ТЫ КТО?

Виктор Шендерович
ТЫ КТО?



Александру Сергеевичу Пушкину гадалка нагадала смерть от белой головы - и он погиб от руки блондина.

Игнату Петровичу Буракову гадалка нагадала казённый дом, дальнюю дорогу и кучу других неприятностей, но ничего этого с ним не произошло, и прожил он долгую жизнь, и на восьмом её десятке отшибло у Игната Петровича память.

Обнаружилось это так: однажды не смог Игнат Петрович вспомнить, где лежит его серпастый-молоткастый, и, стоя посреди комнаты, долго шлёпал себя ладонями по ляжкам. Когда же супруга его, Елена Павловна, спросила, чего он, собственно, шлёпает, Игнат Петрович тускло на неё посмотрел и спросил:

- Ты кто?

Супруга не нашлась, что ответить на этот простой вопрос, и завыла белугой. В тот же день Игнат Петрович забыл: кто он, как его звать, и всё остальное, что ещё помнил к тому времени.

Приехали люди в белых халатах, померяли Игнату Петровичу давление, пощупали большой, союзного значения живот и начали водить перед его бурым носом молоточком - и водили им до тех пор, пока к склерозу Игната Петровича не прибавилось косоглазие. Большего врачи добиться не смогли и, прописав цикл уколов, уехали восвояси.

Уколы Игнат Петрович переносил мужественно - только, спуская штаны, всякий раз спрашивал медсестру:

- Ты кто?

Через неделю Елена Павловна, которая на этот вопрос отвечала два раза в час, села на телефон и через мужа снохи двоюродной сестры шурина добыла адрес одного старичка-боровичка, который, говорили, мог всё.

Старичка привезли аж из-под Подольска на машине зятя. Войдя, он деловито просеменил в комнату, наложил пухленькие ручки на голову Игнату Петровичу и тихим голосом сказал:

- Вспоминай.

После чего пошёл в ванную и тщательным образом руки вымыл.

Получив затем от Елены Павловны несколько зелёных бумажек, старичок не торопясь поскрёб их, спрятал в зипунчик и засеменил прочь.

- Ой, а мне можно?.. на всякий случай... - остановила его в дверях Елена Павловна.

- Конечно-конечно! И ты вспоминай, - погладив её по голове, разрешил старичок - и был таков.

Внушение дало результаты совершенно волшебные. Зятева машина ещё только выезжала со двора, а Игнат Петрович уже пошёл к платяному шкафу. "Вспомнил, вспомнил!" - приговаривал он и бил себя по голове серпастым-молоткастым.

Дело пошло, как по маслу. В тот же день Игнат Петрович вспомнил, кто он, и как его звать. Опознанная супруга всплёскивала руками и приговаривала: "Ай да старичок!"

Старичок, действительно, оказался ничего себе.

Наутро Игнат Петрович пробудился ни свет ни заря, потому что вспомнил во сне речь Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева на восемнадцатом съезде профсоюзов. Причём дословно.

Выслушанная натощак, речь эта произвела на Елену Павловну сильное впечатление - отчасти, может быть, потому, что остановиться Игнат Петрович не мог, хотя попытки делал.

Произнеся на пятом часу заветное - "бурные продолжительные аплодисменты, все встают", Игнат Петрович изумлённо пробормотал: "Вон чего вспомнил", - и без сил упал на тахту.

За завтраком Елена Павловна с тревогой поглядывала в сторону мужа, опасаясь, что тот опять заговорит. Но измученный утренним марафоном, Игнат Петрович молчал, как партизан, и первой заговорила она сама.

- Moscow, - сказала она, - is the capital of the USSR. There are many streets and squares here!

Хотя хотела всего лишь спросить у Игната Петровича: не будет ли тот ещё гренков?

Игнат Петрович поперхнулся глотком какао, а то, что проглотил, пошло у него носом.

- Ты чего? - спросил он, отроду не слыхавший от жены английского слова.

- Moscow metro is the best of the world, - ответила Елена Павловна, удивляясь себе. - Ой, мамочки! Lenin was born! - крикнула она, и её понесло дальше.

Процесс пошёл. Через час Бураков, не в силах удержать в себе, уже рассказывал супруге передовицу "Собрать урожай без потерь!" из августовской "Правды" какого-то кромешного года. Супруга плакала, но Игнат Петрович был неумолим. Кроме видов на давно съеденный урожай, Елена Павловна узнала в этот день данные о добыче чугуна в VI пятилетке, дюжину эпиграмм Ник.Энтелиса и биографию Паши Ангелиной.

На сон грядущий Игнату Петровичу вспомнились: фамилии Чомбе, Пономарёв и Капитонов и словосочетание "дадим отпор". В антракте между приступами, Игнат Петрович лежал на тахте с выпученными глазами и слушал излияния супруги.

Воспоминания Елены Павловны носили характер гуманитарный: она шпарила английские topics про труд, мир и фестиваль, переходя на родной язык только для того, чтобы спеть из Серафима Туликова, помянуть добрым словом царицу полей и простонать: "О господи!"

Только перед самым сном Елену Павловну отпустило, и она звонко несколько раз выкрикнула в сторону Подольска: "Сука! сука! сука!"

На рассвете Игнат Петрович (была его очередь) произнёс речь Хренникова на съезде композиторов, а за завтраком с большим успехом изобразил Иосипа Броз Тито с карикатуры Кукрыниксов. К счастью для супруги, наблюдать всё это ей пришлось недолго: в семь утра она приступила к исполнению ста песен о Сталине - и уже не давала себя отвлечь ничем.

Дело принимало дурной оборот. Коммунистическое двухголосие, доносившееся из окон дома в центре Москвы, начало привлекать внимание. К вечеру по городу поползли слухи, что в районе Кропоткинской начала функционировать партъячейка истинно верного направления. Под окнами начали собираться староверы с портретами. Ночью на фасаде дома появилась надпись, призывающая какого-то Беню Эльцина убираться в свой Израиль, а в половине седьмого утра, судя по понёсшимся из открытых окон крикам "Расстрелять!" и "Говно!", Игнат Петрович дошёл до ленинского периода в развитии марксизма.

Супруга, всхлипывая и из последних сил напевая "Варшавянку", уже писала срочную телеграмму в Подольск.

Старичок приехал к полудню.

- Что ж ты наделал, ирод? - с порога закричала на него Елена Павловна. - The Great October Socialist Revolution!

- Чего? - в ужасе переспросил старичок.

Елена Павловна только замахала руками. В комнате, сидя в кресле со стопкой валокордина, осунувшийся Игнат Петрович бормотал что-то из переписки Маркса с Лассалем. Старичок, вздохнув, почесал розовую лысинку.

- Дозировки не рассчитал, - признался он наконец. - Передержал. Теперь уж... - и развёл окаянными руками.

- Верни! - закричала тогда Елена Павловна. - Lenin died in nineteen twenty four! - Верни всё как было! Сейчас же!

- Хорошо, - покорно согласился старичок. - И тебя, что ли, тоже?..

- Да!

- Не желаешь, стало быть, помнить? - осторожно уточнил старичок.

- Не-ет! - крикнула Елена Павловна и, рыдая, звонко запела: "Здравствуй, милая картошка-тошка-тошка-тошка!.."

- Товар - деньги - товар, - откликнулся из кресла Игнат Петрович.

- Ясно, - вздохнул старичок. Он ласково погладил женщину по седым волосам и тихо разрешил:

- Забывай.

К вечеру того же дня староверы ушли из-под притихших окон и шумною толпой откочевали обратно к музею Ленина, где начали раздавать прохожим листовки с требованием добиваться от дерьмократов расследования по делу о похищении двух коммунистов-ленинцев.

А Игнат Петрович с Еленой Павловной живут между тем и по сю пору - там же, на своей квартире. Живут хорошо, мирно; только каждое утро, встав ото сна, спрашивают друг друга:

- Ты кто?


БЕЗ СМЫСЛА


Когда Павлюк уже стоял на табуретке с петлёй вокруг тощей кадыкастой шеи, ему явился ангел и сказал:

- Павлюк!

Павлюк оглянулся. В комнате было совершенно пусто, потому что ангел не холодильник, его сразу не видать. Так, некоторое сияние у правого плеча.

- Павлюк! - повторило сияние. - Ты чего на табуретке стоишь?

- Я умереть хочу, - сказал Павлюк.

- Что вдруг? - поинтересовался ангел.

- Опостылело мне тут всё, - сказал Павлюк.

- Ну уж и всё, - не поверил ангел.

- Всё, - немного подумав, подтвердил Павлюк и начал аккуратно затягивать петлю.

- А беленькой двести? - спросил ангел. - На природе?

Павлюк задумался, не отнимая рук от верёвки.

- Если разве под картошечку... - сказал он наконец.

- Ну, - согласился ангел. - С укропчиком, в масле... Селёдочка ломтиком, лучок колечком...

Павлюк сглотнул сквозь петлю.

- А пивка для рывка? - продолжал ангел. - На рыбалке, когда ни одной сволочи вокруг. Да с хорошей сигаретой...

Павлюк прерывисто вздохнул.

- А девочки? - не унимался ангел.

- Какие девочки?

- Ну, такие, понимаешь, с ногами...

- Ты-то откуда знаешь? - удивился Павлюк.

- Не отвлекайся, - попросил ангел. - А в субботу с утреца - банька, а в среду вечером - "Спартак"...

- Чего "Спартак"? - не понял Павлюк.

- Лига Чемпионов, - напомнил ангел.

- Неужто выиграют? - выдохнул Павлюк.

- В четвёрку войдут, - соврал ангел.

- Надо же, - сказал Павлюк - и улыбнулся. Петля болталась рядом, играя мыльной радугой.

- Ты с табуретки-то слезь, - предложил ангел. - А то как памятник, прямо неловко...

Павлюк послушно присел под петлёй, нашарил в кармане сигарету. Ангел дал прикурить от крыла.

- И что теперь, на работу? - робко спросил Павлюк.

- На неё, - подтвердил ангел.

- А потом что? Опять домой?

- Есть варианты, - уклончиво ответил ангел.

Павлюк ещё помолчал.

- Ну хорошо, - сказал он наконец. - Но смысл?

- Какой смысл?

- Хоть какой-нибудь, - попросил Павлюк.

- Зачем? - поразился ангел.

Павлюк помрачнел.

- Потому что без смысла жить нельзя!

- Вешайся, - сказал ангел. - Смысла ему! Вешайся и не морочь людям голову!

 http://www.shender.ru:8080/books/list/text/?.file=326

Комментарии 1

Редактор от 30 января 2012 14:25

 Образно, живо, - поневоле воспроизводится в воображении как реальность. Прочла с большим интересом рассказы Виктора Шендеровича. С уважением, Алевтина Евсюкова

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.