Вспоминая счастья и расплаты все

Евгений Евтушенко
Вспоминая счастья и расплаты все

             * * *
Вспоминая счастья и расплаты все
после стольких пережитых лет,
что же предстоит ещё –
расплакаться
или улыбнуться напослед?

Разве было кем-нибудь доказано:
жизнь – она страшна иль хороша?
И была ли до конца досказана
хоть одна ушедшая душа?

ВСЁ БЫЛО ПО ПРИКАЗУ

Алексею Пивоварову – замечательному кинодокументалисту, с болью рассказавшему в своих фильмах о Великой Отечественной, о тех окруженных солдатах и офицерах, кого иногда называли «предателями и, когда они были вынуждены отступать без боеприпасов, а иногда и без оружия, их беспощадно расстреливали заградотряды. 

Предатель, не предавший никого,
он знал – солдатам было каково.
Всё было по приказу. Пуля в лоб,
когда он отступал и пал в сугроб,
и сам свои кишки в сугробе сгрёб,
и всё-таки пошёл вперёд, качаясь,
от собственного выхрипа отчаясь:
«Я не преда...», - и с кровью - «Я не пре...», -
чуть хрупнуло под Ржевом в декабре
и очередью горло перере…
Не надо слов о зле или добре…
И вообще не надо больше слов.
И упаси Господь от этих снов.

ЦИРК НА КЛАДБИЩЕ

Там, где Чёрная Речка
впадает в лагерь «Вторая речка»,
тело Осипа Мандельштама
не скажет уже ни словечка.
Он теперь не попробует снова
душистого «Асти Спуманте»,
говоривший про жизнь и про смерть
с Хо Ши Мином,
Сталиным,
Данте.
А воронежский цирк,
словно кремовый торт,
будто он из кондитерской Сталина спёрт,
был решеньем обкомовским нелюдским
здесь воздвигнут над кладбищем городским,
И, смахнув и кресты, и надгробья
при помощи разных махин,
парк разбили
поверх оскорблённых могил.
Говорят, что под клумбой могила одна,
до сих пор безымянных убитых полна –
им в затылках оставили пули
только дырочки-крохотули.
Под цветами здесь яма.
В ней – душа Мандельщтама,
и цветами восходит она.
А ночами бессонница мучает цирк,
и взвивается визг обезьян,
лошадиный разносится фырк,
и затравленно мечется какаду,
как в аду,
и рычат,
трюковать не желая на кладбище,
львы,
слыша стоны покойников из-под травы.
Неужели,
забыв свою гордость и честь,
цирк на кладбище -
это Россия и есть?

ВОЗДУХ СВАДЬБЫ

Ах, Англия, приёмная мать герценовская,
гляди, как осенённая крестом,
сияет пара кембриджская герцогская,
возможно, королевская потом.

В аббатстве так надушенном Вестминстерском
и лорды даже чуть навеселе,
и головы всем кружит весть всемирная
о самой главной свадьбе на земле.

Завидуем – как англосаксы сдержаны!
Где грубости? Где крик «лей-не жалей!»?
Во сне выходят на Руси все девушки
за будущих английских королей.

И где-то – в Оклахоме ли, Дижоне ли –
утешат разве девичьи сердца
десятки тысяч копий, так дешевеньких,
для них недостижимого кольца?

И вовсе не считается провинностью,
что, словно символ редкостных минут,
торговцы где-то в аглицкой провинции
в бутылках воздух свадьбы продают.

Я вспоминаю свадьбы сорок первого,
как я плясал для плачущих невест,
а смерть уже глядела, как соперница,
на их забритых женихов отъезд.

Хочу вкатиться в моё детство кубарем,
чтоб в нём воскресла вся моя родня,
и мы бутылку горькую откупорим
с тем воздухом, что вырастил меня.

ГОЛОС ОТЦОВСКИЙ

Голос отцовский,
читающий на ночь Гомера по-гречески,
и колокольцы в Рязани, -
как это всё так по-русски и по-человечески,
будто из сказки
грибы с глазами.
Это не страшно,
когда мы лишь нежные грешники,
а вот когда подлецы,
то подыщут для нас наказанье
Кто?
Да и голос отцовский,
читающий на ночь Гомера по-гречески
и колокольцы Рязани.
Детушек ваших кормите
и кашею гречневой,
и воспитуйте стихами,
спасительными, как образами,
голос отцовский,
читающий на ночь Гомера по-гречески,
и колокольцы Рязани.
Наша Россия опомнится
и потихоньку подлечится,
будет достойна свободы
и новых сказаний,
лишь продержись, русский голос,
читающий детям Гомера по-гречески,
и продержитесь и вы,
колокольцы Рязани!

НЕДОПРОЧТЁННОСТЬ

От страха мыслить, просто лени,
Недопрочтя веков дневник,
мы совершаем преступленье
недопрочтённостию книг.

Недопрочтённость чьих-то судеб
в не трогающем нас былом
нас беспощадно после судит,
и наказанье – поделом.

Полупропущенные главы,
где чьи-то слёзы, чья-то кровь,
отмстят бесславьем вместо славы
и кровь и слёзы будут вновь.

Что, впрочем, блеск сокровищ книжных,
когда сотрут лицо с лица
недопрочтённость самых ближних,
с недопрочтёностью Творца.

К себе самим жестокосерды,
в душе всё лучшее губя,
мы - легкомысленные жертвы,
недопрочтённости себя.

ТОСКАНСКИЕ ХОЛМЫ

Меня, конечно, радостью покачивало,
когда в какой-то очень давний год,
я получал в Тоскане
премию Бокаччио,
но ощутил –
вина меня гнетёт.
Не проступили на руках ожоги,
но понимал я, что беру чужое,
Я сбился вдруг.
Меня все подождали,
и я заговорил о Мандельштаме.
Ведь нечто видел он поверх голов,
нас, ещё агнцев,
на плечах таская,
«от молодых воронежских холмов
к всечеловеческим,
яснеющим в Тоскане».
И на такой ли все мы высоте,
проигрывая с бескультурьем войны,
и получаем премии все те,
которых лишь погибшие достойны?

* * *
Простить ли неразумную толпу,
когда она, в раздумье не помедлив,
к позорному лишь для себя столбу
учёных волокла или поэтов?

Что толку после в покаяньях лбом
в пол биться?
Запоздалая сумятица.
Позорный столб становится столбом
истории...
Когда она спохватится.

Комментарии 1

Viktoriya_1 от 3 апреля 2017 11:56
Ушел не просто Большой Поэт. поставлена точка в целой Эпохе. Евтушенко был плоть от плоти времени. Столь же сложный и противоречивый, мятущийся  в неразберихе будней. Он был соткан из ошибок и порой совершал необъяснимые поступки. Но при всем этом он Великий. И судьба подарила ему шанс завершить Эру шестидесятников. А что дальше? Боюсь - тишина. Ибо не вижу даже на горизонте фигур подобных тем, с таинственной страстью "творчества и чудотворства".
Трудно говорить о Евтушенко в прошедшем времени.  Я прощаюсь не только с Поэтом, я прощаюсь со своей юностью, где сборники Евгения Александровича были  зачитаны до дыр, где поэтические строфы отпечатывались в памяти и цитировались бесконечно, где  был книжный дефицит, самиздат и самопереплет. 
Вчера вдруг ясно увидела, как они там, на небесах все встретились... Андрей, Роберт, Белла, Булат, Володя... Им есть, о чем поговорить. Давайте закроем занавес и оставим их компанию наедине.   Нам остаются книги

 
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.