Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Аве Мария… рассказ Проза |
                Аве Мария…
               

            Самолет стал набирать высоту и вдруг в салоне раздались чарующие звуки: «Аве Мария…» Франца Шуберта.
Я вздрогнула, привстала с места, и полная какого-то суеверного волнения, стала оглядываться по сторонам. Рядом со мной сидели двое мужчин, впереди, сзади, везде, насколько я смогла охватить своим взором, сидели только мужчины. На их лицах было выражение торжественности и отрешенности от всего земного. Они пели…                Когда мы регистрировались и проходили на посадку, мне бросилось в глаза, что вокруг много мужчин. Мужчин среднего возраста, то есть не молодых, не старых. Они тихо переговаривались и «кучковались» небольшими группками. Такое впечатление, что все они были между собой знакомы. Я удивилась, но поскольку я летела одна, свое удивление я отнесла на счет излишней с моей стороны подозрительности и занялась самыми обычными для пассажира делами. Начала с Duty Free.  Перебрала, наверно, десяток флаконов с духами. Нанюхалась до такого состояния, что все духи мне стали казаться одинаковыми. Так, что купила не по запаху, а по форме. Красивый флакон определил мой выбор. Затем отправилась пить кофе с пирожным. Я вообще то люблю пирожное «Картошка», но именно сегодня мой выбор остановился на пирожном «Эстерхази». Почему? Для меня это загадка. Обычно я не меняю свои пристрастия, остаюсь верной раз и навсегда единожды выбранному. А тут, вдруг мой взгляд остановился на «Эстерхази». Ну, раз остановился, так тому и быть. Очень вкусно!  Недаром его называют гордостью австрийской кухни.  Ну, и все. Съела и съела.

В поместье графа Эстерхази Франц Шуберт появился незаметно, приехав вечером в маленьком экипаже. На улице шел дождь, было темно и душно. Дорога утомила его, и у него было одно желание – отдохнуть. Однако, граф решил по-другому. Зная, как семья ждет обещанного музыканта, граф распорядился собрать всех членов семьи и пригласить Шуберта для того, чтобы познакомиться, а за одно, и устроить маленький музыкальный вечер.
Семейство графа быстро собралось в маленькой гостиной, не было только младшей дочери Каролины.  Шуберт подошел к роялю, и музыка наполнила весь дворец. Жена графа, красавица Розина, пропела две-три музыкальные фразы, граф подхватил конец одной из них. Он пел басом. Получилось очень красиво и торжественно. В этот момент распахнулись двери и в гостиную вбежала очаровательная девочка и тут же пропела своим нежным детским голоском то, что только, что пели ее мать и отец. Все рассмеялись, граф чопорно представил свою младшую дочь новому учителю музыки. Шуберт, встав из-за рояля, раскланялся, а маленькая графиня, присев в реверансе, зардевшись, во все глаза смотрела на него. Кто знает, может быть она поняла, что это и есть тот человек, который скоро займет все ее мысли и чувства.
Вечер подошел к концу, все разошлись по своим комнатам. Маленькая Каролина долго не могла уснуть. Музыка не давала ей спать, она звучала в ее голове и будоражила ее воображение.

В самолет я вошла одна из последних. В нашей хвостовой половине самолета оказалось две женщины, двое детей и их отец, а остальные пассажиры были мужчины (отец не в счет, то есть он, как бы, не мужчина, так как одна из женщин была его женой, а двое детей были его детьми.  А вторая женщина была я.) Не пугайтесь, самолет был маленький (Boeng 737-500), по моим дилетантским подсчетам, всего то человек на сто, а в нашей хвостовой половине, ну, человек сорок не больше.
Пробираясь по проходу в самолете, я оказалась под пристальным вниманием 40 пар мужских глаз. Они посматривали на меня, улыбались, и предлагали свою помощь в нахождении места. Это меня смущало, и я пыталась ускориться, но все-таки оглядывалась по сторонам - не часто можно встретить такое количество мужчин одновременно.  Однако я никак не могла на ходу выделить кого-то из этих мужчин, рассмотреть и запомнить. Они казались мне все на одно лицо. 
Впереди меня по проходу пробирался молодой человек. Невысокий рост, тонкая талия, широкие плечи – типичная фигура современного молодого качка, да еще и длинные, почти до талии, волосы с тщательно закрученными концами, такое впечатление, что он всю ночь спал на бигуди, как это делают женщины. Добравшись до своего места раньше меня, он легким движением снял куртку и повернулся ко мне лицом, скорее всего он просто оглядывал всех, кто находился в самолете. Увидев мое несколько ошарашенное лицо, он улыбнулся. Его глаза превратились в забавные щелочки, а у меня на сердце потеплело, как будто я встретила доброго старого знакомого.

Каждый день во Дворце начинался с урока музыки.  Домочадцы собирались в большой гостиной, рассаживались полукругом у рояля, Шуберт входил в условленное время легким шагом. Смущаясь приветствия собравшихся, быстро садился за рояль. И Дворец наполнялся музыкой, она перетекала из комнаты в комнату, заполняя каждый уголок.
Между Шубертом и Каролиной установились легкие отношения влюбленности маленькой девочки в своего учителя. Она по-детски впитывала в себя все, что говорил и играл ее учитель.
Францу Шуберту, в то время, было 19 лет. Вырвавшись из-под опеки отца, получив долгожданную свободу и самостоятельность, он полностью погрузился в музыку, в сочинительство песен, сонат и симфоний.
Каролина была первой слушательницей всех его произведений. Сочинив очередную песню, Шуберт уединялся с Каролиной в маленькой гостиной, где они пели эту песню на два голоса, что-то меняли или дополняли по желанию маленькой принцессы.  И только потом, спустя день-два, эту песню уже могли послушать домочадцы.

Устроившись на своем месте, оно оказалось около окна, я оглянулась по сторонам.
- Не хотите с нами за взлет? – раздался справа приятный мужской голос.
Поворачиваюсь и вижу, что один из мужчин держит в руках распечатанную шоколадку, а другой, низко склонившись к полу, чтобы не видела стюардесса, откупоривает бутылку коньяка. Скорее всего, они тоже, не теряя время даром, в ожидании нашего рейса, так же, как и я, посетили Duty Free. 
Стаканчиков или чашечек не было и они, улыбаясь, протянули мне крышечку от бутылки коньяка.
- Пятнадцать капель (столько вмещает крышечка) крепкого напитка, не помешает перед взлетом, - воскликнул один из соседей. Я засмеялась и подхватив крышечку двумя пальца и чокнулась с соседями, которые подняли откупоренную бутылку.
Ароматный глоточек коньяка настроил меня на лирический лад и пока мужчины и не только те, которые сидели со мной рядом, произносили какие-то тосты и выпивали за взлет, стала размышлять о том, почему в самолете так много мужчин.
Мои измышления по этому поводу не увенчались успехом. Я не могла определить их статус, ну, то есть, кто они, кем работают. Не было ничего особенного, что могло выделить их из общего числа людей или, точнее, мужчин. Одежда, прически – все самое обычное.
Я решила просто спросить их, что называется «в лоб». Но мне показалось, что сейчас не очень удачный момент - самолет начал взлет.
И вдруг, тот, кто пробирался со мной по проходу в самолете, привстал в своем кресле, быстро и зорко окинул взглядом нашу половину самолета, и взмахнул руками… И, что вы думаете, все мужчины, моментально подтянулись, собрались и … запели.
Возвышенная мелодия «Аве Мария», которая уже почти два века возносит, всех, кто слушает ее, в мечты о чем-то не земном, прозвучала в самолете, как нечто нереальное, потусторонне и мистическое.
Мне стало страшновато. У меня побежали мурашки по спине. Я забыла все. Куда лечу, зачем, что хотела спросить у соседей… Я завертелась и беспокойно закрутила головой, переводя взгляд с одного мужского лица на другое. Но никак не могла запомнить ни одно лицо, вернее, все поющие мужчины казались мне на одно лицо. Почему так? Ах, я поняла! Это были не мужчины, это были певцы! И то, что они пели неземную музыку Шуберта, еще больше подчеркивало их нереальность, их как бы не было, были только их голоса.
Самолет, тем временем, набрал высоту. Чтобы успокоиться, я посмотрела в окно. За окном самолета - белые, пушистые облака. Красиво! А над облаками? Бесконечность.
Что же мне делать: все, все, что было вокруг меня, было нереально – бесконечность небес, лица соседей и их голоса.
- Вы испугались?
Я вздрогнула и резко повернулась на голос. В проходе, наклонившись ко мне, стоял тот самый мужчина, с которым мы пробирались по проходу в самолете.
Посмотрев мне в глаза, он наклонился ниже, собираясь, что-то мне сказать, и его длинные волосы коснулись моей руки. Я опять вздрогнула и резко отдернула руку. Он засмеялся. И тихо сказал: «Ну, что Вы? Это просто мужской хор, собранный из лучших певцов Москвы, который летит в Болгарию для участия в конкурсе».

Лето пролетело быстро, оно было наполнено солнцем, теплом и музыкой. Шуберт возвращался в Вену.  А маленькая девочка оставалась в Эстерхази.
Перебирая рукописные ноты произведений Шуберта, она вспоминала жаркое лето и музыку, доносящуюся из открытых окон дворца, с грустью понимая, что вряд ли когда-то встретится вновь со своим учителем.

- Я сяду рядом, Вы не против?
Он поменялся местом с моим соседом и сев со мной рядом, задумчиво посмотрел на меня. Мне опять стало не по себе. Рядом сидел странный человек, да, и человек ли он был? Одному его взгляду или взмаху рук подчинялось сорок мужчин, даже не мужчин, это я опять как-то не так выразилась. Такое впечатление, что он управлял их голосами. И голоса эти, после взмаха его рук, становились неземными.
-А я Вас помню, - вдруг тихо сказал он.
 Я пожала плечами и придвинулась вплотную к окну. Но сразу одернула себя. За окном – бесконечность, я не смогу найти там защиту и опору, надо надеяться только на себя. Я отодвинулась от окна и встряхнула головой: «Меня? Мы с Вами не знакомы! Я никогда Вас не видела и не слышала. Вы ошиблись».
- А я помню. Одно время Вы очень часто бывали в консерватории. Причем проходили туда с заднего хода. С Вами был молодой человек, он смотрел на Вас с восторгом, а в руках у него почему-то всегда был японский зонтик, не закрытый до конца.
Я вздрогнула, повернулась к нему и внимательно посмотрела в его глаза. Серо-голубые глаза смотрели серьезно, было понятно, что он не шутит.
Его слова заставили меня вспомнить очень давний эпизод из моей жизни. Я усмехнулась.
- Он был чудак. Японским зонтиком он просто хвастался. Его отец преподавал в консерватории, и поэтому нас пропускали туда бесплатно. -сказала я.
У меня перед глазами, как яркая вспышка, пронеслись воспоминания тех лет.  Мы поднимаемся по бесконечной лестнице черного хода на самый верх Большого зала консерватории. Я в прискок бегу впереди, а мой сопровождающий пытается меня догнать и удержать за руку. И, как бы невзначай, чмокнуть куда придется. В руку, плечо и даже в щечку. Я уклоняюсь от него, и, перескакивая через две ступеньки, мчусь дальше. Наверху жарко и душно, но все хорошо слышно и видно. Балкон в консерватории устроен так, что ты, находясь на нем, как будто паришь над всеми остальными. На этом балконе собиралась молодежь. Попадая в консерваторию в последующие годы, я всегда оглядывалась назад и пристально рассматривала галерку. Какого-то искала? Может быть…
- Как Вы узнали про это?
- Я учился в консерватории и тоже приходил на самый верх послушать музыку.
- Я Вас не помню.
- Не мудрено. Помимо музыки, которую Вы слушали увлеченно, был еще и поклонник Вашей красоты. Ему тоже надо было уделять внимание.
- Увы, этот поклонник интересовал меня, пусть Вы сочтете меня меркантильной, но я, все равно, скажу, как возможность попасть бесплатно на концерт.
- Вот, как? Ха-ха!  А я Вас запомнил в первый же раз. И сказал себе, что, увидев во второй, обязательно познакомлюсь. Но так и не решился.
- А потом?
- Потом Вы исчезли. Что с Вами случилось?
- Ничего. Я не помню.  Наверно, появилось новое увлечение, - со смехом ответила я.
Перед глазами опять пронеслись, как кадры из фильма, воспоминания тех давних лет. Я улыбнулась.
На нашем факультете появился новый студент - красивый, высокий и со своей маленькой машинкой.  На этой машинке мы, ну, наверно, человек восемь одновременно,  после лекций отправлялись в кафе отмечать успешно прожитый  день. Отмечали мороженным, но ведь не в этом дело! Было шумно и весело. А потом…  Потом он пригласил меня в консерваторию.  На нем был серый костюм, светлая рубашка и классные ботинки. Места в партере. Все было так помпезно! И совсем не похоже на наши музыкальные вечера на галерке. Но это уже совсем другая история.
Вы внимательно и пристально рассматривали меня. Не могу сказать, что взгляд был тяжелый, но под этим взглядом я вернулась из своих воспоминаний и спросила: «А с Вами?»
- Я с Дальнего Востока. Отучился и уехал домой. А Вас я вспоминал долго. Даже на улице оглядывался, все искал и думал, если встречу, уж в этот раз не отпущу. Подойду, возьму за руку и все.
Он взял меня за руку. У него была тонкая рука с длинными пальцами. И хотя, он только слегка прихватил мою руку, я почувствовала силу его пальцев.

Прошло шесть лет. И Шуберт вновь оказался в поместье Эстерхази.  Маленькая девочка выросла.  Ей исполнилось 19 лет. Она была в полном расцвете молодости и обаяния. Увидев ее, «бедный музыкант» влюбился по уши.
Круг замкнулся! Первая встреча – 19 лет Шуберту, вторая – 19 лет Каролине! Любовь ли это или увлечение? Кто может определить это сейчас? Но ведь чувство влюбленности посещает нас только тогда, когда рядом с нами человек, который предназначен только нам!

Я попыталась высвободить свою руку, но он сжал пальцы, и моя рука осталась в его ладони.
- Что Вы хотите услышать, нет я неправильно задал вопрос, что Вы хотите, чтобы мы спели для Вас?
- Вы певец или музыкант?
- Я? Я немного пою. Немного играю. Вообще-то я органист.
- А здесь? Среди «лучших певцов Москвы»? Вы дирижер?
- Нет, нет! Я просто руководитель и организатор.
- Органист – это, на мой взгляд, очень серьезно.
- А Вам нравилась органная музыка, я помню. Вы слушали Баха замерев и не отрывая взгляд от сцены.
- Да. Я помню! Мы сидели на самой «верхатуре» и органист казался маленькой точкой. И этот маленький, маленький человечек на сцене заставлял весь огромный зал замереть, не дышать и впитывать в себя его музыку.
- А Ваш ухажер, вертелся, ему, явно, не сиделось на месте. И смотрел он совсем не на сцену, а на Вас.
Я засмеялась: «Вы помните такие подробности!»

Она встретила его с восторгом. Каждый день, проведенный вместе был наполнен музыкой и общением. Произведения Шуберта трогали Каролину глубоко и сильно. Вечерами они подолгу гуляли в саду и могли говорить часами. Она восхищалась его музыкой, а он ее красотой.
Какое для Шуберта было счастье, играя на фортепьяно в четыре руки, как бы случайно касаться рук Каролины.  Она вздрагивала, щеки ее загорались румянцем, не переставая играть и не поднимая глаз, перенося руки на соседнюю октаву, она тоже, как бы невольно, касалась рук Шуберта. Шуберт замедлял темп игры и затаивал дыхание, щеки его рдели румянцем, а все домочадцы отводили глаза.

- Ну, что же Вам спеть? Хотите про Сибирь? Про могучие реки, про непроходимые леса?
- «Сказание о Земле Сибирской»?
- Вы помните этот фильм и музыку Николая Крюкова?
- Музыку помню, но, что это Крюков – нет. Извините.
- Да, что Вы! Вы же не профессионал. А кто Вы?
- Ой, лучше спойте мне, что-нибудь на Ваше усмотрение, пожалуйста.
- «Ревела буря, гром гремел…»
Для меня действительно прогремел гром! В самолете, в этом замкнутом пространстве прогремел гром голосов, красивых мужских голосов. Да, с акустикой здесь было плоховато, но в замкнутом пространстве самолета сила звука была такова, что хотелось закрыть ладонями уши, чтобы не лопнули барабанные перепонки. Голоса были такой силы, что проникали внутрь и доходили до самого сердца. Или это мне только казалось?
Тот, кто сидел со мной рядом, вступил на втором куплете. Когда он запел, все, певцы понизили силу звука, и он пел, практически, один. У него был красивый баритон.  Такой голос может очаровать!
Взмах руками и все замолчали. Пел только он один. Он пел в пол голоса, наклонившись к моему уху, и иногда, как бы, невзначай, касался моих волос губами. Я каждый раз вздрагивала и пыталась уклониться от него, щеки мои горели румянцем. Он виновато улыбался, замолкал, а через некоторое время склонившись ко мне опять начинал петь.
- Вы придете послушать меня?
- На Сахалин, в Хабаровск? Или еще куда-то?
- Нет. Я давно живу недалеко от Москвы. В консерваторию. В Вашу любимую консерваторию.
- Забраться на самый верх, видеть, что на сцене находится маленький человечек и думать, что это Вы?
- Я буду играть для Вас. Чтобы Вы хотели услышать?
- Я не могу сказать. Я любую музыку, слушаю с восторгом и любопытством. На мой непросвещенный взгляд, любое музыкальное произведение – это рассказ о переживаниях, о жизни, о любви.

Но чувству влюбленности и взаимного интереса, не суждено было перерасти во что-то более глубокое. Простой музыкант, известный только в кругах венской молодежи и музыкантов, не мог рассчитывать на расположение семьи графа Эстерхази. Но все, что он сочинял, носило отпечаток этой юношеской, чистой и пылкой любви. Каролина была и оставалась его Музой.

- Мы в Болгарии будем неделю, всего одну неделю. Мой концерт состоится через две недели. Вы вернетесь к тому времени?
- Да, я еду всего на десять дней. Мы с подругой едем на горнолыжный курорт.
- Как горнолыжный курорт? – он засмеялся - сейчас лето, да, там и снега нет!
Я тоже рассмеялась, и со смехом сказала:
«Да, нет! У нас есть друг, который купил себе квартиру в Болгарии, в горах, чтобы не зависеть от проблем с жильем в сезон и кататься на горных лыжах, когда вздумается. Сейчас лето и эта квартира свободна, он дал нам ключи, вот и все».
- И, что Вы там будете делать? А море? Вы и море не увидите?
- А Вы и Ваш хор, где будет выступать?
- В Софии. Вы правы, у всех свои дела и проблемы. В Софии тоже нет моря!
Мы рассмеялись. И тот ледок, который был между нами немного подтаял!
Вот и посадка. Мужской хор «лучших певцов Москвы» пропел несколько жизнеутверждающих музыкальных фраз, стал собираться и потянулся к выходу. Выбравшись из самолета на трап, я оглянулась вокруг. Был вечер,  но в воздухе чувствовалось жаркое лето. На последней ступени трапа, он подхватил меня за руку и повел между выстроившимися в две шеренги мужчинами - «лучшими певцами Москвы», которые прощались со мной почти, как с давней знакомой.
- Счастливо!
- Всего хорошего!
- Рады познакомиться!
- Приходите на концерт!
Это смутило меня, я не могла вымолвить ни слова, только улыбалась и улыбалась, наверно, глуповато. Заметив мое смущение, он развеселился и наклонившись, тихо сказали: «Смущение Вам к лицу!» После этого, я просто не знала куда деваться.
- Да, ладно, простите, что не так. Я просто очень Вам рад!
На прощание он поцеловал мне руку и сказал, что закажет мне билет на свой концерт и выберет самое лучшее место
- Вы придете? Я буду играть для Вас.
Я не ответила ни да, ни нет.
 
Спустя много лет в архивах Каролины Эстерхази были найдены рукописные ноты многих известных и неизвестных произведений Шуберта с посвящением: «Каролине», засушенные цветы и луговые былинки…
Она пронесла эту любовь через всю жизнь, пережив Шуберта на много         лет.
Считается, что в Фантазии фа-минор Шуберта – гениальной темы света и тьмы, посвященной графине Каролине Эстерхази, в латинском названии нот, которые как бы перекликаются и обнимают друг друга, скрыты инициалы имен Каролины Эстерхази и Франца Шуберта.

Я пришла на его концерт. Правда, я не взяла в кассе, заказанный им билет, я купила билет сама, да еще почти самый верх. Оттуда он казался мне маленькой точкой. Играл он прекрасно! А как же может быть иначе? Ведь он играл для меня.

 

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • герой нашего времени
  • жил-был кот
  • Ты молился светло и неистово
  • Есть сто причин мне от тебя уйти…
  • Читатель, прости...


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Октябрь 2019    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123456
    78910111213
    14151617181920
    21222324252627
    28293031 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Сегодня, 00:54
    Стихи
    Вчера, 00:02
    Чужое горе

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2019. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.