КАК ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

ЮРИЙ  ПОЛИССКИЙ

 

КАК ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

 

- Помните ли вы, уважаемый мой читатель, советские столовки конца шестидесятых? Тогда еще не так масштабно воровали, поэтому в борще иногда попадалось мясо, а в котлете было не очень много хлеба. Помните?

- А, случалось ли с вами, дорогой мой памятливый читатель, что в том самом вашем борще резвилось небольшое насекомое, а в котлете красовался  светлый или темный женский волос? Не случалось? Значит, вы один из немногих счастливчиков. Со мною же произошла вот какая история. Но, прежде, ответьте: знаете ли вы что такое простодушие и встречали ли вы таких людей? Если «да», то перейдем к моей истории.

Итак, конец шестидесятых. Место действия - небольшой городок Первоуральск с флагманом советской трубной промышленности Новотрубным заводом, работа по автоматизации которого поручена нашему НИИ. Но, как известно, чтобы хорошо работать, нужно хорошо кушать. И питание в заводской столовой вполне соответствовало этому требованию. В нерабочее время мы ходили в расположенное рядом с гостиницей кафе. Тоже вполне терпимо. Но однажды, движимый невесть откуда нахлынувшей смелостью, я решил пообедать в городской столовой.

Прежде всего, надо было выбрать из двенадцати братьев–близнецов с покрытыми липкой жижей пластиковыми поверхностями относительно чистый столик. Стулья не приходилось выбирать: они все имели затертый до черноты цвет и максимальную шаткость. На стенах висели шедевры - советские плакаты,радовавшие посетителей: «Приятного аппетита!», «Хлеба к обеду в меру бери, хлеб-драгоценность, им не сори!», «Культурно обслужим каждого посетителя!».

Набор блюд не изобиловал разнообразием: борщ, котлета с пюре, компот из сушеных яблок, хлеб. Поскольку специальной тарелочки для хлеба не предусматривалось, приходилось устраивать его на краешке тарелки с котлетой. Равновесие было шатким между «стерильной» поверхностью столика и подливой. Этюд дополняли грязноватые вилка и ложка, которые за неимением на столе салфеток я протирал листами, выдранными из записной книжки. Ножи не полагались.

- Ну что ж, столовка не хуже других, - решил я, привыкший ко многому за годы своих командировок. А, кроме того, борщ был горячий, что крайне редко встречалось в системе Общепита.

Первые пару ложек борща я проглотил даже с удовольствием. Конечно, это не наш домашний борщ, но в принципе сойдет. Увы, я очень сильно ошибся: не сошло. На третьей ложке мои зубы наткнулись на что-то очень, ну очень, твердое. То есть настолько твердое, что, если бы я ел, резко сжимая зубы, то мгновенно остался бы без них.

Я осторожно вытащил изо рта космически твердый загадочный предмет. О, ужас! Им оказался согнутый в виде буквы «г» металлический гвоздь со сторонами примерно в три с половиной сантиметра каждая.

- Вы представляете, какие мысли пронеслись в моей тогда еще пышноволосой голове?

Еле сдерживаемое чувство гнева стремительно охватило все мое уцелевшее, по счастью, существо.

- Сейчас я им такое устрою, что мало не покажется.

- Девушка, - подозвал я проходившую мимо официантку, - посмотрите что я обнаружил в своем борще. Это у вас называется «Культурно обслужим каждого посетителя!»?

- Ну, сейчас она начнет извиняться, будет умолять не доводить дело до скандала, а я потребую жалобную книгу и тогда…

Но вместо этого моя, в принципе возможная, убийца радостно воскликнула:

- Ой, как здорово! Наконец, он нашелся. Мы этим гвоздем на кухне закрываем форточку, и она уже три дня остается на ночь открытой. Сегодня еле выгнали залезшую в форточку кошку, а на завтра наметили провести дезинфекцию.

После такой простодушной тирады, в которой даже намека не было на раскаяние, весь мой еле сдерживаемый гнев тотчас же испарился, а хохот наполнил увешанный плакатами зал.

Не прикоснувшись к котлете и компоту, я покинул эту «гостеприимное» заведение, чтобы никогда сюда больше не приходить.

- Почему я написал об этом эпизоде?  Да, потому, что, как заметил не известный мне собрат по перу, «Советские столовые и сам Общепит в целом можно сравнить с первой любовью, поскольку её не забыть даже через годы».

2017

 

ВСЕМУ СВОЕ ВРЕМЯ

 

- Помните ли, мой уважаемый читатель, каким образом сын турецкоподанного Остап Бендер спас члена бюро секции инженеров и техников Эрнеста Павловича Щукина? Не помните? Все было очень просто. Остап подошел к захлопнувшейся двери и сунул в щель замка длинный желтый ноготь большого пальца. Затем осторожно стал поворачивать его справа налево и сверху вниз, и дверь бесшумно отворилась.

Этот дельный совет мне удалосьс успехом использоватьв камере хранения одного из Ялтинских пансионатов.  Стоявшая рядом дама, молодая, каким, впрочем, и я был тогда, в 1961 году, мучилась с не открывающимся замком своего чемодана. После трехминутного наблюдения я понял, что пора вмешаться. Самоуверенно предложив помощь, вытащил из своего чемодана маленькие ножницы, вставил одно из лезвий в щель замка и далее действовал по Бендеру. К моему удивлению замок с легкостью открылся.

Естественно, дама меня поблагодарила, но с того момента всегда встречала настороженным взглядом. Видимо, решила, что я по неосторожности раскрыл свою профессию. 

Следующая возможность проявления этой грани моего таланта  представилась лет через двадцать. Во двор въехала новая соседка, некая Светлана Петровна, дама зажиточная и, как теперь говорят, крутая.  Однажды, возвращаясь домой, я увидел Светлану Петровну, колдующую над замком входной двери. Сердобольные граждане из дружеских квартир осыпáли ее советами, но безразличный ключ равнодушно проворачивался, а дверь упорно не открывалась. По виду прорези для ключа и форме накладки я сразу узнал  этот замок. Точно такой же был у меня. Ох, и намучился я с ним, пока, наконец, не сменил на другой. Дело в том, что замок состоит из двух отдельных разъемных механизмов, вставляемых в корпус замка самостоятельно с каждой стороны. При этом язычок одного цилиндра входит в прорезь другого. Но довольно часто  язычок по ряду причин выходит из прорези, и тогда все попытки открыть замок бесполезны: ключ свободно проворачивается.

- Светлана Петровна, я могу помочь вам открыть дверь, но только не думайте, что я взломщик и не относитесь ко мне потом с подозрением. Обещаете?

Получив согласие, я нанес несколько легких ударов по внешнему цилиндру, язычок его вошел в прорезь внутреннего цилиндра, и при повороте ключа замок открылся. Но с этого дня в глазах Светланы Петровны, несмотря на обещание, появилась тревога. И у меня на сердце тоже. К счастью, примерно через неделю соседка сделала правильный ход: сменила замок. За что я ей очень признателен. Ибо, если бы, не дай бог, ее квартиру ограбили, я был бы главным подозреваемым с совсем неизвестным финалом.

Но вершиной проявления этой грани моего таланта, случившегося еще через десять лет на Курском вокзале Москвы, была разгадка кода автоматической ячейки камеры хранения, забытого моей сотрудницей за полчаса до отхода поезда на Днепропетровск. Я не задал ей ни одного вопроса. Я просто действовал по Станиславскому, полностью войдя в ее образ. Уверен, что такое не под силу самому Дэвиду Копперфильду.

Человеку свойственно стремиться к самосовершенствованию. И поле деятельности в это новое время огромное: пластиковые карточки, электронные замки, навороченные системы защиты банков и тому подобное. Но, увы, все ниши уже прочно заняты юными талантливыми хакерами, чтоб они были здоровы. Что же остается для дедушек и бабушек? Клавиатура ноутбука и офисная бумага. Что тоже, пока мы в здравом уме, неплохо.

2017

 

ЧЬЯ СЛАВА ВЫШЕ?

 

Московский профессор Михаил Моисеевич Ботвинник хорошо играл в шахматы. Даже очень хорошо. И постоянно совершенствовал своё мастерство.

Днепропетровский троечник с Харьковской шестиклассник Илька хорошо гонял «ляндрочку». Даже очень хорошо. И тоже постоянно совершенствовал своё мастерство.

В 1938 году Ботвинник участвовал в Амстердаме в одном из наиболее выдающихся соревнований в истории шахмат. Он сыграл партию с Капабланкой, которую Алехин назвал красивейшей в турнире, и выиграл эту партию.

В 1947 году Илька участвовал в дворовом первенстве по «ляндрочке» и выиграл его.

В 1948 году профессор Ботвинник стал чемпионом мира по шахматам. В том же 1948 году троечник Илька стал чемпионом Харьковской по «ляндрочке». Но разве слава Ботвинника могла сравниться с Илькиной славой? Государство наградило чемпиона мира орденом лишь спустя девять лет после триумфа. А благодарная Харьковская тотчас же преподнесла в подарок Ильке найденную самим Фимой Блатером три года назад среди обломков разрушенного дома мечту каждого пацана - великолепный финский нож. 

2017

 

 

 

ВОСПИТАННЫЙ СЁМОЧКА

 

Пятиклассник Сёмочка Фрумкин жил на Упорной во дворе музучилища. Крохотный не асфальтированный дворик с мягкой зелёной травой, на которой пацаны с утра до ночи гоняли футбольный мяч, играли в «штандор» и «ляндрочку», сопровождая свои действия первобытным ором, был раем для Сёмочки. Он, как и вся дворовая компания, активно участвовал в этом оре, выкрикивая слова, от которых у старика Мендельсона три последних волосины на голове вставали дыбом. Надо сказать, что пацаны первых послевоенных лет обладали большим запасом матерных слов, из которых весьма талантливо создавали виртуозные конструкции. Поэтому каждый раз, отправляя любимого сыночка во двор, мадам Фрумкина приговаривала:

- Сёмочка, ты будешь в компании этих шейгецов (хамов). Не учись у них плохому, не запоминай их слов. Помни: ты из интеллигентной семьи.

И таки мадам Фрумкина была права. После окончания семилетки она устроилась кассиршей в парикмахерскую Феликса Новака (так звали бывшего хозяина), в которой муж её, вообще без образования,  имел свою клиентуру.

Интеллигентный Сёмочка полностью соглашался с мамой, но тотчас же забывал обо всём с чем соглашался, как только попадал в ауру родного двора.

По выходным в гости к Фрумкиным приходил завпарикмахерской Каплунский для обсуждения «производственных вопросов», и на это время Сёмочка  отправлялся во двор. Когда он возвращался, мама, души не чаявшая в сыночке, с гордостью сообщала своему начальнику какой у неё воспитанный сын, не то, что эти  шейгецы из шлеперских (низкого происхождения) семей.  Заканчивался визит зава тем, что воспитанный сынок непременно должен был спеть своим высоким голоском любимую песню начальника «Девушку с оленьими глазами полюбил суровый капитан».

В эту субботу Сёмочка серьёзно разошёлся со всеми дворовыми  пацанами во взглядах на соседку Тоньку, пятнадцатилетнюю плотную деваху, и потому противоположной стороной был объявлен ему трёхдневный бойкот.

А в воскресенье в гости к Фрумкиным снова пришёл  завпарикмахерской Каплунский, и мама традиционно предложила сыну отправиться во двор.

- Не хочу, - неожиданно возразил он.

- Почему, – искренне удивилась мадам Фрумкина, - тебя там, наверное, уже заждались твои друзья?

- А, ну из всех в задницу, - искренне ответил воспитанный Сёмочка.

2017

 

ПЛАГИАТ

Присвоение результатов чужого труда, равно как и чужого авторства, – явление древнее. И, если присвоение чужих материальных объектов называется простым и точным словом «воровство», то в интеллектуальной сфере используется более красивое слово – «плагиат». Хотя в обоих случаях сущность одна – кража.

Среди многообразия видов плагиата немалое место принадлежит плагиату научному. При этом встречаются как примитивные научные плагиаторы, так и амбициозные. О каждой из этих встреч мне хочется рассказать читателям газеты.

Стартовала вторая половина 1973 года. Мы готовили к внедрению первую в трубной отрасли страны систему автоматизированного управления Первоуральским Новотрубным заводом (ПНТЗ). Выпустили довольно неплохие отчеты, в которых раскрыли свои теоретические разработки и предложенные структуры, выполненные на изобретательском уровне. И готовили систему к опытной эксплуатации.

В это время на заводскую практику из Свердловска приехала группа студентов Уральского политехнического института во главе с руководительницей – доцентом К-мовой. Вспомним, как в те времена проходила подобная практика. Студенты за несколько дней энергично копировали имевшиеся на предприятии материалы, после чего здесь больше не появлялись. А по окончании срока практики представляли в виде отчета эти материалы в своем институте. Так было и на этот раз. Добросовестно передрав содержимое наших разработок, студенты уехали домой. 

В процессе выполнения работы я внимательно следил за научной литературой, конференциями и семинарами по тематике наших исследований. Поэтому по приезде в очередную командировку на ПНТЗ зашел в Свердловский дом научно-технической пропаганды (ДНТП) и попросил показать планы проводимых здесь мероприятий. Получив планы, я приступил к их изучению. Одна запись привлекла моё внимание: «Научно-техническая конференция «Совершенствование управления производством на основе разработки АСУП, 13-14 декабря 1973г.». Я объяснил сотруднице ДНТП, что наш Институт автоматики проводит такую работу на ПНТЗ, и мне интересно познакомиться с материалами конференции. Каково же было моё удивление и негодование, когда я увидел, что все доклады, представленные к конференции, содержат практически не измененные материалы наших отчетов, но с другими фамилиями авторов. Причем первым автором везде была доцент К-мова. Объяснив ситуацию, я попросил сотрудницу ДНТП отложить публикацию материалов конференции до выяснения обстоятельств прецедента.

На следующий день руководство завода вызвало К-мову «на ковер». Она каялась, плакала, просила не давать этому делу огласки, уверяла, что сразу же отзовёт все материалы конференции и больше никогда такого не повторит. В общем, мы - днепропетровцы народ мягкий, поэтому отпустили её с миром. А конференция 13-14 декабря  состоялась, но там уже были доклады совместно сотрудников нашего института и завода.

Описанная ситуация характерна для примитивного типа научных плагиаторов. А сейчас я познакомлю вас с научным амбициозным плагиатором.

Мой добрый знакомый, назову его Н.А., человек добросовестный, готовил докторскую  диссертацию. Работал, что называется, не поднимая головы. Когда после окончания рабочего дня все сотрудники расходились по домам, он запирался в своём кабинете и трудился до глубокой ночи.

Как-то в один из дней примерно около двадцати четырех часов у меня раздался телефонный звонок.

- Приди сейчас, - трепетал в трубке тревожный голос Н.А., - произошло ЧП.

ЧП заключалось в следующем. В серьёзном научном журнале вышла статья Н.А., где он использовал формулу, заимствованную из статьи некоего И.И. причем без указания ссылки на эту статью. И теперь И.И. прислал ему гневное письмо, в котором грозил довести этот случай до ВАК СССР. В те времена с этим было строго, и на докторской диссертации моего доброго знакомого мог быть поставлен крест.

- Посмотри, вот мой черновик. Здесь есть ссылка на И.И. Но машинистка нечаянно пропустила, а я – «затурканный»  невнимательно вычитал текст. Что делать?

Ситуация действительно выглядела почти безвыходной. Но, как известно, безвыходных ситуаций в науке нет. Надо только сместить область поиска. А для этого нужно понять сущность пишущего. Судя по гневному, а местами и оскорбительному тону письма нетрудно было догадаться, что И.И. не интеллигент. А амбициозность его утверждений о собственном авторстве наводила на мысль о том, что,  скорее всего, он и не автор злополучной формулы. Значит, нужно найти истинного автора.

В те времена выпуск переводной научно-технической литературы был весьма скромным. Поэтому для значительного круга научных работников, особенно не столичных, эта литература оставалась неизвестной. И многие отечественные «научные работники» беззастенчиво заимствовали результаты своих зарубежных коллег без ссылки на авторов, понимая, что ввиду небольшого тиража переводных изданий вероятность разоблачения мала. Таким образом, область поиска сместилась на переводную литературу.

Мой добрый знакомый Н.А. имел привычку покупать любые новые книги в области его профессиональных интересов. Переводные издания занимали ряд отдельных полок. Пока Н.А. приходил в себя после нокдауна, я внимательно просматривал каждую из этих книг. Примерно часа через три такой работы я, можно сказать, вслед за Архимедом воскликнул знаменитое «Эврика!». Вот она статья иностранца с этой формулой. А ведь И.И. не только не сослался на истинного автора, но прилюдно провозгласил им себя.

Я не стану приводить здесь текст нашего письма этому плагиатору, после которого тот не просто угомонился, а принес свои извинения. Правда, и наша сторона не стала раздувать никому не нужный пожар. А докторскую диссертацию Н.А. успешно защитил.

Плагиат - явление древнее и, к сожалению, неизбежное. Он был, есть и, увы, будет. Весь мир – это сплошной плагиат. А, может, он и есть двигатель прогресса?

2017

 

АПОФЕОЗ

 

Ночами многие мои сограждане, как правило, отдаются морфею, то есть, по-нашему, спят. К некоторым из них даже приходят сны. Одни видят райские яблоки, другие любимую тёщу, третьи колбасу за два двадцать. Мне, вы не поверите,  приснилось собрание партхозактива нашего института. В президиуме – неизменный триумвират: директор, парторг института, председатель профкома, в зале – подобные троицы от лабораторий и отделов, а также «среднее звено» - старшие, младшие и вообще всякие научные сотрудники. На стенах красуется любовно выписанный кладезь мудрости очередного вождя. Так в хрущёвский период висел лозунг «Наши цели ясны, задачи определены! За работу, товарищи!». Затем его сменил брежневский «Экономика должна быть экономной» и, наконец, горбачевский «Гласность — перестройка — ускорение». На этом, к счастью, лозунги окончились. И вдруг приснилось же такое.

Утром я пытался понять к чему бы это. За окнами стоял декабрь  тысяча девятьсот девяносто седьмого, прямо скажем, не сладкого года. Для учёных - время безысходности и отчаяния. Зарплата нищенская, пенсия чисто символическая. По сути, наука брошена государством на произвол судьбы. И тут в ноябре этого года группа энтузиастов воплотила в жизнь идею создания общественной организации - Фонда социальной защиты, поддержки и помощи учёным Украины и членам их семей. Генеральный директор добрейшая Лариса Чередниченко попросила меня придумать девиз Фонда. Минут через двадцать я передал Ларисе своё стихотворное четверостишие и забыл о нём.

По дороге на работу мысль о ночном видении не давала мне покоя. Минуло шесть лет, как канули в вечность партхозактивы,  политзанятия, цитаты вождей. И тут я догадался. Сегодня, 26 декабря, в Доме учёных состоится презентация Фонда, и эта информация таким вот образом конвертировалась в мой странный сон.

Уйти с работы пораньше не удалось, поэтому появился я в Доме учёных только к концу речи Ларисы Лукьяновны. Тихонько присел на свободное место в одном из задних рядов, и, привыкнув к полумраку зала, осмотрелся. На трибуне Л.Л., в зале почти все знакомые мне коллеги по профессии, на сцене в президиуме известные учёные. А на правой стене вверху на огромном ватманском листе красуется чья-то цитата на целых четыре строки. Ну, совсем, как в те, казалось навсегда ушедшие, времена.

- Интересно, чья эта умная фраза украшает столь высокое собрание?

Перебравшись поближе, я разглядел слова придуманного мною девиза и подпись «Ю.Полисский». На мгновение представил себе цепочку деятелей, чьи цитаты висели прежде на этом месте: Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, Хрущёв, Брежнев, Горбачёв. А теперь вот я. Ну, что ж, они попали в хорошую компанию. И мне стало невыносимо смешно. 

Чтобы высмеяться вдоволь, не нарушая торжественности речи, я собрался выйти в фойе. Но, если бы я сделал это, то пропустил бы мгновение апофеоза. Ибо искренний, но абсолютно советский человек Лариса Лукьяновна Чередниченко, завершая свою речь, вытянула по направлению к листу ватмана правую руку и полностью в духе того времени торжественно изрекла:

- И как сказал Юрий Давидович Полисский:

 

Учёные страны! Наш путь единый.

Пока не прервалась научной жизни нить,

во имя будущего Украины

мы все усилия должны объединить!

 

Если бы самозабвенно аплодирующие рыцари науки подняли в это момент свои умные головы, они увидели бы парящего под потолком пенсионного возраста ангела в темном костюме десятилетней давности и абсолютно лысой головой.

2017

 

 

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.