Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

КОЗЕЛ В ОГОРОДЕ Проза |


КОЗЕЛ В ОГОРОДЕ

Товарищ лектор, в чем цель жизни?
Г.Шенгели


На эстраду провинциального клуба вылез громадный небритый человек в
зловещем фраке.
Он громко откашлялся и затем сиплым шепотом спросил:
- А где же аккомпаниатор?
- Помилуйте, товарищ лектор, - встревожился Саша, - лекция ведь!
Самогон ведь. И борьба с ним. Какая же может быть тут музыка?
- Лекция? Гм... А может быть, спеть все-таки что-нибудь, а? Из
"Демона", а?
- Хе-хе! Лекция ведь.
- А я, ей-богу, лучше спою! Чесс... слов... Этакое что-нибудь...

Н... на земле весь р-р-род людской
Ча-тит адин кум-м-мир свящ... е-э-ээ...

- Что вы, что вы! Лекция ведь. Самогон ведь и, так сказать, борьба. Так
у нас и на афише написано.
- Разве? Ну ладно! Гм... гм...
Человек во фраке густо откашлялся, взялся руками за шею, мотнул головой
и стал в позу.
Председатель позвонил.
- Товарищи, призываю вас к порядку! Сейчас товарищ из центра будет
докладать на тему о самогоне и так и далее. Тема очень важная в общественном
смысле трудящихся, и которые, может, предпочитают танцы, то те могут
покинуть аудиторию. Слово представляется товарищу из центра.
Докладчик посмотрел вокруг голубоватыми глазами, качнулся и сказал:
- Товарищи! В этот грозный час, когда Республика Советов стонет перед
кознями наемников мирового капитализма, мы не можем оставаться
индифферентными. Все как один! Верно я говорю?
- Верно, - одобрительно подтвердили из зала.
- Да, товарищи! Мы все, как один, должны встать на борьбу с самогоном!
Тысячи людей пьют самогон, и тысячи людей отравляются ежедневно этим
злостным ядом, который разрушает организм. Верно я говорю?
- И даже слепнут, - сказал из зала деловитый бабий голос.
- В-в-верно, гражданка! Оч-чень дельное замечание! Именно - слепнут.
Бывает. И глохнут. Чесс... слово... Итак, товарищи, мы видим, что самогон -
это страшный яд, который бич. А почему?
Докладчик обвел притихшую аудиторию грозным взглядом.
- А па-а-чему?
Он выдержал эффектную паузу и, в достаточной мере насладившись тишиной,
повысил голос:
- А потому, дорогие товарищи, самогон приносит вред, что очищать его
как следует до сих пор не научились... А что может быть проще - очистить
самогон? Пара пустяков. На одно ведро самогона берется три фунта простой,
обыкновенной, ничем не замечательной соли.
- Крупной или мелкой? - быстро спросили из зала.
- Лучше всего мелкой. Но, конечно, можно и крупной. Ну-с, затем
насыпают эту соль в самогон и сверху ведро прикрывают чем-нибудь теплым.
Одеялом, например.
- А подушкой, товарищ лектор, можно?
- Можно и подушкой! Даже подушкой лучше. Да, дорогие товарищи! Затем
надо взять фунтов пять-шесть простой, примитивной клюквы...
- Клюквы! - восторженно взвизгнула баба из третьего ряда, хлопая себя
по бедрам. - Ах ты ж боже ж мой! Клю-у-квы!
- Именно - клюквы! - торжествующе воскликнул лектор. - Обыкновенной что
ни на есть клюквы. И варить вышеупомянутую клюкву на медленном огне,
подмешивая туда квасцов, мелу, соды...
- А квасцов-то много?
- А соды-то?
- Товарищ лектор, а как же, ежели...
- Тише! Тише! Дайте слушать! Не напирайте! Квасцов-то много надо
подмешивать?
В зрительном зале начался шум. Задние напирали на передних. Женщины
пищали. На кафедру летели записки.
- Товарищи, не все сразу! Прошу по порядку. Вот тут поступила записка с
вопросом: "Можно ли для крепости в самогон подмешивать перцу и табаку?"
Отвечаю: ка-а-а-нечно, нет! Перец и табак, подмешанные в самогон,
действительно создают впечатление крепости, но в действительности никакой
крепости не увеличивают, а голова потом болит как проклятая. Ну-с... Итак, я
продолжаю. А когда, дорогие товарищи, клюква уварится и пустит сок, надо
взять сито, простое, наипримитивнейшее кухонное сито, которое...
Председатель побледнел.
- Товарищ докладчик, прошу держаться ближе к теме!
Публика заревела:
- Пущай выскажет! Просим, просим! Не мешай докладчику! Соды-то сколько?
Мел толченый аль куском? Да пущай еще раз про сито скажет!
Докладчик же, склонив голову и полузакрыв глаза, продолжал говорить:
- Засим, дорогие товарищи, всю эту музыку надо протереть сквозь сито в
сосуд...
- Сосут?! Ах ты ж боже ж мой, и уже сосут? А?
- Вот как здорово!
- ...в глиняный сосуд, в который перед этим положить...
Председатель схватился за голову и бросился за кулисы. Саша стоял,
прислонившись холодным потным лбом к боковому софиту.
- Саша, - тоскливо провыл председатель, - он деморализует аудиторию! И
на доктора не похож! Может, ты ошибся, кого другого привез?
- Ничего не ошибся, - глухо сказал Саша. - Сам в гостиницу ездил, в
номер восьмой.
Председатель затрясся.
- Восемнадцатый, а не восьмой! Зарезал! Тащи его с эстрады! Не восьмой,
а восемнадцатый! Занавес! Занавес! Перепутал! В восьмом актер. Шляпа!
Саша судорожно задергал занавес.
Но было уже поздно. Лектор стоял посередине зала, окруженный
восторженной аудиторией, и отвечал на записки.
Председатель припал к щелке занавеса. Минуту его лицо выражало
отчаяние. В следующую минуту оно слегка прояснилось. Затем председатель
озабоченно покачнулся и вдруг хриплым голосом крикнул в зал:
- Товарищ лектор! Ну а как же, ежели, например, в закваску слишком
много дрожжей положишь, а она и загустеет, подлая?..
И с этими словами ринулся в самую гущу любознательной аудитории.

1923

 

  ВЫДЕРЖАЛ

  Всю неделю, до самой чистки, кассир Диабетов ходил с полузакрытыми
глазами и зубрил по бумажке:
  - Кто великий учитель? Маркс. Что является высшим органом? СТО. Что
такое социал-патриотизм? Служение буржуазии в маске социализма. Что
характеризует капитализм? Бешеная эксплуатация на основе частной
собственности. Как развивается плановое хозяйство? На основе электрификации.
Где участвовали разные страны? На Первом конгрессе Второго Интернационала в
тысяча восемьсот восемьдесят девятом году, в городе Париже. Какой бывает
капитал? Постоянный и переменный. Какова будет форма организации в будущем
коммунистическом строе? Неизвестно. Кто ренегат? Каутский. Кто депутат?
Пенлеве. Кто кандидат? Лафолетт. Кто, несмотря на кажущееся благополучие?..
Польша. Кто социал-предатели? Шейдеман и Носке. Кто Абрамович?
Социал-идиот...
  Усердный Диабетов лихорадочно сжимал в руках спасительную бумажку. Он
бормотал:
  - Только бы не перепутать... Только бы не перепутать!.. Кто депутат?
Пенлеве... Кто ренегат? Каутский... Кто кандидат? Лафолетт.
  Когда Диабетова пригласили в комнату, где заседала комиссия, перед его
глазами плавал розовый туман и в ушах стоял колокольный звон. Диабетов
преодолел жуткий страх, подошел к столу и зажмурился.
  - Как ваша фамилия, товарищ? - спросил председатель комиссии.
  - Маркс, - твердо ответил кассир.
  - Сколько вам лет?
  - Сто.
  - Род занятий?
  - Служение буржуазии в маске социализма.
  Председатель комиссии, который до сих пор пропускал ответы Диабетова
мимо ушей, высоко поднял левую бровь.
  - Гм... Довольно откровенное заявление... Ваше отношение к службе,
гражданин?
  - Бешеная эксплуатация на основе частной собственности.
  - Вот как!.. О-ч-ч-ч-чень приятно... Как же вы втерлись в советское
учреждение?
  - На основе электрификации.
  Члены комиссии странно переглянулись.
  - А когда вы, товарищ, в последний раз себе температуру мерили? -
осторожно осведомился секретарь.
  - На Первом конгрессе Второго Интернационала, в тысяча восемьсот
восемьдесят девятом году, в городе Париже, - твердо отчеканил главный
кассир.
  - У вас, товарищ, - мягко сказал председатель, - какой-то лихорадочный
блеск глаз...
  - Постоянный и переменный, - любезно пояснил Диабетов. Щеки его от
волнения и торжества тряслись, как у мопса. Левая нога выбивала дробь. Зубы
лязгали, а пальцы судорожно сжимали в кармане заветную бумажку.
  - Очень хорошо... Прекрасно! Прекрасно!.. Но вы, главное, не
волнуйтесь! Может быть, вы устали, товарищ? Присядьте, - придавая голосу как
можно больше задушевной теплоты, сказал председатель, который начал кое-что
соображать. И вдруг быстро и в упор спросил: - А какое сегодня число?
  - Неизвестно, - гаркнул Диабетов, обливаясь крупным потом и чувствуя,
что он наносит врагам последний удар.
  Члены комиссии тревожно зашептались. Секретарь на цыпочках вышел из
комнаты.
  - Очень хорошо, товарищ! - воскликнул председатель в фальшивом
восторге. - Вот и прекрасно! Вот и отлично! Вы, главное, не волнуйтесь!
Поедете в Крым... в Ялту, можно сказать... Там, знаете, солнышко... А
главное - не расстраивайтесь! До свидания, товарищ!
  Диабетов потоптался на месте и слегка охрипшим голосом сказал:
  - Я и дальше знаю... Кто ренегат? Каутский. Кто депутат? Пенлеве. Кто
кандидат? Лафолетт... Кто, несмотря на кажущееся благополучие...
  - Главное - не волнуйтесь, - сказал председатель, осторожно сползая со
стула, - мы вам верим на слово... До свидания, товарищ!..
  Сияющий Диабетов раскланялся и, остановившись у двери, широко
улыбнулся.
  - Кто социал-предатель? Шейдеман и Носке... А кто Абрамович? - И,
сделав эффектную паузу, отчеканил, интимно подмигивая комиссии: -
Социал-идиот!
  Встревоженные сотрудники окружили Диабетова:
  - Ну как?.. Что?..
  - Всех покрыл! Восемь вопросов как одна копейка! Остальные шесть сказал
сам. Верите ли, председатель даже попятился. Отпуск предлагал. В Крым. Как
одна копейка...

  1924

 

 ДВА ГУСАРА

  I

  1825 год

  Пушкин - Вяземскому

  П.А.Вяземскому (14 и 15 августа. Из Михайловского в Ревель...)

  Мой милый, поэзия твой родной язык, слышно по выговору, но кто ж
виноват, что ты столь же редко говоришь на нем, как дамы 1807-го года на
славяно-росском. И нет над тобою как бы некоего Шишкова, или Сергея Глинки,
или иной няни Василисы, чтоб на тебя прикрикнуть: извольте-де браниться в
рифмах, извольте жаловаться в стихах. Благодарю очень за "Водопад". Давай
мутить его сейчас же.

  ...с гневом
  Сердитый влаги властелин.

  Вла вла - звуки музыкальные, но можно ли, например, сказать о молнии
властительница небесного огня? Водопад сам состоит из влаги, как молния сама
огонь. Перемени как-нибудь, валяй его с каких-нибудь стремнин, вершин и тому
подобное.
  2-я строфа - прелесть! - Дождь брызжет от (такой-то) сшибки.
  Твоих междоусобных волн.
  Междоусобный значит mutuel, но не заключает в себе идеи брани, спора -
должно непременно тут дополнить смысл.
  5-я и 6-я строфы прелестны.

  Но ты, питомец тайной бури.

  Не питомец, скорее, родитель - и то не хорошо - не соперник ли? тайной,
о гремящем водопаде говоря, не годится - о буре физической также. Игралище
глухой войны - не совсем точно. Ты не зерцало и проч. Не яснее ли и не живее
ли: Ты не приемлешь их лазури... etc. (Впрочем, это придирка). Точность
требовала бы не отражаешь. Но твое повторение ты тут нужно.
  Под грозным знаменем etc. Хранишь etc., но вся строфа сбивчива. Зародыш
непогоды в водопаде: темно. Вечно бьющий огонь, тройная метафора. Не
вычеркнуть ли всю строфу?
  Ворвавшись - чудно хорошо. Как средь пустыни etc. Не должно тут двойным
сравнением развлекать внимания - да и сравнение не точно. Вихорь и пустыню
уничтожь-ка - посмотри, что выйдет из того:

  Как ты, внезапно разгорится.

  Вот видишь ли? Ты сказал о водопаде огненном метафорически, то есть
блистающий, как огонь, а здесь уж переносишь к жару страсти сей самый
водопадный пламень (выражаюсь как нельзя хуже, но ты понимаешь меня).
  Итак, не лучше ли:

  Как ты, пустынно разразится.

etc. А? или что другое - но разгорится слишком натянуто. Напиши же мне: в
чем ты со мною согласишься. Твои письма гораздо нужнее для моего ума, чем
операция для моего аневризма. Они точно оживляют меня, как умный разговор,
как музыка Россини, - как похотливое кокетство итальянки. Пиши мне, во
Пскове это для меня будет благодеянье. Я созвал нежданных гостей, прелесть -
не лучше ли еще незваных. Нет, cela serait de l'esprit.
  При сем деловая бумага, ради бога, употреби ее в дело...
  Пушкин.


  II

  1934 год

  Сашка - Петьке

  Дорогой Петька! Пишу тебе, увы, из Михайловского, так как все более или
менее приличные дома отдыха уже, гады, расхватали. В Узком - ни одной койки,
в Малеевке - ни одной, в Абрамцеве - ни одной.
  О Сочи и Гаграх я уже и не говорю. Сам понимаешь! Чуть б было не попал
в Поленово, - обещали отдельную комнатку! - буквально рвал зубами, рыл носом
землю, колбасился, как тигр, и все-таки какой-то сукин сын из горкома увел
комнату на глазах у всех прямо-таки из-под носа. Так что приходится торчать
в Михайловском.
  Вот гады! Не могу успокоиться!
  Но, впрочем, тут не так уж плохо: имею совершенно отдельную комнату,
шамовка довольно-таки приличная, можно по блату иметь за обедом два раза
сладкое. Компания тоже ни хрена себе, подходящая. Ребята свои. Ты их знаешь.
Васька-беллетрист из горкома, Володька-малоформист из месткома и
Жорка-очеркист из группкома. Конечно, бильярд, волейбол, вечером немножко
шнапса и все прочее. Одним словом, творческая атмосфера вполне подходящая.
  Кстати, о творческой атмосфере. У меня к тебе небольшое литературное
дельце. У нас тут распространился странный слух, что отменяется сухой паек.
Неужели правда? Ради бога, сообщи спешно, что и как, а то ребята сильно
беспокоятся. Лично я не верю. Какое же это искусство без сухого пайка?!
Абсурд!! Наверное, обывательская трепотня!
  Кроме того, очень прошу тебя, если будешь в центре, не поленись зайти в
издательство, к Оськину, в бухгалтерию, и позондируй там почву насчет
монеты. Они, понимаешь ты, мне должны по договору, под роман, две с
половиной косых. Полторы я уже отнял, осталась одна. Но дело в том, что
рукопись у меня еще не готова (сам понимаешь!). А дублоны нужны до зарезу.
Так вот ты этому самому Оськину там что-нибудь вкрути. Вполне полагаюсь на
твою богатую фантазию: скажи, болен, или там в творческой командировке, или
там что-нибудь в этом роде.
  Как тебе понравился последний роман Андрюшкина? Главное, с кем?! С
Катькой!! Вот уж номерок!
  Последний анекдот знаешь? Идут отец и сын мимо памятника Пушкину. И сын
спрашивает: "Папоцка, это Пуцкин?"
  По-моему, гениально! Впрочем, до тебя уже, наверное, дошло.
  Что ты скажешь насчет последнего письма в редакцию Женьки Манькина? Не
правда ли, прелесть? Вот сволочь Женька, как здорово насобачился писать
письма в редакцию!
  Каков язык! Какова композиция! Каковы ритмические ходы! Какова лексика!
Прямо Вольтер, не шутя. Аж зависть берет. Нет, надо и мне что-нибудь такое
брякнуть! Только ума не приложу, что бы такое бабахнуть, не посоветуешь ли?
  Ну, дружище, будь здоров.
  Не забудь же про сухой паек и про Оськина!
  Крепко жмаю руку! Пока! Бувай!
  Твой Сашка.

  1934

 

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Владу Клёну
  • Памяти побратима
  • Зажимая боль в горсти
  • Стихи о бабуине


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Февраль 2020    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    242526272829 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Мегалит


    Лиterra


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    25 февраля 2020
    СОNТRА SРЕМ SРЕRО!

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2019. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.