Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

РОДИТЕЛЬСКИЙ КРЕСТ Проза |

                                                                   Микола ТЮТЮННИК

 

                          РОДИТЕЛЬСКИЙ КРЕСТ

                                                Рассказ

 

     Все началось с утреннего телефонного звонка. Голос был мужской, твердый, с заметной хрипотцой. Он назвал меня по имени-отчеству и представился:

  – Это подполковник Иванов…

     Я знал, кто такой подполковник Иванов. Хотя лично и не был знаком с ним. Сын готовился к службе в армии, уже прошел медицинскую комиссию и теперь мы всей семьей со дня на день ожидали повестку из военкомата. Ожидали, волновались, втайне надеясь, что призыв нашего сына отложат на полгода, до весны, и ему за это время удастся перевестись с вечернего отделения горного института на дневное и тогда уж точно получить отсрочку.

     – Я вас слушаю, товарищ подполковник.

     Представившись, подполковник Иванов слегка смягчил свой голос и свой официальный тон, поэтому дальше говорил, как мне казалось, с легкой, располагающей к приятельской беседе, интонацией.

     – Я по поводу вашего сына, – продолжал подполковник. – Как он там – готов к охране морских рубежей нашей Родины?

     Произнеся эти высокие слова, подполковник засмеялся, словно надеясь тут же успокоить мое отцовское сердце, мою отцовскую душу,  переполненные в эти дни заботой и страхом за дальнейшую судьбу сына. Я тут же мысленно отметил последние слова подполковника, сказанные им о морских рубежах.

     – Я думаю, что готов, – совершенно не догадываясь о причинах этого звонка, сдержанно ответил я. – Вы имеете в виду морские части погранвойск? Ну, так у меня там младший брат служил. Послужит и сын.

     Подполковник на несколько секунд умолк, видимо, не зная, как его без лишних слов и церемоний объяснить мне причину его звонка. Он, было слышно, прокашлялся, что, впрочем, не помогло прочистить голос, и с той же хрипотцой объяснил.

     – Это, конечно, похвально. Но дело в том, что служить вашему сыну выпадает не на морской, а на речной границе, на Дальнем востоке…

     Я сразу представил далекий дальневосточный край, берега Амура, куда моего сына хотят запроторить на целых два года. И в такой дали уже не навестишь, не съездишь к нему на присягу, как в последнее время делают все любящие родители. А мы разве с женой не любящие!

     В первые секунды хотелось как-то высказаться о вечном долге перед Родиной, который превыше всего, о службе, которую не выбирают, и которую нужно нести с честью и достоинством, не жалуясь на все ее тяготы и лишения.  Но ведь отцовское сердце не каменное. Да и позвонил же мне подполковник, наверное, вовсе не для того, чтобы поиграть на моих нервах и придать мне горьких размышлений.

     – И никаких вариантов? – неожиданно даже для себя выдавил я.

     – Есть один! – тут же с готовностью откликнулся подполковник, явно и рассчитывая на такой вопрос. – Нужен будет призывник под Киев, в очень хорошую часть. Но он в команде будет один, поэтому придется отвезти вашего сына в областной военкомат на своем транспорте. У вас есть машина?

     – Есть, – с радостью ответил я. – Служебная!

     – Да какая разница… Тогда договорились.

     Через несколько дней мы торжественно и дружно провожали нашего сына на воинскую службу, уже зная, что он будет служить в учебной части за десяток километров от Киева, куда я периодически езжу по журналистским и литературным делам, а стало быть, могу пару раз в году навещать нашего сына, это не считая поездки на принятие воинской присяги. Я уже заезжал в военкомат, от души пожимал руку подполковнику Иванову, приглашал его на проводы сына.

     – Да нет, спасибо, – с улыбкой отказывался он. – Если я буду посещать все проводы моих призывников, я сопьюсь.

     На следующее после семейного торжества утро я подъезжал с сыном и его крестным Виктором Карбуном к зданию военкомата. Кум Виктор сам вызвался также проводить своего крестника в Луганск, и ранним утром уже был возле нашего дома. Крепкий, коренастый, он не признавал в одежде застежек и пуговиц, всегда, даже в тот ноябрьский холод был в своей неизменной кожаной курточке нараспашку, в маловатой, сдвинутой на самый затылок, кепке. Глядя на него, оделся таким же образом и я, о чем пожалел, как только вышел из подъезда.

     Сопровождать нашего сына в Луганск было поручено прапорщику по имени Гриша.  Он так и назвался, видимо, привыкнув к такому обращению среди работников городского военкомата. Гриша был молод, круглолиц, с доброй и приятной улыбкой и совершенно не свойственным военным людям мягким голосом. Он еще некоторое время бегал по кабинетам, собирал какие-то документы, при этом успевал с кем-то переговорить, остановившись в коридоре, кого-то подковырнуть, о чем-то напомнив, и тут же беззлобно рассмеяться. Ему, вне сомнения, были приятны такие поездки в областной центр. Все же лучше, чем сидеть весь день в кабинете, перебирая, сверяя и оформляя бесчисленные и бесконечные документы.

     Нам же с кумом хотелось побыстрее выехать, чтобы по дороге похмелиться и хоть немного усмирить навалившуюся всей тяжестью тоску и горечь неизбежного расставания с сыном. Мы и похмелились, едва выскочив по трассе за город. Гриша, конечно, отказался, зная, что ему снова предстоит ходить по кабинетам, передавая из рук в руки нового призывника, а нашего сына.

     – Пусть уже на обратном пути, – к нашему удовольствию, сказал он.

    Когда машина преодолела половину пути, кум снова заворочался на сиденье, начал вздыхать, покашливать, явно обращая на себя внимание. Я догадывался о его мыслях и желаниях, но не хотел, чтобы мы показались прапорщику неумеренно пьющими да и не ловко было перед сыном: поехали проводить, а всю дорогу пьем… Я только покосился на сидящего у левой дверцы кума, но ни единым словом не поддержал его. Зато поддержал Гриша.

     – Ну, что вы? Если хотите, выпейте еще. У нас времени достаточно, можем постоять.

     Мой верный и догадливый водитель тут же свернул с трассы и мягко подкатил к белым от инея деревьям.

      Мы с кумом снова наливали, приглашая всех остальных хотя бы поесть. Закуски ж у нас на целую неделю! Впрочем, и выпивки тоже. Я все больше заботился о сыне, но Олег был в том состоянии, когда в рот ничего не лезло. Он сидел, думал, переживал, как когда-то переживал и я, простившись на два года с невестой, а его будущей матерью. А чувствуя его переживания, не находил себе места и я. Поэтому водка казалась водой, а закуска вообще была не нужна. И все же хмель мало-помалу обволакивал мозги, размягчая и без того раскисшее сердце. Я, кажется, неосторожно шмыгнул, громко потянул носом воздух. Сын коротко взглянул на меня и опустил голову.

     – Любите сына, – то ли спросил, то ли сделал вывод Гриша, оборачиваясь к нам с переднего сиденья. – Не беспокойтесь, все будут хорошо.

     Я не отвечал. А как же не любить родного сына, который, можно сказать, рос у меня на руках, с которым мы не только каждый день и круглый год гуляли по городу, но и обходили позже все близлежащие леса, топтали все проселочные дороги, при этом я вспоминал и рассказывал сыну о своем детстве, о степной воронежской деревушке, где я провел свои первые шесть или семь лет жизни. Конечно, люблю и всем сердцем болею за него.

     – Вот и я своего люблю, – не услышав от меня ни слова, вдруг сказал Гриша. – У меня тоже есть сын и дочь, но я больше привязан к сыну. Мне вот не удалось вовремя закончить военное училище, потому и не вышел в офицеры, хожу в прапорах. Но Сашку своего вижу только офицером. Каких родов войск – не важно. Хоть танкистом, как я, хоть артиллеристом, но только офицером. Старшим офицером, а может, даже генералом.

     Сказав, Гриша, кажется, застеснялся своей откровенности, поэтому засмеялся, снова оборачиваясь к нам и поблескивая выступившими слезами.

     – Ну, что ж, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, – бодрым голосом поддержал я Гришу. – А как он сам… стремится к военному делу?

     Гриша снова засмеялся, незаметно снимая с ресницы набежавшую каплю.

     – Мал еще, – сказал он, снова поворачиваясь вперед, к ветровому стеклу. – Вот подрастет – увидим.

     – Да, это так, – подключился к разговору и молчавший до этого кум. – Пока под стол пешком ходят, все обещают и летчиками быть, и моряками…

     – И космонавтами, – добавил я.

     – И космонавтами, – согласился кум. – А там кто его знает, что из них вырастит!

     Постояв, мы двинулись дальше. Машина мягко шла по сухому черному асфальту, который с ночи также был крепко подбелен выпавшим густым инеем. Но уже было далеко не утро, многочисленные колеса давно разметали его, не оставив даже мокрых пятен. За окном гудел сухой и морозный встречный ветер, ощутимо приподнимая передок машины, а мне хотелось, чтобы дорога эта еще долго не скончалась, чтобы мы вот так ехали и ехали, потому что в конце этого пути, хочешь не хочешь, а мне придется проститься с сыном. Уже все было сказано, обо всем договорено и переговорено, поэтому все сидели молча, мирно покачиваясь. И только когда мимо со свистом и шелестом проносилась редкая встречная, поднимали свои головы и смотрели по сторонам.

     В Луганске Гриша оставил нас у ворот военкомата, наказав никуда не отлучаться и в любую минуту быть готовым предоставить нашего призывника военному начальству. Вот эта готовность номер один волновала и раздражала более всего. Мы вышли из машины, но не отходили от нее ни на шаг. Измученный пыльцевой аллергией, я давно бросил курить, но тут не выдержал. После первой же затяжки в голове помутилось, словно снова тяпнул полный гранчак, но я не оставлял прикуренной сигареты, дымил, как дымил в молодости, выпуская густой дым. Курили втроем, перебрасываясь короткими фразами и поглядывая на дверь. Так и ждали, что вот-вот она распахнется, и Олега потребуют наверх. Однако Гриши долго не было, и мы уже хотели снова сесть в машину, чтобы не мерзнуть на колючем ветру, и в эту-то минуту дверь отворилась и показался Гриша. Он еще не успел ничего сказать, а со мною уже случилась беда. Я не смог унять волнение и, закрывшись руками,  по-мальчишески заплакал. Поэтому минуты расставания прошли как в тумане, который для меня не рассеялся даже в машине, где мы с кумом Виктором сидели теперь на заднем сиденье одни. Сидели и пили, уже никого не стесняясь, потому что Гриша теперь пил тоже и неторопливо закусывал, нарезая себе кусочками аппетитную, пахнущую чесноком колбасу.

     В конце концов я успокоился. Чего, в самом-то деле, так расстраиваться! Не на войну же его проводил, на обычную воинскую службу, к тому же – в хорошую, можно сказать, показательную часть. Наливай, кум, наливай!

     Гриша снова заговорил о своем сыне.

     – А ведь я тоже, наверное, как вот и вы, буду переживать! Боюсь даже представить, что уедет мальчишкой от нас и будет приезжать только в отпуск. И ничего не попишешь, военная служба такая. Будут гонять по всему Советскому Союзу, от Курил до Карпат, от Ямала до Кушки, – легко перечислял он привычные слуху военного человека названия. – Везде приходится служить нашему брату. Но я не жалею! Я не жалею! – почти выкрикнул Гриша, видно, тоже слегка опьянев. – Кому-то же надо… А у нас семья, – сжал кулак, – мировая! И отец мой воевал, и дед воевал. А Сашка, Сашка еще до генерала дойдет.

     На выезде из города, на перекрестке, остановились у светофора. Стояли не долго, но в тепле разнеживало, тянуло в сон. Ночь-то прошла неспокойная. Молодежь не могла долго успокоиться, ходили на площадь, фотографировались. Олег специально не надевал шапку, чтобы даже на снимке было видно, – кто виновник торжества, кого отправляют в родную Советскую Армию защищать сон, покой и аппетит всех этих его друзей и подруг. Мы с женой беспокоились, чтобы он не простудился, все время стояли у окна, ожидали. Но и когда, дождавшись, прилегли отдохнуть, не спали, молча смотрели в потолок уставшими глазами.

     Включился желтый, а затем и зеленый, водитель мягко нажал на газ, и тугой упругий ветер снова надавил нам на ветровое стекло. Шли под сотню, хотя никуда и не спешили, и почти не разговаривали. Потом Гриша вспомнил о своей матери, которая жила с каким-то мужиком в Трехизбенской, на Донце. И мужик, дескать, оказался деспотом, измывается над пожилой женщиной. Может, заедем, навестим? Да и приструним, если понадобится.

     Кум сразу взбодрился, поправил двумя руками фуражку, сдвинув ее, на манер бескозырки, на самый затылок. Мне ли не знать, что так он всегда готовился  к драке, никогда не задумываясь, – нужна ли она и справедлива ли она… Заработал – получи! А то, что нам уже за сорок и пора вроде бы остепениться, так это все чепуха! Кум и до сих пор дружит только с молодыми и они, двадцатилетние, называют его Витьком.

     Мы вовремя приметили нужный поворот и помчались в сторону Донца. К сожалению моего родного кума, обидчика Гришиной матери  дома не оказалось. А раз так – мы даже не вышли из машины, решив подождать прапорщика на дороге. И все же перед отъездом вышли из кабины, покрасовались опухшими физиономиями перед Гришиной мамой и любопытными соседями. Пускай передадут хозяину, – какие к нему мордовороты приезжали!

     Вернувшись в город, мы втроем заехали ко мне и до вечера просидели за столом. Потом водитель отвез Гришу домой.

     Я, кажется, еще пару раз встречал его в городе, уже после демобилизации моего сына. Один раз на рынке, где Гриша шел с большой упаковкой крышек для консервирования. «Подвал большой, – с улыбкой объяснил он мне, – банок закрываем много!»

      Там, в подвале, их и нашли:  Гришу,  его жену и дочь.  Тела всех трех были зверски изуродованы, изрезаны острыми предметами. Не было среди них только любимого сына Саши. Всю неделю после тройного убийства похожий на херувима мальчик просидел с друзьями в кухне, прямо над трупами своих родителей и сестры, – пил, кололся и слушал рок. Никакая военная служба его не интересовала.

 

2016 г.

 

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Клод МАККЕЙ* и ТАНЕЦ СВОБОДЫ
  • ВЕЛИКИЕ И НЕЖНЫЕ СЛОВА
  • Владу Клёну
  • Памяти побратима
  • Стихи о бабуине


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Декабрь 2019    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    3031 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Вчера, 00:14
    Стихи

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2019. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.