Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

«ЭТО БЫЛ НЕ ПОДВИГ, НО ПОСТУПОК…» Публицистика |

Елена Кисловская

 

«ЭТО БЫЛ НЕ ПОДВИГ, НО ПОСТУПОК…»

                                 (Из цикла «Люди твои, Дружковка»)

 

Сравнительно недавно по телевидению демонстрировали многосерийный художественно-документальный фильм об уникальном человеке, ясновидце и гипнотизере Вольфе Мессинге. Безусловно, отражение в нем нашли далеко не все исторические факты, так как до сих пор живы те, кто не заинтересован в их огласке. Но даже немногие факты, которые были представлены зрителям, оставляли ощущение необычайного по своей силе дара, способного предотвратить или хотя бы предупредить многие мировые катаклизмы.

 

Например, в начале 60-х годов прошлого столетия, когда весь мир стоял на грани ядерного конфликта между СССР и США,  только решение Хрущева о демонтаже ракет с ядерными боеголовками на Кубе помогло этот конфликт урегулировать. И решающую роль в том, что Хрущев принял именно такое решение, сыграл именно Вольф Мессинг. Фильм я смотрела с большим интересом, но даже предположить не могла, что через полтора-два месяца буду общаться с человеком, служившим на Кубе в 1962-63 годах во время так называемого Карибского кризиса.

 

Николай Прокофьевич Сидорин родился 13 декабря 1941 года (записали 9 января 1942 года) в селе Петровка Константиновского района. Закончил строительное училище в Константиновке, в армию был призван 22 ноября 1961 года. Сначала служил в Липецке, затем в учебном полку в Саратове, где получил специальность «электромеханик-дизелист». Как-то спустя время его вызвали в штаб и объявили: поступила шифрованная депеша о том, что для выполнения специального правительственного задания нужны высококвалифицированные , дисциплинированные, политически грамотные, физически развитые и морально устойчивые люди, к которым причислили и Николая.  Он заполнил анкету, а вскоре его и еще нескольких ребят переодели в парадную форму и отправили в Москву, в генеральный штаб военно-воздушных сил СССР. Их принял генерал и обратился к ним со следующей речью: «Нужно послужить, ребята. Возможно, где-то далеко, за океаном, возможно, придется воевать и даже погибнуть. Решение принимайте добровольно. Если кто-то откажется, он будет отправлен назад, в свою часть или любую другую, какую укажет».

 

Сегодня, наверное, молодым трудно понять, что испытывали девятнадцатилетние парни в этот момент, как непросто им было принять решение. Шёл 1962 год. Велись разговоры о холодной войне, ядерной угрозе. Заграница для большинства советских граждан была чем-то невероятно запретным и далёким. Больше никогда не вернуться, не увидеть близких… При одной мысли об этом сжималось сердце. Но никто не отказался выполнить спецзадание .

 

«Нас отправили в поселок Новодыбково Брянской области, - вспоминает Николай. – Там я получил технику, привел её в порядок. Никто из нас и предположить не мог, куда же мы всё-таки попадём. Служили, как обычно, выполняли добросовестно свои обязанности. Тут приказ: сдать тёплые вещи, грузить в эшелоны технику – тактические ракеты радиусом действия 250 километров. Погрузились, прибыли в Балтийск. Возле эшелонов офицерские дети и жёны целуют мужей и отцов, плачут. Стало как-то не по себе, думаю – наверное, ждет нас всё-таки что-то серьезное, а ведь не хотелось в это верить. Местных жителей, продающих на перроне еду, фрукты, к эшелонам не подпускали. А есть так хочется – желудок сводит. И тут одна женщина бросила в окно яблоки. Ем и плачу  - словно прощаюсь. Всю технику на торговые корабли «Лесозаводск» и «Коми-лес» грузили сами, в режиме строгой секретности – труд адский. Погрузились, вышли в открытый океан, и только там узнали, что идём защищать Кубинскую революцию.»

 

На подходе к Кубе стали поступать запросы с американских военных кораблей: цель следования, какой груз. Требовали даже провести осмотр груза, но по принятым соглашениям это не разрешалось. Разгружались тоже сами. Первое впечатление – неимоверная жара, обилие цитрусовых, сахарного тростника, и то, что страна готовится к войне. Ещё на кораблях всех переодели в штатскую одежду. Разместили новоприбывших в казармах бывшей американской автошколы в 40 км от базы Гуантанамо. Провели строжайший инструктаж: никаких лишних разговоров, на провокации не поддаваться. Поставили задачу: научить кубинцев обращаться с техникой, при необходимости отстоять Кубу.

 

«Американцы, или, как их  называли местные, янки, вели себя очень развязно, нагло, по-хозяйски, - продолжил рассказ Николай Прокофьевич. – К нам население относилось очень доброжелательно. Кубинцы смотрели на нас, как на инопланетян: им рассказывали, что СССР – большая страна, где построен коммунизм, где все равны, нет бедных и богатых. Они, особенно молодежь, подходили к нам, старались дотронуться,  особенно к волосам, называли нас «перу-бланка» - беловолосые.  Они ведь загорелые, темноволосые, а наши волосы выгорали на солнце. Когда мы оказались в городе Сантьяго де Куба (с него началась революция, что-то вроде кубинского Ленинграда), молодёжь окружала нас, выпрашивала сувениры – чаще всего это были армейские сигареты со звездочкой на боку. А за пачку, где звезда побольше, чуть ли не дрались. Даже расческу и футляр от неё пришлось отдать.

 

На базе шла обычная, будничная работа, конечно, тяжелая, но нам было не привыкать. Чувствовалось, конечно, общее напряжение: мир в эти годы висел на волоске. Уверен – если бы не мы, Кубу бы американцы стали бомбить точно.»

 

 Запас продуктов, отправляясь на Кубу, брали  из расчета на год, но буквально в первые же месяцы они пропали: у Николая Прокофьевича и по сей день осталась привычка – перед тем, как съесть кусочек сухаря, постучать им по столу (в сухарях в первую очередь заводились черви). Потом все продукты списали, и снабжение взяли на себя кубинцы.

 

Всё на Кубе было экзотическим: ни тебе привычных скворцов, воробьёв, ласточек – вместо них стаи попугаев, даже растения ядовитые: Николай как-то съел буквально несколько ягодок, похожих на наш виноград, и получил сильнейшее отравление, а, прогулявшись под деревьями, лечил ожог – роса, попавшая на кожу, вызвала язвы. Донимали москиты – спать можно было только под специальным пологом, ходить в антимоскитной сетке. Там же, на Кубе, пришлось Николаю пережить самые сильные в своей жизни потрясения. Среди них – ураган Флора, когда сносило крыши домов, ломало деревья, пять суток, не переставая, шел ливень. А однажды пришлось добираться на базу из города ночью по размытой дороге. Машина застряла, шофер остался в ней, Николаю же пришлось идти самому, чтобы позвать на помощь. И когда перед ним вдруг выросли силуэты вооруженных людей, он испытал страх – чуть ли не единственный раз в жизни: слово «русский» решало его судьбу. Если свои – значит, спасение, американцы или их сторонники - значит, это могли быть последние минуты его жизни. И только в палатке, услышав в трубке полевого телефона русскую речь, он смог вздохнуть с облегчением.

 

И ещё  пережил Николай серьезную аварию, после которой ему сказали: «В рубашке родился». Отделался он сильнейшим сотрясением мозга да вывихом. Очнулся в гражданской местной больнице утром, а по всему периметру ширмы, за которой лежал – головы кубинцев: интересно ведь на русского посмотреть. Медсестра, полная негритянка, практически от него не отходила: не дай Бог, что-то случится, - Кастро расстреляет. Всех его попутчиков, с которыми он тогда попал в аварию, после лечения комиссовали, - травмы оказались очень серьёзными.

 

А ещё в минуты отдыха писались стихи и песни – тетрадь с ними Николай Прокофьевич хранит до сих пор, спустя 47 лет. В бесхитростных строчках – тоска по Родине и гордость от того, что свой долг каждый выполнил с честью:

«И легче нам от Родины

вдали

Переносить известные невзгоды,

Когда, встречая наши

 корабли,

Ликуют люди Острова Свободы.»

В 1963 году поступил приказ демонтировать стратегические ракеты с ядерными боеголовками и передать кубинцам тактические ракеты, а также всю технику.

 

Передача была торжественной – на неё съехался руководящий состав кубинских вооруженных сил во главе с министром обороны, братом  Фиделя Кастро Раулем. Кубинцы были в военной форме и с русскими автоматами, наши ребята – в светлых рубашках и черных брюках. Офицерам вручили по коробке кубинских сигар, сержантам – грамоты. Такая грамота хранится у Н.П. Сидорина и по сей день.

 

Все вещи сданы были тоже, но отправки на Родину пришлось  ждать ещё месяц – спали на голых сетках. А затем пришел пароход «Победа» - точная копия «Нахимова». У трапа стояли комполка, командиры рот и взводов, лично вручая билеты своим бойцам. Провожали пароход до выхода из бухты кубинские катера, офицеры на них стояли навытяжку, держа руку под козырёк.  Если на Кубу шли 19 суток, то в СССР – 22 суток. На пароходе были ресторан, бассейн, бар – всё очень комфортабельно. В Севастополь пришли ночью, утром вручили пакеты с документами, в Симферополь и – на родину. Николай вернулся в Дружковку, на военный учет его ставили в Краматорске и, просмотрев бумаги, удивились: это правда, что вице-адмирал флота СССР Мельников дважды объявлял вам благодарность? Конечно, правда: Николаю ведь довелось дважды участвовать в погрузке техники, а после каждой из погрузок всему личному составу вице-адмирал объявлял благодарность.

 

В Дружковке Н.П. Сидорин работал на машзаводе и на метизном заводе, но совсем немного, а более 40 лет отдал фарфоровому заводу: строил его, будучи каменщиком, а затем трудился электриком. Стал ударником девятой и одиннадцатой пятилеток, награждён медалью «За трудовую доблесть», медалью «Ветеран труда», все грамоты и сосчитать трудно. Женился на дружковчанке Нине, родилось двое сыновей, Андрей и Валерий, о которых Николай Прокофьевич с достоинством говорит: «Я ими доволен». Андрей побывал в Афганистане, Валерий  служил в чернобыльской зоне. У Нины Андреевны и Николая Прокофьевича трое внуков. На вопрос, вспоминает ли он Кубу, Н.П. Сидорин ответил, не задумываясь: «Чуть ли не каждый день. Там и дружба была настоящая, и отношения складывались действительно человеческие. Да и экзотику кубинскую забыть трудно. Только рассказывать об этом как-то неудобно: никакого подвига мы не совершали. Когда принимали решение отправляться на Кубу – это действительно был поступок, а всё остальное – будни и ежедневный труд.»

 

Общаясь с Николаем Прокофьевичем, я поймала себя на ощущении надежности и основательности, исходивших от этого человека. Вспомнились строчки харьковского поэта Льва Болдова:

«Это старая школа.

Её нам застать повезло.

Это старые кадры –

наставники наши

и судьи,

Что несли, как огонь

 олимпийский,

своё ремесло

В загрубевших руках-

в этом самом

надежном сосуде!»

 

Для таких людей дело всегда оказывалось на первом месте, они никогда не кичились своими достижениями, а стремились передать их подрастающему поколению. Они работали достойно и жили достойно, считали – иначе и быть не должно. И жутковато стало при мысли о том, что таких людей становится катастрофически мало, а у молодежи совсем иные ценности – профессиональные и личностные : сегодня не модно быть честным и порядочным, трудолюбивым и совестливым, на первом месте оказывается материальное благосостояние, положение в обществе. И забывается при этом: общество-то базируется только на таких людях, как Николай Прокофьевич, и без таких, как он,  будущее построить невозможно. Каждый, кто кричит, как он тяжко и плодотворно работает, на самом деле занимается только самоутверждением, и ничем иным. Может, и наступит когда-нибудь пора истинных тружеников, только кому их достанется выращивать?

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Владу Клёну
  • Памяти побратима
  • Зажимая боль в горсти
  • Стихи о бабуине


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Октябрь 2019    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123456
    78910111213
    14151617181920
    21222324252627
    28293031 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Вчера, 00:54
    Стихи

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2019. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.