И жизнь, и слезы, и любовь...

                                 И жизнь, и слезы, и любовь... 

 

Внучка ШОЛОМ-АЛЕЙХЕМА американская писательница Бел КАУФМАН: 

«Первым литературным произведением Шолом-Алейхема был сборник ругательств его мачехи» 

     В этом году исполнилось 150 лет со дня рождения классика мировой литературы и культового еврейского писателя, внучка которого недавно отметила 98-летие.

     Однажды на курорте Бел Кауфман, любившая купаться обнаженной, вошла в бассейн с подогретой водой. Там уже плескались три наяды без купальников. Вдруг одна из них завопила от восторга: Кауфман была ее школьной учительницей.

     С тех пор из мировых бассейнов утекло много воды. Рядовая учительница Бел Кауфман превратилась во всемирно обожаемую писательницу. С ее романом «Вверх по лестнице, ведущей вниз» советские читатели ознакомились в 1967 году. Оказалось, что бюрократизм вездесущ — что в американской школе, что в нашей родной стране. Название книги стало крылатым выражением, на ее сюжет снят кинофильм, получивший три «Оскара», поставлены театральные спектакли.

     Сегодняшние издатели неустанно переиздают роман, потому что, как и 40 лет назад, людям нужна прививка сопротивления чванству, ксенофобии, глупости. Житейская практика показывает, что никакая, даже самая прекрасная литература не избавила мир от зла, но если бы не она, зло уже давно завладело бы миром.

                                                                 Любовь ХАЗАН, «Бульвар Гордона», 2009 г.

                                     Бел Кауфман (1911-2014)

                                           «Самое главное — надеть туфли на каблуках»  

 

— Миссис Кауфман, чем вы ежедневно заняты?

— У меня много дел. Разные люди пишут мне и просят рассказать о Шолом-Алейхеме. В связи с его юбилеем все последние месяцы я выступала в Нью-Йорке каждый день то на радио, то на телевидении или в театрах. Это приятно. Пока, по-моему, нас с Шолом-Алейхемом любят.

     Обычно я очень мало сплю, ложусь в час-два ночи, а встаю в семь утра.

— «И пусть это вдохновит вас на подвиг». Так ведь в вашей книге говорило школьное начальство, если учительницы по горло увязали в проблемах? Но когда-нибудь и у вас бывает свободная минута?

— Тогда я выполняю еще одно неотложное дело: хожу в танцевальную группу. Правда, теперь всего раз в неделю. А когда была немножко моложе и мне было всего 96 лет, танцевала два-три раза в неделю. Но и теперь каждый четверг отдаю этому занятию полтора часа. За вечер у меня сменяется от семи до 10 партнеров.

 — У вас есть любимые танцы? Медленный фокстрот, танго?

— Танго люблю, но танцую латиноамериканские, американские танцы и вообще все, какие есть. Двигаться под музыку — что может быть лучше? Танцы лечат. Я начинаю чувствовать тело, из головы улетучиваются все проблемы, мне снова 18 лет. Самое главное — надеть туфли на высоких каблуках.

— На высоких каблуках?

— Только на высоких. Ношу их с 14 лет, с тех самых пор, как приехала в Америку. Я всегда танцую на высоких каблуках и надеваю их, когда иду в гости. Знакомые говорят, что это опасно, что могу упасть. Поэтому на прогулку надеваю туфли на низком каблуке, но как раз в них-то я и падаю. Наверное, с непривычки.

 

                      «Сейчас в честь Шолом-Алейхема дают шикарные банкеты,

                               а при жизни ему нужно было всего 300 долларов» 

 

— По манере говорить о серьезном с улыбкой ваша книга «Вверх по лестнице, идущей вниз» — прямое продолжение рассказов Шолом-Алейхема. Не возражаете против сравнения с дедушкой?

— Знаете, есть такая вещь, как духовное родство. Когда вышла моя книжка, критики писали: юмор и человечность — те же, что у Шолом-Алейхема. Смех сквозь слезы — это еврейский смех. Как в анекдоте о слепом человеке, который носит очки без стекол, одну оправу. Его спрашивают: «Зачем тебе очки, тем более без стекол?». Он говорит: «Это лучше, чем ничего». Таков наш юмор.

     Шолом-Алейхема обожали читатели, но мало кто знал, что он прожил трудную жизнь и очень страдал. На его надгробном камне написаны стихи — его собственная элегия в прозе. Я перевела: «Здесь лежит человек, который посвятил свою жизнь тому, чтобы другие смеялись. Но когда они смеялись, он втайне тихо плакал».

— Но биографы Шолом-Алейхема изображают его баловнем судьбы. Мальчишка из обыкновенной семьи Рабиновичей, живших то в не видимом на карте местечке Воронково, то в «большом городе» Переяславе, стал великим писателем. Он был обласкан уважением Толстого, Чехова, Короленко, Горького. В Америке знакомые Шолом-Алейхема называли его еврейским Марком Твеном, а Марк Твен говорил: «Они не правы, это я — американский Шолом-Алейхем». Что еще нужно для счастья?

— Все так, но первым литературным произведением 13-летнего Шолом-Алейхема был сборник ругательств его мачехи. Одно это говорит о многом.

— Зато его собственная семейная жизнь устроилась счастливо: женился на богатой невесте, да еще и по любви. Когда Шолом-Алейхем написал: «К чему романы, если сама жизнь — роман?», наверное, он имел в виду и роман своей жизни?

— Когда Шолом-Алейхему исполнилось 17 лет, его, очень бедного, но успешного в разных науках, пригласили в качестве учителя для дочери богача Лоева. Ольге тогда было всего 14. Между молодыми людьми вспыхнула любовь. Когда отец узнал, что этот бедняк хочет жениться на его единственной дочери, страшно возмутился. Однажды утром Шолом проснулся и увидел на столе письмо Лоева об отказе от места. А на дворе на снегу стояли сани, в которых ему предлагалось немедленно покинуть дом. Но спустя несколько лет он снова явился и на этот раз сбежал со своей Олечкой. И всю жизнь прожил с ней душа в душу.

     Я помню бабушку, когда она уже стала старушкой с серебряными волосами, в руке — палочка, но она все еще была красива. Бабушка очень гордилась своим супругом.

В наше время кажется удивительным, что чувство Ольги к мужу не остудил даже его проигрыш на киевской бирже, который разорил семью.

— Это были большие деньги — они остались после смерти прадеда, Олиного отца. Шолом-Алейхем был похож на многих персонажей своих книг: они вечно бегут за какой-то мечтой, не обязательно великой, а просто — необходимой для выживания, но никогда ее не достигают.

     Ему не удалось поправить свое положение и в Америке. Наоборот, здесь пришлось совсем трудно, потому что он приехал уже очень больным. У него был туберкулез и целый «букет» других заболеваний.

— Несмотря на это, Шолом-Алейхем был замечательным чтецом своих произведений, выезжал на гастроли. И сам он уверял, что если бы не стал писателем, то, конечно, был бы актером.

— Он и в Америке читал свои произведения, и здесь его выступления приводили слушателей в восторг. Устроители обещали заплатить 300 долларов, но обманули. А в России у него без средств к существованию осталась большая семья. Вернуться на родину он не мог, потому что шла Первая мировая война (Германия, где он лечился, была врагом России, и ему не выдали разрешение). Пришлось ехать в Америку, а там обманули. Все эти переживания усугубили его болезнь.

     В одном из писем он написал моей маме: «Я так хотел, чтобы мои рассказы и пьесы перевели на английский язык и чтобы их играли в Америке. Но мои глаза этого не увидят. Может быть, твои увидят?». Мы действительно увидели. Но иногда я думаю: сейчас в честь Шолом-Алейхема дают такие шикарные банкеты, а при жизни ему нужно было всего 300 долларов.

 

Полный текст см. по ссылке:

Скачать файл: Intervyu_s_Bel_Kaufman_-_vnuchkoy_Sholom-Aleyhema.pdf [604,8 Kb] (cкачиваний: 20)
Посмотреть онлайн файл: Intervyu_s_Bel_Kaufman_-_vnuchkoy_Sholom-Aleyhema.pdf

 

 

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.