Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

«ЕВРЕЙСКИЙ ТАНК», или ЭКСКУРСИЯ НА МОЛДАВАНКУ Проза |

Микола ТЮТЮННИК

 

                                        «ЕВРЕЙСКИЙ ТАНК»,

                                                       или

                            ЭКСКУРСИЯ  НА МОЛДАВАНКУ

 

     В квартире № 1 нашего дома по улице Харьковской (ныне – Макушкина) жила семья Туваржиевых. Глава семейства, Карп Акимович, имел не только довольно редкое имя-отчество, но и отличался тем, что был очень толст, отчего, видно, и крепко прихрамывал.

     Карп Акимович был в высоких чинах, и каждый вечер нес с работы обыкновенную сетку-«авоську», туго набитую разной вкуснятиной, среди которой всегда лежало кольцо аппетитнейшей копченой колбасы.

     Бегавшие во дворе пацаны сразу оставляли свои игры, буквально прикипая взглядами к невиданному для нас добру.

     Бегали с нами и сыновья Туваржиевых – Генка и Юра. Генка был старшим, самым старшим из мальчишек нашего двора, поэтому каждый день кого-то обижал, награждая пинком или надавав щелчков по голове. Юра же был добродушным и веселым, иногда выносил нам из дому по кусочку вкусного сыра и рассказывал о поездке с родителями в Одессу, где у Туваржиевых жили родственники.

     – Там такая лестница!.. – округлял он свои, и без того большие сероголубые глаза. – Спустишься – и сразу порт!

     – Это там, где корабли? – завороженно спрашивали мы.

     – Да, где корабли… эти, пароходы. Садишься и – плыви-и!..

     – И ты плавал?

     – Ну, так… немножко.

     Генка же нам ничего не рассказывал. Не по возрасту ему возиться с мелюзгой. И сдружился только со своим ровесником, Вадиком Бакуновцом, который недавно переехал из другого города. Да так сдружился, что в один прекрасный день подбил его бежать из дому.

     Тут стоит объяснить, что была когда-то у мальчишек и подростков такая мода: убегать из дому. И не важно – хорошая ли у тебя семья, заботливые ли родители. Пусть даже в доме всего полно и ровно, а все равно тянет куда-то, в чужие края и чужие города, даже если придется и голодовать, и прятаться от милиции. И бежать предпочтительнее вдвоем: одному все-таки скучновато и поддержки никакой, а если целой гурьбой – то слишком приметно.

      Юра первым и сообщил нам о побеге Генки и Вадьки, причем тихим таинственным голосом. Как бы там ни было, а он гордился смелостью брата.

     – И куда ж они? – старались не шуметь и мы.

     – Не знаю.

     – Может, в Одессу? – сказал я.

     И не ошибся!

     Генку и Вадьку задержали именно там, в приморском солнечном городе, который с тех пор все сильнее интересовал и меня.

     Что это за город такой, – думал я, – куда бегут самые смелые и отчаянные пацаны? Что там за люди? И что там за таинственная лестница, каких, по словам Юрки, не найти на всем свете?!

     Генка и Вадька убежали перед самым учебным годом, и когда их привезли назад, директор нашей школы, Иван Федорович, велел построить  «линейку».

     – Посмотрите на этих голубчиков! – возмущенно говорил он, указывая рукой на стоящих перед всей школой беглецов. – Романтики, видишь ли, им захотелось, по морям поплавать! Учеба – вот ваша сегодняшняя романтика!

     На переменах я тщательно изучал географическую карту Советского Сою-

за, искал Одессу. А в воскресенье сидел в гостях у своих двоюродных братьев и в который раз ставил пластинку с песнями Леонида Утесова.

                         В тумане скрылась милая Одесса,

                         Золотые огоньки-и.

                         Не грустите, ненаглядные невесты,

                         В сине море вышли моря-яки-и…

     Слушал и представлял себе море, накрытый осенним туманом берег, где светятся желтые огни. В те годы я уже любил теплую туманную погоду, какая иногда выпадает в середине сухой осени, мог в одиночку гулять по нашим улицам. Интересно, а какие улицы в Одессе? Наверное, старинные, с красочными домами, которых не встретишь у нас.

     Есть, конечно, и у нас старые, дореволюционной постройки дома. Видел я такие в старом центре, на Первомайке. Но разве можно их сравнить с одесскими?!

     Кроме пластинок с песнями Утесова, у моих старших братьев  были, так называемые, штамповки, производимые в самой Одессе. Это когда брались и засвечивались обыкновенные пластинки, а потом народными умельцами на них записывались песни воровской Одессы. И тоже с голосом Народного артиста СССР Леонида Утесова.

                                 С Одесского кичмана
                                 Бежали два урка-ана,

                               Бежали два урка-ана-а,

                                 Бож-же ж мо-ой… – выводил Леонид Осипович.

     Это смягченное еврейское «бож-же-е ж мо-ой» вызывало у меня восторг!

     – Да ты нам все пластинки затрешь! – шутя, поругивали меня братья, Коля и Шура. – Десятый раз слушаешь!

     А я такие песни готов был слушать целыми днями.

     А еще ж книги, а еще ж фильмы: «Тихая Одесса», «Опасные гастроли», «Эскадра уходит на запад», «Первый курьер»… Все – про Одессу, и в каждом фигурирует Миша Япончик, он же – Яша Барончик.

     Правда, фильмы эти выйдут позже, и только усилят мою любовь к Одессе.

     Замечательный русский поэт Николай Рубцов как-то написал:

                                 Я влюбился в далекое море,

                                 В первый раз повстречав моряка.

     Так вот и я:

                                 Хоть родился в деревне, у леса,

                                 Где раскинулось вольно жнивье,

                                 Я навеки влюбился в Одессу,

                                 В первый раз услыхав про нее.

      Сначала зачитывался трилогией «Волны Черного моря» и повестями  В. Катаева, затем – «Одесскими рассказами» И. Бабеля, читал и перечитывал поэзию Э. Багрицкого.  Да, собственно, всех писателей, выходцев из Одессы.

И по сей день, как только услышу первые аккорды известной песни «Есть город, который я вижу во сне…», у меня перехватывает дыхание.

     Но жизнь так сложилась, что только к старости попал в этот город и сразу же решил, что отныне каждый год буду приезжать сюда на отдых.

     Так что вот он – воспетый в песнях Приморский бульвар, вот он – бронзовый Дюк, а вот и сбегающая к морскому порту Потемкинская лестница!

     Я не могу всем этим налюбоваться!  Не могу надышаться одесским воздухом!

     Легендарную Пересыпь я уже знаю, потому что поселился с семьей дочери на Лузановке, а вот на Молдаванку еще нужно сходить. Да-да, пешочком, из уважения и преклонения перед этим знаменитым районом Одессы, где находится известная по песням улица Мясоедовская.

      Вот отсюда, от самого Дюка, и пойдем, спрашивая у прохожих дорогу.

      Знаем, что Молдаванка лежит по направлению к юго-западу, к Молдавии. И без устали вышагиваем по незнакомым прежде улицам.

     По дороге – торговая палатка. Молоденькая девчушка и такой же паренек торгуют арбузами.

     – Не скажете, как пройти на Молдаванку?

     – На Молдаванку? – удивляется паренек. – Так это надо ехать…

     – Нет-нет, – машу пальцем, – только пешком! На Молдаванку нужно только пешком!

     В глазах юного одессита, а возможно, и жителя Молдаванки, слезинки благодарности за такое преклонение перед его родными местами.

     – Так, а ше у вас там? Кто-то живет?

     Мне тоже хочется также мягко, по-одесски, «шекнуть» (в Донбассе шокаем грубее).

     – Нет, просто из уважения к этому району..

     – Тогда во-он до той улицы и – направо, – показывает он рукой.

     Доходим до «той улицы», сворачиваем направо. Затем пересекаем еще одну.

     – Будьте добры, – останавливаю немолодого прохожего, – а как нам пройти на Молдаванку?

     Мужчина останавливается и оглядывает меня с ног до головы.

     – Так вы уже на ней! – улыбается он.

     – Правда?!

     Хочу ему подыграть и смотрю себе под ноги.

     – А как тогда пройти на Мясоедовскую?

     – На Мясоедовскую? Ну, Мясоедовскую вы не минете. А вот «еврейский танк» обязательно посмотрите! Он будет по левой стороне.

     «Еврейский танк»? Постой-постой… Я когда-то слышал о нем, а что – не

 припомню.

     – Найдете? – окончательно убедившись, что мы приезжие, спрашивает одессит.

     – Найдем!

     Да и как не найти, если такую громадину видно издалека!

     Снова поворачиваем, снова идем. Но где же танк?

     Смотрим, стоит что-то на колесах, похожее на броневичок времен гражданской войны.  Торчит вроде и пушка, но, оказывается, все это бутафория, «дурилка», которой в начале  войны просто-напросто пугали немцев. Не хватало тогда техники Красной Армии, вот и придумали в Одессе такую пустопорожнюю машину, в которой не было ни пушки, ни пулемета. Выпустили и с иронией назвали «еврейским танком».

     А между тем, среди евреев было много Героев Советского Союза.

     И все же это памятник!  Памятник мужеству и изобретательности одесситов. Поэтому склоняем головы. И идем дальше, присматриваясь к табличкам домов.

     Ну, так вот же она, Мясоедовская!

                                     Улица, улица, улица родная,

                                     Мясоедовская улица моя!

     Она даже лучше, чем я себе представлял! Довольно широкая, светлая, со старыми домами. А мне ведь представлялась узкой, с серыми громадами зданий, в подворотнях которых торчат местные уркаганы.

     Подхожу к одному из домов, чтобы хорошо было видно табличку с названием улицы, фотографируюсь. Когда выставлю в интернет, один из посетителей сайта напишет: «Улица моей мечты».

     Да и моей тоже!

     Пройдя по Мясоедовской, выходим к скорбному памятнику: отсюда начиналась горькая дорога одесских евреев, которых гитлеровцы вывели за город, в концлагерь, и впоследствии расстреляли. Всех – и стариков, и детишек…

     Невдалеке, на лавочках, сидят пожилые люди. Повернулись, всматриваются в нас. Может, родственники казненных?

     Нет, видят, что не евреи, славяне.

     Но боль-то у всех народов одинакова.

                                   Было время – здесь бродил Утесов,

                                   Под гитару песню пел свою-ю,

                                   А когда создал он джаз,

                                   То исполнил в первый раз

                                   Песенку про улицу мою, – звучит в моей душе.

     И Утесов, и Мишка Япончик… Кто еще бродил по этим улицам? Вера Инбер, Олеша, Паустовский?.. Кто еще родился и жил в этом чудесном и неповторимом городе? О каком еще городе написано столько песен, столько книг и снято столько фильмов?!

     Назад, на Приморский бульвар, возвращаемся автобусом. Как ни бодрись, а ноги уже не те.

     Родиться бы здесь и прожить всю жизнь.

     Да не всем такое счастье.

 

2017 г.

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Как созревает чернослив?
  • Лестница
  • Владу Клёну
  • Памяти побратима
  • Зажимая боль в горсти


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Октябрь 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    3031 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    4 октября 2017
    Стихи

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2013. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.