«Осиянные дни» Ивана Бунина

«Осиянные дни» Ивана Бунина

 

22 октября 2020 года исполнилось 150 лет со дня рождения Ивана Алексеевича Бунина, гордости российской словесности, к тому же Нобелевского лауреата. Эти заметки - о  документальном фильме «Две жизни, две судьбы Ивана Бунина» (2013, режиссер Максим Палашенко), автором и ведущим которого была литературовед и литературный критик Наталья Иванова.  

 

Все четыре фильма были насыщены материалом,  фотографиями, натурными  кадрами и хроникой.  Наталья Иванова с помощью замечательных помощников-чтецов,  актеров Бориса Романова и Любови Толкалиной, уместила жизнь  Ивана Алексеевича  в рамки четырех 25-минутных серий. 

Фильм, естественно, навел на размышления об этой жизни.



 

Недавно писала рецензию на книгу Владимира Тальми «Полный круг...», где в частности рассказано об его аресте в 1948 году,  в начале Холодной войны,  и предъявлении обвинения в измене родине и шпионаже. Одним из доказательств служила найденная у него на квартире книжка «перебежчика» Виктора Кравченко  «Я выбрал свободу». Но эту книжку он как переводчик в послевоенной англо-американской зоне оккупации Берлина  был обязан прочитать по должности. 

 Правда, если исходить из советских обыкновений, чтобы осуждать «зловредность» произведения, читать его совсем не обязательно. «Я Пастернака не читал, но осуждаю» - вот типичная формула,  навязанная властями «населению». Кушайте только то, что мы вам дозволяем. 

 И на фоне этого – совсем противоположный пример. Цикл книг «Русские в Грузии», издаваемых в Тбилиси, несмотря на российско-грузинскую войну, на охлаждение отношений на государственном уровне... Значит, можно и так?

Но продолжу о Бунине. Не хочется говорить о  той катастрофе, свидетелем коей он стал и которую описал в «Окаянных днях», прочитанных нами не столь давно - по вышеизложенным обстоятельствам.  А вот об «осиянных днях», о его несравненном таланте, о русском языке, которым не начитаешься, сказать хочется. Нобеля писатель получил «За строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы».

 


В числе "предшественников" особо  стоит упомянуть земляка Тургенева. Обратила внимание на то, как оба знают русский 18 век, как органично вплетают историю дворянских родов, древние предания в свое  повествование.

У Тургенева русская древность живет в «Пунине и Бабурине», в «Дворянском гнезде». У Бунина - в «Чистом  понедельнике, «Балладе»... Оба писателя -  свои в деревне, в лесу, в поле, оба охотники. Только Тургенев охотится с собакой и пешком, Бунин же участник конной охоты...  

Знание крестьянской жизни у обоих очень «вещественное».

Они точно называют  мужской и женский крестьянский наряд, точно его описывают. Открываю «Антоновские яблоки» - тут и «замашная рубаха», и  «портки» и «несокрушимые сапоги с подковками».

А уж как Бунин описывает крестьянское угощенье!  Вот  он обедает в людской с работниками -  «горячими картошками и черным хлебом с крупной сырой солью..." 

Вспоминаю, что, когда мы с сестрой, девочками, вместе с детским хором были в Париже, старые русские эмигранты с любопытством нас спрашивали, едят ли у нас по-прежнему черный хлеб и гречневую кашу. Сейчас думаю, что лучше той еды из детства, когда в воскресенье  варилась картошка, и все ели ее с черным хлебом и солью или  с селедкой – и нет ничего. 

 

У Бунина в том же рассказе есть и более  плотное угощение – он представляет, как его со здоровой и красивой женой-крестьянкой будет потчевать  «бородатый тесть» - « с горячей бараниной на  деревянных тарелках и с ситниками,  с сотовым медом и брагой».

Чуть ниже, в тех же «Антоновских яблоках» рассказано про угощенье у тетушки,  тут и «дули», и яблоки разных сортов, и обед «с насквозь розовой вареной ветчиной с горошком, вареной курицей, индейкой...» Любил Иван Алексеевич здоровую русскую трапезу. 

Вот и в фильме Наталья Иванова рассказывает, что в досье, собираемом на Бунина бдительными органами, отмечалось, что    Бунин-эмигрант «знает толк  в еде и  вине». 

Помню, как поразили меня воспоминания  Ирины Одоевцовой, где Бунин в годы войны, уже растративший и раздавший всю свою Нобелевку, блуждал по даче в Грассе  в поисках куска ветчины... с  громким негодованием,  констатировал  отсутствие «нормальной» пищи.

 В этом месте  мне  хочется привести портет Ивана Алексеевича, тоже меня поразивший. Принадлежит он дочери Марины Цветаевой, Ариадне Эфрон,  встретившей любимого ею Ивана Алексеевича незадолго до отъезда в Россию.

 

Бунин, кстати говоря, насчет родины не обольщался, в отличие  от многих соотечествнников-эмигрантов.  Нагадал Ариадне арест и стриженую голову в «стране большевиков».

Тогда она ему не поверила. 

А когда все это уже с ней случилось и даже осталось позади, написала в письме к Анне Саакянц о Бунине так: «Глаза были светлые, белесые, пронзительные, недобрые — глаза-ланцеты. Сам был сух, жилист, большенос, с брезгливым ртом и красивыми, сильными, подвижными и крепкими руками. Зол, заносчив, высокомерен, влюбчив, ненавистлив и умен с головы до пят. Выпивши — добрел — выпить любил" (письмо 1961 г.)

Такая характеристика, скажу я, сильно отличается не только от словесного портрета, данного Паустовским в его  бунинском «некрологе» (1953),  названном Ариадной «манной кашей», но и от всех  фотографических карточек и  художественных  изображений, где Иван Алексеевич – дэнди, красавец, холеный и аристократичный бонвиван.  

Зоркая  глазами и душой Ариадна увидела другого Бунина, скорее всего, настоящего.

 

И тут меня посещает мысль о том, что Бунин и в писаниях своих разный и пишет о разном. Ведь был он путешественником, скитальцем, где только не побывал со своей верной Верой Муромцевой. Вот тоже феномен. Девица  из хорошего  дворянско-профессорского дома решается на гражданский брак с  малоизвестным и малоустроенным писателем - "перекати поле",  к тому же еще не разведенным,–  и отправляется с ним в дальнее морское путешествие в Святую землю.  Конечно, это уже не тургеневские времена, было сие в 1907 году, и все же смелости и решительности этой  девушки можно подивиться. 

 Свадьба их состоялась только через 15 лет, а ДО ТОГО сколько стран Востока и Запада они посетили, сколько гостиниц перевидали,  сколько, я думаю, было у них поводов для ссор и расставания . А вот не расстались. Не расстались даже тогда, когда Бунин на виду у всей эмиграции завел роман с молодой писательницей Галиной Кузнецовой.  Жена была слепа? глупа?  А, может, это любовь такая? Такая, что готова  простить и понять  даже измену. Наталья Иванова показывает фотографию: Бунин в 1933 году в Стокгольме, на церемонии присуждения Нобелевской премии. Рядом две женщины  - пожилая, Вера, и молодая, Галина Кузнецова. 

 

Слышала от Валентины Синкевич, что Галину «из приличия» выдали в Швеции за племянницу Бунина.  Иногда говорят, что Вера Муромцева «отплатила» Бунину своим романом с литератором  Леонидом Зуровым. Но, как кажется, не было там никакого романа, Вера Николаевна  опекала  его, годящегося ей в сыновья, чисто по-матерински.

А начала я с путешествий этой пары. И вот удивительно, как удавалось Бунину в рассказах передать   какой-то первобытный, свежим взглядом увиденный чужой мир. Индокитай, Палестина...   Причем, мир не только человеческий. Кто не помнит «Сны Чанга», где  все дано через восприятие собаки, бесконечно преданной  своему Хозяину-капитану?   Удивительная история, написанная чистым и высоким почти библейским языком.

И напоследок о том, о чем не было сказано в картине, но о чем сейчас идут усиленные разговоры. Во время войны Иван  и Вера Бунины прятали  на своей даче в Грассе нескольких евреев. Воспоминания одного из них, литератора Александра  Бахраха, не так давно публиковались в Новом Журнале. Я обратила внимание на то, что человек этот словно не осознавал, какой опасности подвергает хозяев дома. Вишистское правительство  преследовало евреев и тех, кто им помогал.   Буниным реально грозили арест и лагерь...

На днях прочитала, что  Израиль хочет присвоить Ивану Алексеевичу  Бунину статус «Праведника мира». Таковыми раньше  были названы Шиндлер, Вариан Фрай, Рауль Валленберг, спасавшие евреев в разных странах.

Вот было бы замечательно причислить к ним нашего Бунина! К признанию литературному прибавилось бы признание  высоких человеческих качеств. И, ей-богу, не уверена, что первое выше.

 

http://www.chayka.org/blogs/irina-chaykovskaya/2015-10-29/osiyannye-dni-ivana-bunina

 

 

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.