Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Первые ласточки... (Из цикла "Он и она") Проза |

                                          Первые ласточки

                                Из цикла рассказов:  «Он и она»

 

               Он и она. Они жили в одной коммуналке, но учились в параллельных классах. Во дворе они проводили свободное время за теми же играми, в которые играли дети и подростки во всех уголках страны, когда-то такой необъятной. Если это была игра в «третьего лишнего», то он опоясывал её ремнём так, что   дух замирал. Но, когда наступал её черёд, она не могла не вложить в ответный удар всю накопившуюся обиду и досаду на него. Других же игроков она едва задевала ремнём. Её гнев распространялся лишь на обидчиков.

             Если они играли в лапту, то он непременно «засаливал» в неё мячом со всей энергией, и при этом – то ли иронически, то ли с азартом, ухмылялся, словно гордился, что одерживал победу над врагом. Ну, а если  ребята играли в волейбол, то он, перепасовывая мяч, с нетерпением ожидал удобного момента, чтобы режущим ударом поразить её.

             Возвращаясь из школы, которая была в двухстах метрах от дома, она, по заведённому порядку в семье, спешила на кухню, чтобы поставить чайник на электроплитку, после чего шла умываться и переодеваться. И когда дома не было взрослых, он и тут находил волю фантазиям. Стоило ей переступить порог кухни, как тут же, под его громкое улюлюканье, фонтан холодной воды  упругими  струями внезапно окатывал её с головы до ног.

             А когда случались сдвоенные уроки параллельных классов по химии, или по физике, он старался устроиться за следующим столом позади стола, где сидела она. Научившись виртуозно распускать банты, он осторожно привязывал её косы к спинке стула, после чего терпеливо ожидал либо её вызова к доске, либо звонка на перемену.

             Была у него ещё одна затея, воплощение которой он упорно маскировал. Ей  приходилось недоумевать – откуда появлялись на стендах школы фотографии, где она была запечатлена, как будто наряду с другими учениками, но, всё же, на переднем плане. В ту пору физкультурная форма девочек и мальчиков состояла из белых трикотажных маек, чёрных сатиновых трусов и белых кед или полукед, или белых носок или гольф. И вот, на одной из фотографий в такой форме она в фантастической позе, едва не падая на спину, отбивает волейбольный мяч. Снимок был сделан столь художественно, что даже явственно были видны тени струй воздуха от энергичного движения рук и ног при броске всем корпусом. Конечно же, преподавателю физкультуры снимок пришёлся по душе. А что было на душе  у застенчивой девочки – ему было невдомёк.

             Учителя  школы устраивали во время летних каникул туристические походы  для тех учащихся, которым не доставались по каким-то причинам путёвки в пионерские лагеря. Деревья ни для кого из мальчишек и девчонок не были недоступными – все умели лазать по ним. И вот, когда она очередной раз пыталась вскарабкаться на дерево, то, конечно же, была запечатлена на снимке за этим занятием в самой невообразимо комической позе. Ну, а когда все старшие классы работали на опытном мичуринском участке, то и там он заставал её в самых неудобных, в её представлении, позах. Она подозревала, что все учащиеся школы и преподаватели рассматривают на фотографиях стендов именно её – ведь  на всех снимках она непременно оказывалась, как ей казалось, в самых нелицеприятных позах, да ещё и на переднем плане.

             В своих фантазиях он воистину был неистощим. В  четырехкомнатной сталинской квартире с большими лоджиями – такими же большими были и кухня, и ванная комната. Огромными были и ванна, и титан, который периодически протапливался для купания и стирки. Она старалась искупаться до прихода родителей и соседей по квартире. С некоторых пор, непонятно кем и каким образом, на двери ванной был сорван шпингалет. На всякий случай ей приходилось подпирать дверь ванной шваброй, уперев её конец в ножку ванны.

            Оставаясь наедине, девочка любила петь. А ванная подходила для пения – как нельзя лучше. В ней была удивительно мощная акустика. Голос, быстро набиравший силу, звучал так чисто и звучно, как ей казалось, что это звучание было похожим на звучание по радио. Благодаря таким возможностям, скованность пятнадцатилетней девочки исчезала. В эти мгновения она чувствовала себя на седьмом небе от счастья, нередко воображая себя одной из тех артисток, песни которых она так любила слушать. Смывая с длинных волос пену под струями душа и распевая песни одну за другой, она и не догадывалась ни о существовании слушателя, ни о том, что объектив фотоаппарата  настиг её, стоявшую в профиль под душем с  поднятыми над головой руками в ореоле пышной пены.

             Когда процедура купания была закончена, она, одевшись, с недоумением уставилась на швабру, стоящую под стенкой рядом с дверью. Озадаченная таким открытием, она поспешила проверить – есть ли кто в квартире. Конечно же, никого. А дверь закрыта на ключ. В растерянности, задумавшись, она попыталась воспроизвести в памяти все свои действия, не раз повторяемые, при купании. Но, так и не достигнув  в памяти истоков последовательности своих действий, девочка решила, что, на сей раз, она забыла подпереть дверь шваброй, а лишь собиралась это сделать.  Хотя и с досадой, навязчиво повторяющейся, она решила выкинуть из головы этот казус, но, кажется, усилия её были тщетными. Ощущение необъяснимого предчувствия  чего-то каверзного не оставляло её.

             Но, однажды, приехав от тётки, у которой  гостила во время каникул, она случайно застала парня врасплох в ванной комнате, колдующего над ванночками с фотографиями. Взгляд её упал на снимки, подсыхающие на оргстекле. Её словно током пронзило оттого, что она увидела на них. Это был её собственный обнажённый облик, едва прикрытый пеной. Мгновенно вспыхнув от отчаянного стыда и гнева, она рванулась к снимкам, чтобы уничтожить их. Но он в одно мгновение опередил её, быстро перехватив запястья, и вытолкнул её из ванной, мгновенно закрыв  дверь на  крючок, по-видимому, им же  и навешанным.

             – Негодяй! Подлец!  Мерзавец! Позорник! – кричала она, изо всех сил колотя пятками  по двери, в надежде сорвать её затвор.

 

            В школу после каникул она не пошла, прогуляв несколько дней, таких долгих из-за мучительных для неё  воспоминаний, саднящих душу.  Бесцельно блуждая по центру города и переходя от одного кинотеатра к другому, она беспрерывно возвращалась мыслями к эпизоду, столь отвратительному для неё, теперь уже, осознавая историю возникновения всех снимков на школьных стендах. Слёзы бессилия застилали глаза от жгучего чувства стыда,  переполнявшего всё её существо.

 Устав и проголодавшись, она вспомнила о сердобольной бабушке, для неё самой лучшей в мире. Бабушка с радостью  приветила её,  и, поглаживая волосы, ласково ворковала:

             – Ну, будя, будя, моя ненаглядная! Я чаю – он, дурачок, любит тебя. Да и как тебя не любить-от? Вон-от, какая ты у меня красавица – хоть лицом, хоть станом.  Да и он – красавец-то, какой, – высокой, стройной, словно ясень. А взгляд – точно у сокола. Ты посмотри-ка на него приветливей! Небось, и в лицо-то не взглянула? Ты не будь такой-от  букой-то! Погляди-ко в зеркало на себя, да улыбнись! – Бабушка, увлечённая своим красноречием, никак не унималась.

             – Научись улыбаться-то! Чаю – не трудно-от. Ну-ко! Ну-ну! Вот и хорошо! И больно хорошо! И тебе на душе веселей, и мне. И ему будет приятно, коль  с улыбкой глядеть в глаза ему научишься. Думаешь, чего он мячиками-то, да ремешком тебя охаживает, а не  кого-нибудь? Ты же на него, чай, ни разу не взглянула, в глаза-то? А глаза, милая, – зеркало души. Приглядевшись к нему, может быть, и увидела бы душу-то его. Вот он и пытается «достучаться» до тебя, глупенькой. Оставшись такой, ты, ох, и хватишь  лиха в жизни-то… Ты ещё  по глупости не осознаёшь, что твоя радость в сердце стучится, а  слёзы проливаешь в слепоте своей. – Тут бабушка встрепенулась, будто вспомнив главное, и, улыбнувшись, воскликнула:

             – Ой! Совсем забыла – ты, чай, голодная? Пойдём-от, покормлю тебя, а потом чай будем пить с твоими любимыми ванильными сухариками, да со смородиновым вареньицем, да с помадками.

             – От бабушкиного ласкового воркования у неё и слёзы высохли, и в душе вдруг разлились  горячие волны какого-то, ею неизведанного, чувства томящего волнения. Она с изумлением пыталась найти причину   чувств, непонятным образом, откуда появившихся, но от которых ей  уже хотелось не то, что улыбаться, а смеяться и даже весело напевать.

 

             Поздним воскресным утром, чуть не столкнувшись в дверях с соседом, она, неожиданно покраснев, почувствовала, как её губы непроизвольно растянулись в улыбке, как ей показалось, и неуместной, и глупой. Пытаясь скрыть свою неловкость, она попыталась придав лицу бодрый вид,  взглянуть ему в глаза.

             – Привет! – торопливо произнесла она, и поспешила юркнуть за дверь, смутившись от внезапной хриплости в голосе, отчего что-то запершило в горле.

             Сгорая от неловкости создавшегося положения, и, ещё не осознавая, что с ней происходит, она, словно пуля, сбежала по лестнице. Опомнилась лишь в беседке, спрятанной в зарослях сирени и калины, до сих пор ещё рдеющей гроздьями на голых ветвях. С весны до лета она любила, уединившись здесь, читать, позабыв про всё на свете в своём увлечении книгами, читая всё, что ни попадёт под руку. Но что ей сейчас делать в этой беседке с обледеневшими скамьями, лишь кое-где подтаявшими от проникновения  лучей яркого и ласкового весеннего солнца? Задумавшись на мгновение, она  тотчас вспомнила, что собиралась к бабушке,  всегда радующейся её приходу, и любившей готовить неожиданные для  внучки  сюрпризы.

             Но у выхода из беседки она снова натолкнулась на него. И снова растерявшись, невольно взглянула ему в лицо. Будто впервые  увидела она красивые очертания прямого носа, высокого лба. Густой румянец играл на резко очерченных скулах смуглого лица. Выражение карих глаз выдавали его волнение, но голос прозвучал с иронией.

             – Что-то случилось, о чём мне не дано знать?

             Под его пристальным взглядом она машинально опустила глаза, и с досадой почувствовала, как предательский жар охватил её лицо, шею. Вздёрнув плечом, словно желая освободиться от гипнотического взгляда, она выпалила первое, что взбрело в голову:

             – Да, я где-то слышала, что медведь в лесу чуть не онемел от удивления, узнав, что ты больше не собираешься сражаться с девчонками.

             – Ага, с девочкой. И зовут эту девочку Леной. Я угадал? Надо же, как быстро распространилась новость, которая едва не прозвучала из моих  уст!? А может быть, ты у йогов научилась считывать мысли на расстоянии? Эмма Константиновна нам об этом что-то читала.

             – Я не собираюсь обмениваться с тобой колкостями. Дай мне выйти!

             – Ах! И далеко ли спешит принцесса?

             – Я спешу – ты прав – к бабушке.

             – К бабушке? А когда не станет бабушки, куда ты будешь спешить?

             – Не смей так говорить!

             – Да уж, в самом деле, я перегнул.…  Пусть, как можно дольше, живёт и здравствует твоя бабушка. Надеюсь, не повторюсь.

             Но, насмешливо улыбаясь, он продолжал пристально разглядывать её пылающее  лицо, опираясь обеими руками о косяки проёма беседки. Досадуя, и едва не плача от его насмешливого тона голоса, она толкнула его в грудь, чтобы убежать. Но мгновенно перехватив её запястья и крепко сжав их, он чуть слышно проговорил:

             – Брось, Лен! Тебе не идёт гнев. На самом деле, ты добрая девочка. Давай лучше мирно и дружно, как нормальные люди, сходим куда-нибудь. Ну, например, в «Звезду». Там, кажется, нормальный фильм на прокате. Или в «Лакомку» сходим, посидим, «поохаем»…

             – Отпусти! Так нечестно – ты же сильней… – безвольно пролепетала она, сознавая, что кричать и глупо, и смешно.

             – Соглашайся, Лен! – словно не слушая её, проговорил он мягким тоном. – Всем классом, всей школой мы же ходим в кино, а почему вдвоём не  можем пойти? Табу? Ведь мы не в монастыре живём, а в цивилизованном мире? Ну, что, пойдём?       

             – Вообще-то, я действительно к бабушке хотела…

             – Хорошо, тогда, давай, вместе зайдём к твоей бабушке. А что, представь, как твоей бабушке будет приятно увидеть внучку в сопровождении рыцаря. – И он тут же изобразил, как снимает шляпу в глубоком поклоне.

             Это её рассмешило – она вдруг поняла, что уже не может сердиться на него, и что ей вдруг стало легко от его слов. Интуитивно уловив перемену её настроения, он, мягко улыбнувшись ей, спросил:

             –  Так идём к бабушке?

             –  А что я ей скажу?

             –  Скажешь: «Бабушка, это мой самый лучший на свете друг, и зовут его – Виктор» И обязательно попроси у неё к чаю варенья. Страсть, как люблю малиновое варенье. Она же, непременно, предложит нам чаю?

             – А я люблю смородиновое… – и тут же осеклась, уличив себя в согласии. Но, уже вовсе не желая оскорбить его самые добрые чувства, она с волнением продохнула:

             – Ну, что ж, пойдём.

             Бабушка, уже увидев их с балкона, где развешивала бельё, открыла им дверь, едва они успели  позвонить. Радостно всплеснув руками и поцеловав внучку, ласково, с едва уловимой ноткой иронии, она прожурчала:

             –  Ну, лапушка, представь-ка мне молодого человека. Где-то я уже его видела… – Бабушка не скрывала своей искренней радости перед гостями.

             –  Бабушка, ну ты же знаешь его…

             – Я-то знаю, милая моя, но я хочу услышать слова воспитанной девочки, способной уважать чувства друзей. Ведь он впервые в этом доме. Вот и помоги ему почувствовать себя  гостем, которому искренне рады.

             Виктор, поглядывая на обеих, улыбался, довольный таким поворотом происходящего. Ему, едва ли не впервые, действительно было приятно очутиться в располагающей к душевному теплу обстановке, которую создала эта замечательная старушка.

             – Ну, бабушка…

             – Я-то – бабушка, а ты представь мне своего друга. Не серди меня!

             – Ну, это друг, Витя. Ты же…

             – Вот и ладно, вот и хорошо! Это уже по-честному. Мы должны знать твоих друзей и подруг. А теперь – мыть руки и проходите на кухню. Я вас сейчас такими блинками угощу…

                                                              

 15.09.2010 г.

       

 Продолжение следует:

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Владу Клёну
  • Памяти побратима
  • Зажимая боль в горсти
  • Стихи о бабуине


  • #1 написал: alevtina (17 октября 2010 23:22)

     С удовольствием почитал вашу прозу.

    Общее впечатление – высокий уровень. Свой стиль – с чувством и умом.

    «Первые ласточки» - изумительный рассказ. Психологически выверенный

    персонаж главной героини Лены. Виктор хоть и стандартен, но приятен для

    восприятия. Очень уместна и органична роль бабушки, без которой рассказ

    разваливался бы.

    «Подопечные Кроноса» - название символично. Отсюда и замысел рассказа –

    в том же направлении. Коля – отточенный современный образ подростка,

    затем – юноши. Его воспитательная роль для молодёжи – очень полезна,

    причём, без дидактики. Хорошо выписаны его родители. Их безвозвратная

    деградация  - окончательно определена афоризмом: «Слабея духом,

    народ слабел и умом, и телом».


     

    С наилучшими пожеланиями

    Александр Раткевич, Беллитсоюз "Полоцкая ветвь", г. Полоцк


    Очень Вам благодарна. Спасибо за комментарий. Писала рассказ с натуры.
    Были сомнения, что не раскрыла достаточно образы. Всё что-то мне не нравилось - переписывала шесть раз - и когда переписывала, мне казалось, что рассказ становится всё хуже и хуже. Есть и продолжение, но я и его переписываю уже третий раз и снова мне кажется что- то не так. Но, по всей видимости, я прежде вышлю его на Ваш суд по почте, если Вы не возражаете, и мы решим - выставлять ли продолжение. С уважением - автор.
    #2 написал: natali (19 октября 2010 13:30)
    "Первые ласточки" прочитала на одном  дыхании  с большим интересом, словно увидела всех со стороны: Лену, ее друга, добрую бабушку. Автору вдохновения и творческих успехов. Наталия
    #3 написал: lidiya108 (20 октября 2010 20:31)

    Очень интересный рассказ, персонажи яркие, события живые. А главное, рассказ предназначен для читателей всех возрастов.Я бы хотела иметь Вашу серию рассказов "Он и Она" печатном издании. С уважением, Лидия Коваленко

    #4 написал: Редактор (20 октября 2010 21:53)
    Спасибо! Я тоже мечтаю об этом. Надеюсь и мои мечты сбудуться. Я не сомневаюсь, что Бог слышит наши чаяния. Вы очень щедры на добрые комментарии - я рада, что Вам нравятся мои произведения. Хотелось бы, чтобы они нравились, если не всем, то многим. Мы все об этом мечтаем - о восстребованности. 
                 &n
    bsp;      С уважением А. Е.
    #5 написал: Lebirina (21 октября 2010 14:56)
    Спасибо большое, Алевтина Николаевна, за полученное удовольствие! Очень трепетный и добрый рассказ! По-моему, тема первой любви для любого человека - это те нежные и незабываемые воспоминания, которые хранятся всю жизнь в укромном уголке нашего сердца и никогда не тускнеют. Ваш рассказ оживляет их, и на душе становится светлее...


    А Вам особенное спасибо за Ваше внимание к моим произведениям. Все посещения моих читателей приносят мне радость и вдохновение. А Ваши комментарии настолько тёплые и сердечные, что у меня появляется необычайный подъём душевных сил, не смотря на бесконечные невзгоды и суровые испытания. С сердечностью, А. Е.
    #6 написал: Любовь Цай (9 декабря 2010 11:21)
     

    Если это была игра в «третьего лишнего», то он опоясывал её так, что у неё дух замирал.

    Тут задумалась: замирает дух или сердце?  Привычнее, кажется, последнее. Но нашла в литературе примеры. Оказывается, и дух может замирать:

     

    Вот примеры из литературы в пользу ДУХА:

    ДУХ ЗАМИРАЕТ. ДУХ ЗАМРЁТ. Разг. Экспрес. Кто-либо испытывает волнение. Мартынов так сыграл свою роль, что дух замирал от каждого его слова (А. Панаева. Воспоминания). Что за сила! В зной и холод Устали не знал!.. Запоёт при зорьке алой — Слушать — дух замрёт (И. Никитин. Пряха)

     

    А здесь местоположение, похоже, требует уточнения

    А когда случались сдвоенные уроки параллельных классов по химии или по физике он старался устроиться за следующим столом напротив (н)её.

     

    С уважением и пожеланием творческих успехов

    Л.Цай.

     

    Я обратила внимание, что, если в тексте комментария используется процедура копирования фрагмента, то появляются эти служебные слова и символы, которые не поддаются удалению или корректировке. Есть ли выход?  Кто знает?

    Л.Цай

    Спасибо Любовь!  Рада Вашему вниманию. С уважением, А.Е.
    #7 написал: Любовь Цай (20 декабря 2010 10:29)
    "Опомнилась лишь в беседке, спрятанной в зарослях сирени и калины, до сих пор ещё рдеющей гроздями на голых ветвях."

    Поскольку заросли относятся как к сирени, так и калине, то как Вы смотрите на такой вариант:

    "Опомнилась лишь в беседке, спрятнанной в зарослях сирени и до сих пор ещё рдеющей гроздями на голых ветвях калины."

    С уважением
    Л.Цай
    #8 написал: alevtina (21 декабря 2010 19:15)
    Спасибо, мой друг, непременно приму во внимание - так и напишу, если не возражаете. Очень важно наше дружеское внимание друг к другу - иначе зачем же мы тут общаемся. Мне, например, приятно, что кто-то внимательно читая, находит ошибки и подсказывает - ведь со стороны виднее. Сам можешь и десяток раз вычитать и  с каждым разом находишь новые ошибки, но не все(!), к сожалению.
    Вот почему каждому автору, прежде чем выпустить книгу, нужен редактор. А без
    него, когда читаешь хорошую вещь у хорошего автора, находишь подобного рода, а то и похуже, ошибки, даже жалко становится его и его трудов. Такие небольшие шероховатости, а способны доставить даже самому автору досадный осадок.
    Ещё раз большое спасибо, Любовь, за Вашу отзывчивость - я ей искренне рада. 
                С благодарностью, А. Е.
    #9 написал: Mirra (13 ноября 2011 13:11)

    Здорово! Трогает, возвращает в детство. Герои описаны очень ярко и живо - после прочтения рассказа "увидела" их очень хорошо. Нравится Ваш слог - воздушный и хорошо усвояемый, как котлеты по-киевски :))) Тут правильно заметили: читается на одном дыхании, наверное, потому что рассказ искренний и без лжи.

    Я тоже в очереди на Ваш сборник! :))))

    #10 написал: Редактор (1 декабря 2011 16:08)
    Тронута Вашим комментарием, искренностью и сердечностью. Спасибо за тёплые слова. Сердечно, А. Евсюкова
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Июнь 2018    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    252627282930 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2013. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.