Кандидатский минимум по иностранному языку

Столица одной из Советских Социалистических республик Средней Азии 198… год.
 
***
 
— Ты это видел? - супруга протягивает мне свежий номер отраслевого журнала.
— А что там интересного?
— А то, дорогой мой. Что твой бывший однокашник уже к.т.н! Кандидат, понимаешь! А ты так всю жизнь мелким министерским клерком и проживёшь. Чем ты хуже?
— Во-первых, однокашники бывшими не бывают. А во-вторых, ты же прекрасно знаешь, что у меня командировки. Почти триста дней в году. Когда мне наукой заниматься? И вообще он там на Кубани, на кафедре работает. В тепле и уюте. А я всё больше в Голодной степи. Чувствуешь разницу.
— А это что? - моя половина достаёт с верней полки пухлую папку и заботливо стирает с неё пыль.
— Ну, это так. Просто наброски. Для нашего научно-технического общества. Может быть, когда-нибудь рацпредложение подам. И мне премию выпишут, рублей тридцать, а может быть – и все пятьдесят.
— Значит так! Мы с тобой всё обсудили, и я решила! Поступаешь в аспирантуру!
— Но у меня ведь работа. И зарплата поболее чем аспирантская стипендия. Причём в разы. Да если честно, то у нас здесь в Азии и кафедры такой нет. Только создаём на юге республики при тамошнем технологическом институте.
— Вот что у тебя за манера такая? Вечно со мной спорить! По глазам твоим бесстыжим вижу, что будешь заявление подавать. В Москву, в Одессу, в твой любимый Краснодар. Решай сам. Но что бы за диссертацию засел немедленно. Иначе…
— Что иначе? - поинтересовался я.
— Лишу тебя…
— Чего лишишь?
— Сладкого на ужин! Давай! Пиши заявление. А я, так уж и быть, как верная жена во всём тебе помогать стану. А потом такой банкет закатим, по поводу твоей успешной защиты. Я слышала, что сотрудникам министерства, если у них учёная степень есть, разрешают персональные визитные карточки иметь. Представляешь такой картонный квадратик, и на нём золочёнными буквами написано — кандидат технических наук. Здорово, правда? Все мои подруги от зависти лопнут!
— До банкета и визиток ещё топать и топать. Триста вёрст и всё лесом. А в наших краях этого самого леса днём с огнём не сыскать. По большей части пустыни или степи.
***
Спустя месяц я стал соискателем на учёное звание, в родной альма матэр. Через полгода успешно сдал кандидатские минимумы по спецпредмету и марксистско-ленинской философии. Остался последней по иностранному, то бишь немецкому языку. «Отлично» по нему я получил ещё будучи студентом, лет так десять назад, а может быть и более. Понятное дело, что в моей нынешней работе мне доводилось использовать по большей части слова из лексикона коренного населения.
***
 Размахивая перед собой многостраничным учебным планом, заверенным красивыми синими печатями ректората, я с большим трудом, но всё же выпросил у начальства положенный трудовой отпуск. Не откладывая дела в долгий ящик, по великому блату и с приличной переплатой приобрёл билет на ближайший рейс, в любимый Краснодар.
***
На следующий день, робко, аки нерадивый студент-заочник, постучал в дверь кафедры иностранных языков.
— Betreten Sie (войдите), — это я ещё смог понять. Но весь остальной монолог старенького преподавателя – нет. Стоял и молча хлопал глазами. Минут через десять, после троекратного повторения сообразил-таки.
— Kommt ein junger Mann und beginnen Sie mit den Grundlagen, und noch besser direkt mit Alphabet. (Идите молодой человек и начните с самых азов, а ещё лучше непосредственно с алфавита).
***
— Сдал? - вместо приветствия и поцелуя поинтересовалась жена, едва я переступил порог квартиры.
— Нет, - буркнул я. - Они там на кафедре вообще по-русски не разговаривают Даже за чашкой чая или кофе на немецком шпарят.
— Ну, не расстраивайся, - супруга, наконец, соблаговолила чмокнуть меня в щёку. - Я знаю, что надо делать.
— И я знаю. Учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин.
— Ну и это конечно тоже, - парировала моя половинка. – Помнится, ты говорил, что на юге республики есть технологический институт. Совсем новый. Попробуй сдать свой минимум там. Надеюсь, они нудными старичками-преподавателями обзавестись не успели.
— Но ведь я прикреплён к краснодарской кафедре.
— Так открепись. Напиши в Москву! Самому министру! Так, мол, и так. Работаю в Средней Азии, летать за тридевять земель накладно, да и работа не позволяет. Сообрази, соискатель!
***
«Министру высшего и среднего образования СССР товарищу В. П. Елютину от …. Заявление. Из-за специфики моей работы и ввиду исключения убедительно прошу вас разрешить мне сдачу экзамена по немецкому языку в местном технологическом институте».
Ответ пришёл на удивление быстро: «Разрешаю. Виду исключения!»
***
На юг республики я летел на крыльях. В буквальном смысле этого слова. Старенький Ан-24 доставил меня в город на краю великой пустыни за пятьдесят минут. А ещё через час я не только беспорядочно хлопал ресницами, но и не мог закрыть отвисшую от удивления челюсть. Жена оказалась права. Преподавательницы немецкого – сплошь молоденькие и весьма симпатичные девушки. Однако они были этническими немками. Дочерьми тех, кого во время войны принудительно переселили в эти малопригодные земли из благодатного Поволжья. Мои педагоги не то, что говорили по-немецки, они по немецки ДУМАЛИ!
— Ja keine Sorge Sie so wird alles gut. du wirst sehen (Да не волнуйтесь вы так, всё будет хорошо. Вот увидите). Мы вам поможем, а вы нам.
Последнее предложение меня немного обнадёжило.
— И чем же я могу, фроеляйн, быть полезен?
— Вы же в министерстве работаете?
— Да. Простым советским инженером.
— И импортное оборудование монтируете?
— Приходится. Изредка.
— Из Германии?
— Случается.
— Сами видите. Кафедра у нас совсем новая. Специальных технических текстов у нас нет. Как нам студентов учить? Ваших будущих коллег, между прочим. Так что давайте договоримся, вы нам паспорта на оборудование, а мы вас по языку подтянем. Маленько. Только подтянем. Окажем, так сказать, консультационные услуги. Идёт?
— Но ведь вся техническая документация поступает в министерство под грифом ДСП. То есть для служебного пользования.
— Так мы вас для этого самого служебного пользования и просим. Служба у нас такая, -  девушки засмеялись.
***
В киосках «Союзпечать» по всей нашей стране в то время продавались немецкие газеты «Ноеслебен» и «Ноесцайтунг». За весь следующий год эти издания стали моими если уж не любимыми, то уж точно настольными. Двадцать тысяч знаков, сорок тысяч, шестьдесят. И это без учётов пробелов. Задания на переводы следовали один за другим.
Юные леди спрашивали строго. Кипы технических паспортов на языке страны изготовителя оборудования помогали мало.
Сказать, что на экзамене я дрожал аки лист осенний, не сказать ничего. Пот с меня лил сплошным потоком. Благо можно было сослаться на жаркий, пустынный климат. И «гуд» (хорошо) из уст симпатичной мучительницы прозвучал для меня словно небесная музыка. Сдал. Я сдал последний кандидатский минимум! Ура! Ура! И ещё раз ура! Мне казалось, что после такого испытания защита самой диссертации – просто приятная прогулка в тёплый весенний день.
***
Кандидатскую я так и не защитил. Подвернулась загранкомандировка. Мы с супругой выбрали банальные тугрики, предпочтя их малооплачиваемой науке. А потом великий и могучий Советский Союз развалился. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
***
Прошло четверть века. Судьбе было угодно командировать меня в Германию. И вот, что удивительно. Не сказать, что на все сто процентов понимаю о чём «шпрехают» тамошние обитатели. Но попросить у продавщицы граммов сто-двести баварской Wurst (колбасы) могу запросто. И вечером, в своём подъезде, доставая из почтового ящика многочисленные проспекты и листовки, с благодарностью вспоминаю весёлых и принципиальных преподавательниц немецкого языка из далёкого технологического института. Расположенного на самом краю великой пустыни.
 

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.