Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Дядя Миша Проза |

Наталия Мавроди

 

                                                          Дядя Миша

                       (из серии рассказов «Картинки памяти, 1964, 1940-е – 1980-е»          

 

«Тук, тук, молоток – на волшебника похожий», – слышу песенку о Вартане-сапожнике, и вдруг совершенно неожиданно из какого-то дальнего  уголка памяти появляется картинка, за ней – вторая, третья…

 

Лето. Мы с бабушкой в Мариуполе. Мне – десять, брату – семь. Обязательный, для нас, тихий час. На улице – яркое солнце, спать совершенно не хочется. Я читаю заранее припрятанную под диваном книжку. За дверью тихие голоса: бабушки и мужской. Быстро прячу книжку и закрываю глаза. Дверь не скрипит, но по едва уловимому шороху слышу, как она открывается. Тихие шаги приближаются ко мне. Резким движением отворачиваюсь к стене, чтоб не выдать себя.

– Это Женина дочка, – тихо сообщает бабушка.

– Вай! – шёпотом восклицает мужской голос, – Женечкина дочка! Такая взрослая! Я Женечку помню такой.

– Ну, Миша – сколько лет прошло!

Шаги удаляются, дверь закрывается. Я быстро пролистываю в памяти  все семейные рассказы: бабушкины, мамины, маминых сестёр, брата… Неужели, тот самый легендарный Миша – второй муж тёти Лёли, маминой средней сестры?

По очереди одни рассказы наползают на другие: Миша, сапожник Миша, любимый всеми Миша.

«Как он помогал нам! – мысленно воскрешаю бабушкины неоднократные воспоминания о Мише. – Мы очень трудно жили до войны. Бедно. Хоть я и много работала: и шила на заказ, и преподавала «кройку и шитьё» в Доме культуры. Мы тогда уже остались вдвоём с твоей мамой. Колю призвали в армию, Тася уехала в Ленинград – её муж преподавал в артиллерийском училище. А Миша сапожником работал. Не только  ремонтировал обувь, но и шил. Деньги у него всегда были. Иногда с ним  расплачивались продуктами. А он с нами делился. Бывало,  кто-нибудь принесёт Мише курицу, он половину нам обязательно отдаст. А маму твою как любил! Не иначе, как Женечкой звал. «Женечка, Женечка». А тётю Лёлю баловал,  как ребёнка. Он-то старше на восемь лет. В шутку «лягушкой» называл – как в сказке «лягушонка в коробчонке».

Однажды Лёля отпросилась с работы –чтобы помочь мне с побелкой, потолки-то высокие, под четыре метра. А Миша должен был зайти после работы за ней. Приходит Миша и говорит:

– Поехали, Лягушка, шляпу тебе покупать.

– Зачем мне шляпа? – удивляется Лёля.

– Да вот сейчас шёл и встретил жену директора завода. Едет на извозчике в шляпе. Что ж ты хуже?

И что  ты думаешь? Настоял. Поехали-таки, купили шляпу точно такую же и на извозчике приехали домой. Причём, шляпа эта Лёле совсем  не шла. Она её и не носила потом. Но Миша был доволен, что у его жены шляпа, как у жены директора завода».

«Первый раз я замуж вышла рано, в семнадцать лет, – бабушкины воспоминания сменяют воспоминания тёти Лёли. – За Лопатина. Глупая была. Вот уж точно – фамилии соответствовал. И что в нём нашла? Дочка родилась. Ниночка. Мы оба не красавцы, а Ниночка – кукла: глаза большие, чёрные, носик чуть вздёрнутый, губки крохотные и волосы колечками. Кукла. Два года ей было – умерла от сибирской язвы. Не смогли спасти. Сначала пальчик почернел на ручке, температура высокая. Сгорела за несколько дней. Как не стало Ниночки, мы с Лопатиным сразу и развелись. Думала, жизнь закончилась. Ходила – ничего вокруг не видела.          

А тут, прихожу как-то домой, а мама говорит: «У нас гости: свататься к тебе пришли». Захожу – Миша-сапожник с мужчиной: оказалось – его отец. И  сообщают они мне, что пришли свататься, понравилась я Мише. Это было так неожиданно! Мы с Мишей были знакомы постольку-поскольку:  ходила на работу мимо его сапожной будки, иногда обувь ремонтировала, бывало, просто останавливалась – побеседовать. Парень хороший, но о новом замужестве совершенно не думала. Но согласилась. Откровенно говоря, мне не  столько Миша понравился, сколько его папа. Глаза добрые, смеющиеся, весь какой-то домашний, уютный. Наш отец тогда уже лет пять-шесть как ушёл к другой женщине. Видно – не хватало мне его.

Поженились мы с Мишей, сняли квартиру недалеко от его родителей. По выходным в гости к ним ходили. Мама его, бывало, сварит куриный суп с домашней лапшой (вкусно готовила) и всё Мише лучшие куски подкладывает: то белое мясо, то бёдрышко, а мне – шею или крыло. Ем, а в горле – ком. Обидно. Хоть второй раз замужем, а ума… Девчонка, в общем-то. Сколько мне было? Двадцать один? Двадцать два? Я-то понимала: сын единственный – потому она и старается. Понимала, что простить никак не может, что на гречанке женился – всё ему невесту присматривала из своих, чтоб из еврейской семьи. При мне, из вредности, по-еврейски  говорила. По-еврейски то – по-еврейски, но слово «пиндоска» я очень хорошо понимала. А отец посмотрит на неё строго и отвечает по-русски. Я быстренько поем, извинюсь и убегаю в сад. А сад у них к речке выходил. Как-то помню, села на берегу и пла-а-а-а-чу. Так себя жалко. Пришёл отец, сел рядом, обнял и долго разговаривал со мной, уговаривал, чтоб не обижалась на мать. Мол, она вредничает, но – добрая. Просто, к Мише ревнует.

А потом война началась. Миша на фронт ушёл. Меня в Германию угнали. Вернулась – кожа да кости. Когда мясом стала обрастать, даже испугалась, думаю: «Что за наросты у меня?». Маме сказала, а она улыбается: «Это ты человеческий вид приобретаешь». Чуть-чуть пришла в себя – Миша с фронта вернулся. Но какой-то не такой. Вроде и ласковый, и добрый, а в глаза не смотрит.

Вскорости, объяснение нашлось. Открываю как-то почтовый ящик, а там письмо из Одессы. Заклеено плохо, из него уголок фотографии выглядывает. Достала, а на фотографии – ребёнок, год ему, может – полтора. И надпись на обороте «Папе Мише от сына Миши». Одним словом, выпроводила я Мишу к сыну. Детей у нас с ним не было, а сыну расти сиротой – нехорошо. Мне хоть и четырнадцать уже было, когда отец ушёл от нас, но – пережила тяжело.

А Мише я сказала, чтоб и не приезжал, и не писал. Сказала, как отрезала. Коля несколько раз ездил к нему в Одессу, пытался свести нас. От Миши письма привозил. Всё он в них прощения у меня просил: мол, фронтовой роман. Предлагал начать всё сначала. А какое ж начало? Там – сын.

Потом меня посадили за то, что в концлагере была. Понравилось кому-то моё место секретарши – написали донос, что я в Германию добровольно уехала. Судили меня «тройкой». Завели нас – я и военный какой-то. За столом трое сидят. Ничего не спрашивали – приговор зачитали и, как предателей Родины, осудили на десять лет. Работала на лесоповале в вологодских лесах, на стройке. Освободили через шесть лет: Сталин умер, начались амнистии. Когда освобождали, предложили прочитать, кто донос на меня написал, а я отказалась. Зачем мне это? «А кто, – говорю, – шесть лет жизни мне вернёт?». Так читать и не стала.

Вернулась. Нужно жизнь сначала начинать. На работу устроиться трудно. Спасибо Коле – он, когда из армии вернулся, в райкоме комсомола работал – устроил на завод. Там я с Борей познакомилась. Он работал инженером в отделе механика. Высокий, статный, чуб смоляной, волнистый – красивый мужчина, настоящий казак (он ведь из казаков). От всех как-то особняком держался, а со мной почему-то откровенничать стал. Потом предложил сойтись. Жалко мне его стало: вдовец, троих детей вырастил, но сразу видно: нет женской руки в доме – неухоженный какой-то. Так и сошлись. Ой, представляешь, я сначала думала, что он – немой. Он и сейчас не очень-то разговорчивый, а тогда – совсем молчуном был».

 

«Не очень разговорчивый. Мягко сказано! По мне, так скорее – угрюмый», – прервала я воспроизведение тётиных воспоминаний и открыла глаза. Стрелки на часах приближаются к четырём. Наконец-то можно вставать! Я волнуюсь – представляю себе Мишу. Для меня – дядю Мишу. Если, конечно, это он, а не какой-то другой Миша. Но я почему-то совершенно уверена, что это – он. Фотографий его я не видела,  поэтому фантазирую: высокий, стройный, темноволосый, живые карие глаза, улыбчивый.

Выхожу. Нахожу бабушку с дядей Мишей на веранде. Бабушка нас знакомит. Миша-то – тот самый, но…полное разочарование! От придуманного мною портрета – только улыбчивость и живые глаза. Небольшого роста, толстенький, с редкими русыми волосами и небольшими светлыми глазами – совершенно непривлекательный. Какая жалость! От досады ухожу в сад.

Приходят с работы дядя Коля с тётей Лидой. Все вместе садимся ужинать – по случаю приезда гостя, накрываем в саду.

До появления дяди Миши, я считала самым весёлым человеком – дядю Колю. Шутки и остроты из него просто сыпались. Но, когда они сошлись вместе, я поняла, что предела совершенству нет. В тот вечер я так смеялась, что долго потом не могла уснуть, ощущая боль от смеха в щеках и в животе. Засыпая, я поняла, что на всю жизнь влюбилась в дядю Мишу.

Несколько дней, проведенных с дядей Мишей, пролетели незаметно. Было ужасно весело и интересно. Он отремонтировал всю обувь в доме, требовавшую ремонта.  Дажемои пантолеты, которые, казалось, не подлежали восстановлению, и бабушка давно собиралась их выбросить. Но стараниями дяди Миши, я носила их ещё и следующим летом.  Каждое утро он ходил на рынок, покупал свежую рыбу, и они с бабушкой готовили разные вкусности: и жарили, и парили, и фаршировали. Бабушку он называл мамой.

Несколько раз днём приходила тётя Лёля, пока дядя Боря был на работе: чтоб его не волновать. Разговаривала с дядей Мишей деланно равнодушно. Но так «деланно», что даже мне это было видно. А ещё мне было грустно оттого, что тётя Лёля живёт с хмурым дядей Борей, а не с весёлым дядей Мишей и оттого, что дяде Мише нужно будет скоро уезжать.

Мне дядя Боря, в общем-то, ничего плохо никогда не делал, но я его побаивалась. Он всё время молчал и, вроде, как и присутствовал, и отсутствовал одновременно. Вся его забота была о винограднике, и свободное время он проводил там. Выписывал отовсюду разные сорта: и столовые, и винные. Книг по виноградарству и виноделию у него было множество! А для вина – целая лаборатория в летней кухне. Жадным он мне не казался, но тётя Лёля почему-то всегда угощала нас виноградом украдкой. При нём все чувствовали себя напряженно и, поэтому, к приходу дяди Бори с работы мы с братом старались уйти.

 

Спустя несколько месяцев, зимой, к великой радости нашей семьи, дядя Миша приехал к нам в Луганск. И мы в феврале пережили второй Новый год с Дедом Морозом в образе дяди Миши. Не знаю, как ему это удалось, но впервые приехав в наш город, и пробыв всего пять или шесть дней, он невероятным образом познакомился с директором Центрального универмага и с директором большого рыбного магазина на Центральном рынке.  В те времена, времена тотального дефицита, это было совершенно невообразимо.

В один из своих походов он взял меня с собой. Мы зашли в универмаг и сразу прошли в приёмную директора. Секретарша улыбалась дяде Мише так, будто бы он был министром, а директор встретил, как старого знакомого.

После отъезда дяди Миши, мы ещё месяца три ели разные дефицитные консервы. Каждому он сделал какой-то подарок: бабушке – замшевые туфли с маленькими пряжками, маме – белую блузу с жабо, тогда это было очень модно. Я стала обладательницей настоящих колгот (по тем временам это был шик) и рыжих гэдээровских брюк, предмета зависти девчонок во дворе. Что досталось папе и брату не помню, но без подарков они, знаю точно, не остались.

С тех пор связь нашей семьи с дядей Мишей не прекращалась. Мама, бывая в командировке в Одессе, останавливалась  у него, несколько раз он приезжал к нам, переписывались, поздравляли друг друга с праздниками.

Потом у дяди Миши стала болеть жена, возникли какие-то проблемы у сына,  и отношения ограничились поздравлениями к праздникам.

И вот, конец семидесятых. Моего мужа посылают в командировку в Одессу, на Центролит. О дяде Мише он знает только из моих рассказов, и поэтому считает, что обременять своим присутствием чужих людей неудобно. Гостинцы он передаст, но жить – только в гостинице.

Через неделю приезжает мой муж с невероятным еврейско-одесским акцентом и все разговоры только о дяде Мише. Конечно, ни в какую гостиницу его не отпустили. Поселили в той комнате, в которой любила останавливаться мама. Что особенного в той комнате? В ней было фонарное освещение – окно на потолке. И ночью можно было видеть звёзды.

Жил дядя Миша в самом центре города. Типичный одесский двор с наружными лестницами и гирляндами белья. Каждое утро он открывал окошко, выходящее на улицу, и клиенты ставили туда обувь для ремонта, с записками. Пока муж управлялся с делами, дядя Миша выполнял заказы, а потом они шли гулять по городу. Дядя Миша познакомил его со всеми  злачными местами, сводил в оперный театр «на Водяного»* и научил рецепту котлет из кильки, который стал впоследствии фирменным в нашей семье.

В последний раз я видела дядю Мишу, когда у нас родился младший сын – он приезжал нас поздравить.

К сожалению, я так и не побывала в комнате с окном на потолке. В свой приезд в Одессу, прошлась по улице, на которой жил дядя Миша и постояла у окошка, в котором когда-то выставлялась табличка с надписью «Ремонт обуви»…

«Тук, тук, молоток – на волшебника похожий…»

 

15 февраля 2014 г.

 

__________________________________________

* Михаил Водяной – (23.12.1924 – 11.09.1987) – артист оперетты, руководитель Одесского театра музыкальной комедии, который теперь носит его имя.

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Владу Клёну
  • Памяти побратима
  • Зажимая боль в горсти
  • Стихи о бабуине


  • #1 написал: Редактор (18 февраля 2014 09:34)
    Очень светлое и доброе чувство осталось после прочтения. Спасибо, Наташа.
     
    С уважением, Анна Солодкая. 

     
     
    #2 написал: Редактор (21 февраля 2014 11:29)
    Повествование захватывает. Интересно. Наташа, спасибо. В. Мостовой
    #3 написал: valia1964 (26 февраля 2014 15:00)
    Читала с большим интересом.  Вернее, не могла оторваться от рассказа,  который захватывает.
    Читается с лёгкостью, очень хорошо представляются описываемые сценки,
    по прочтении - симпатия к лит.героям  и положительные эмоции.
    Удачи и вдохновения Вам ! 
    #4 написал: NMavrodi (26 февраля 2014 18:55)
    Спасибо, дорогие друзья, за добрые отзывы и пожелания.
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Июнь 2019    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2013. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.