местность забита моторизованными и танковыми колоннами. Одних танков летчики насчитали полтысячи! И это против нескольких десятков танков, имевшихся в 9-й армии…
С. К. Тимошенко опять проявил выдержку, достойную выдающегося полководца. Начальнику Генерального штаба, внимательно следившему за событиями в полосе 9-й армии, он сказал, что данные авиаразведки еще надо уточнить, а для поддержки Черевиченко он выделит не менее половины всей авиации Юго-Западного фронта.
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • "У деревни Дьяково..." (окончание)
  • Мостковский укрепрайон.
  • Крестьянский Маршал Рабоче- Крестьянской Красной Армии
  • Концентрационный лагерь в селе Дибровка
  • Первый красный офицер (окончание)


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Февраль 2020    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    242526272829 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Мегалит


    Лиterra


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Сегодня, 00:11
    Кёльнская яма
    16 февраля 2020
    РОЖДЕНИЕ БРАТА

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2019. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.