Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

О Петре Билыводе Публицистика |

 

 
К 60-летию Петра Билыводы, украинского поэта, погибшего в марте 1997 года.Petro Bilyvoda (Shevchenko)

ПРОПИСКА

Адреса одного поэтического странничества

У потоцi вантажних машин,

що тече крiзь залiзний Донбас,

бог дороги, напевне, лишив

металевий байдак i для нас…

(Петро Билывода. Сквозь Донбасс)

 

Время и место: из личных переживаний. Пролог.

Петро Билывода - Петр Шевченко, с которым случилось совпасть в ответственный момент нашего совместного мировоззренческого роста. Его стихи - живые факты общей духовной биографии в границах 1970-х - первой половины 1980-х. Перелистывая его посмертный сборник1, отмечаю одному мне, может быть, внятные следы общих наших потаенных переживаний. Вот строки, датированные 27 июля 1983 года. Чувства и мысли, их вызвавшие, зрели и во мне, не дозревая до внятного, как здесь, высказывания.

Здрастуй, враже. Ось нарештi

ми з тобою i зустрiлись.

Затупились нашi стрiли,

заiржавiли мечi.

Будем битись, не миритись,

ти ховався надто довго

за спиною, наче кiшка,

вслiд за мною крадучись…

 

Жаркое и трудное лето 1983-го. Для меня - перевальное. Тогда проживал я в ныне многострадальной столице «ЛНР». Но зоркие наши Органы меня достали и заставили бежать из привычной унылости Ворошиловграда (Луганска) в российскую деревню на Владимирщине. У Билыводы - о встрече с таким врагом. В мои же переживания примешалось и другое, запавшее в подкорку со времен подростковых драк с уличной шпаной. Опасности и страхи улицы странным образом слились в подсознании со стараниями Советского государства и оформились в изнурительное чувство нескончаемого гона. Такой перманентно длящийся сон. Сегодня для многих в тех местах, для близких мне людей, в том числе, он стал реальностью.

До какого-то времени местом укрытия в этом сне бывал старенький двор и убогий дом моих родителей. Ни дома, ни двора, ни переулка нашего давно нет. Есть в том районе Луганска административные здания и конь с бравым командармом Климом Ворошиловым в виде памятника. Спасаться негде. Пробуждаясь, остаешься наедине с неизбывными страхами преследования: вот-вот изловят. Надо бежать…

I навiть мати, навiть рiдна мати

мене не вийде бiльше виглядати,

i рук не покладу я ïй на плечi.

Куриться за спиною порожнеча,

не озираюсь – бо закам'янiю.

На хвилях коливається лелiя,

I cпокiй мiй – гонитва, а не втеча.

Не изныть нам «дорожных жалоб» в своем отечестве. Петра дорога настигла, едва ему двадцать стукнуло: «Ти шукав мене, хлопче, i ось я, вона…». И началась «гонитва», которой жила вся неуклюже разросшаяся страна. Подрастающие провинциалы-интеллигенты мы разжижались в этом гоне со всеми близкими и далекими своими соплеменниками, переставая быть народом, нацией.

Нет конца «у бездонного Шляху Чумацького». Но в бытовой конкретности все мы неизбежно конечны. И новый день, светло погибающий в мироздании, настигает каждого из нас, как «янгол смертi, прудкий i жорстокий». Мысль об этом, и о том, что в нескончаемом гоне так и не заложить фундамент ни дома, ни книги, пробивала холодной испариной. Видно, так больно, так ясно и предметно пронизывало, что в очень непростом 1977-м написалось как припечаталось:

Я притулку шукав. ïого нема вiднинi.

Домашнє вогнище пожежа розмела.

Пливу крiзь вас, i прямо з-пiд весла

Iз вiрша в вiрш сльоза кривава плине.

Не прошло и десяти лет после этого внятно обозначенного в 1977 году старта Билыводы, как я уже был довольно далеко от мест нашего с ним общежития. Осознавая тревожное начало лирической темы Петра Шевченко, ищу ее финал. Не нахожу. Останавливаюсь «навпомацки», на ощупь:

Нiхто менi не винен нi гроша –

нi ти, нi син, нi батько, нi Вiтчизна.

Душа тече через тригранну призму

i кольори печальнi воскреша.

 

Аз єсмь усе, що тут уже було,

аз єсмь, хто на землi iще пребуде,

аз єсмь, щоб iз ганьби i бруду

забило кришталеве джерело.

 

Нiхто менi не винен, але аз

i винен, i повинен, i не раз

ввiйти i вийти крiзь тригранник свiту,

умерти, народитися i жить.

 

I знову народитися i жити,

аж поки бiлим стане бiлий свiт.

Петро Бiливода, Радянський Союз.

(«Трёхгранный сонет» из цикла «Сонеты для друзей и врагов»)

Если это желанный финал, то слишком прекраснодушный…

1. Эсхатология Белой Воды.

Настоящий лирик творит сюжет одной единственной Главной Метафоры. Она ключ к его Тексту. Расшифровка этого скрытого сопряжения поэта с миром - расшифровка лирического кода поэта. Главная Метафора Петра Шевченко являет себя в поэтическом псевдониме - Билывода. За ним – страна-миф, крестьянский мир, утраченный потомками исконных земледельцев. В истоках лирического сюжета Билывода пытается укрепить фундамент крестьянского Дома, корнями проникающего в первобытную почву человечества.

Предивний вдома був паркан.

Пiд ним кохану я чекав.

Предавнiй птах з людським обличчям

нам вiчне щастя вiщував.

Паркан весною парував,

В землi землею пiдростав,

неначе наш селянський бог

поволi пальцi вистромляв

i нас од свiту затуляв…

 

Там, в подземных глубинах, и все предки лирического героя, земляные и древесные. Потомки их хотят быть такими же - друг с другом сплетаться, друг в друга прорастать. Рождается мифландия Белая Вода.

Карта ее набрасывалась во время журналистских странствий Петра по Луганской области и расшифровки местных топонимов - в том числе, и родины поэта, райцентра Беловодск. Его лирический герой в истоках - пантеист, не дозревший до восприятия жития Богочеловека, до книжной «латыни».

Но прочность мифа о Белой Воде оказалась иллюзорной. В мифландии этой, кромебеловодского землероба Омелька, поселились и опасно воинственные шулики из мифической же Шуликовки. Они-то готовы, кажется, как и жители железной Литвиновки, вместо плуга ощутить в руках гранатомет, например. Не успел крестьянский Дом укрепиться, как поспешил обрушиться. И его дитя, только явившись на свет, уже готово выкатиться туда, где курится «чорний бiлий свiт» реальной нашей истории, мало похожей на сказку.

Мироздание, возводимое поначалу в стихах Билыводы, не столько дом, сколько материнская утроба, которую вряд ли будет «возделывать» младенец, с нею сросшийся и ею оберегаемый. Между тем, образ то ли птенца, то ли человеческого дитяти, у гибельного края гнезда находящегося, возник еще в ранних стихах поэта. А чуть позднее обнаружится и образ Телесика из украинских сказок – на реке в золотом челноке. И все бы хорошо, если бы не змея коварная, обернувшаяся матерью Телесика и едва не сожравшая хлопчика. Сказка глубоко въелась в младенческую память Билыводы. Его лирический герой-дитя неумолимо втягивается из оконца материнской утробы в отверзшийся зев той самой змеи.

I тiльки в минуле пробито вiкно,

i дихає в отвiр вiкна курява…

як в отвiр вiкна на човнi я пливу…

 

Внутри материнской утробы, внутри мифа, бессмертие было ему обеспечено. Вовне его история обретает сроки. Жизнь пророчит смерть. Оставаясь дитятей, лирический герой с грозной определенностью чувствует не только конец мифа, но свой собственный: «Як ота кульбаба / додолу осипаеться мiй рiд…». Из стихов в стихи кочует этот образ, упрямо требуя реальных жертв. Может быть, потому процитированные строки после гибели Петра Шевченко выглядели пророчеством2.

За чертой 25-летия его стихи пугающе быстро обрели невероятную зрелость и глубину. Наслаиваясь, они плотно складывали суть Главной Метафоры: крушение Белой Воды и произрастание на ее обломках советского бездомья.

я в райцентрi народився, i мене

в роддомi переплутали случайно

з таким же безiменним немовлям.

А сам собi я iменi не дам…

Нам iмена провiнцiя дала.

ремесла, долi, далi и дiла…

 

Ни дома, ни предков, ни родных у преобразившегося лирического героя. Есть разбросанное по дорогам провинции под названием Радянський Союз бывшее родовое тело Белой Воды. Утрачена и родовая («древесная») речь. Вместо нее - чудовищный «новояз» перепутий, почему-то считающийся на Донбассе русским языком. Поэт называет новые адреса прописки лирического героя, новые приметы его мировосприятия.

Ми всi в райцентрi народилися, i нас

в роддомi переплутали случайно

i розвели по свiту так далеко,

що не зведе до купи i лелека.

 

Материнская утроба, утратив силу оберега, зияет могилой. Отец? Он – хтонический демон, призрак, что угодно – но не человек. Любое стихотворение, в котором, так или иначе, возникает его тень, - эпитафия. Да и сам лирический герой Билыводы не в состоянии обрести зрелое отцовство. Легче в небытие свалиться…

Я бачу сон. Один i той же:

мантачка в скреготi терпкiм –

мiй бiдний батько гострить косу,

шануе iз обох бокiв.

Вже випив трохи. Вчить косити:

«Стiй мовчки! Слухай, бо пiду…»

Мовчу, мовчу. Останнiй вiтер

хитнув його, як лободу.

I хтозна, що його робити?

Я й сам в тi трави упаду.

 

 

2. Где брат твой, Авель?

Бедное дитя пытается собрать рассеянный в отечественной истории дом и род. Кличет в пустоту. Кого? Отца? Брата? На самом деле, себя - потерянного:

Я тобi призначаю побачення, брате,

бiля нашоï хати.

Бiля хати порожньоï будем стояти,

будем мовчки мовчати,

лише дверi дощатi

вiтер буде хитати…

 

Лирическому герою Билыводы не узнать перерождения-воскрешения в ипостаси личностного «я». События последних лет постсоветского нашего жития-бытия показывают, что исторической взрослости мы не обрели, хотя изо всех сил имитируем гражданскую зрелость в форме заданного Начальником единомыслия.

Дiд помер, сховали бабу,

батька-матерi нема,

нам з тобой лишилась хата,

тiльки хата з самана.

Я оцю прокляту хату

кирпичами обложу,

за стiною, за товстою

«Ладно-ладно», - я скажу.

«Ладно-ладно», - на колiно

я дитину посаджу.

Ладно-ладно, син нерiдний,

станеш рiдним, а затим

нам з тобою буде видно

не старий, а новий дiм…

 

 

Дом возвести не смог, а делает вид, что тот уже красуется: «А в тiм домi дверi новi,/ стiни в нiм не самановi, /i там криша не горбата - /словом, зовсiм нова хата…» Самообман: не сторож он дому своему, даже и воображаемому. Заклинания не помогают душе, не обретшей зрелость личностного подвига. Единственная реальность - вокзально-привокзальное пространство, перечеркнутое вдоль и поперек дорогами в «дурную бесконечность». Здесь земляным богом крестьянского мироздания и не пахнет. Есть «бог железной дороги», «шальной ветер-суховей», «смерч-смерть» и т.п. «Металевий байдак», дорожно-придорожный дом, как колыбель за плечами цыганки, - таков адрес прописки вечного советского дитяти ХХ века. И от ужаса с ним приключившихся превращений, а может, от тупикового легкомыслия он разыгрывает свой маргинальный буфф…

А що таке? Ми весело живем:

учора почали робить дорогу…

… Ну, ладно. От, припустим, ми дорогу

робить закiнчим, i куди ж по нiй

доiхать можна буде? Наша хата,

вважай, що на обочинi стоïть,

коли б поставить хату на колеса,

то можна жить i ïхать, ïхать – жить…

От зараз ми розкидаєм асфальт,

тодi його лопатами пригладим,

катком придавим, щоб не ворушивсь,

i викотимо хату на дорогу.

А що таке? Ми весело живем!

 

Это голос вечного Квартиранта, Учитель которого – «у кабiнi водiй». Прописка - в «доме», который качается у мессии-шоферюги за спиной, наподобие цыганской заплечной колыбельки.


 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Кто в ответе?
  • 17 ИЮЛЯ. ВЧЕРА И СЕГОДНЯ
  • Весенней поступью крадётся ночь в мой дом
  • ПРО «ФИГНЮ» НИ О ЧЕМ.
  • Памяти побратима


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Август 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123456
    78910111213
    14151617181920
    21222324252627
    28293031 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    7 августа 2017
    Уроки классики
    27 июля 2017
    Смерть Поэта

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2013. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.