Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

ВЕЩЕЕ СОМНЕНИЕ Поэзия |

Басыров Валерий Магафурович - поэт, прозаик, переводчик, книгоиздатель, член союзов журналистов и писателей Украины, Союза писателей Крыма, учредитель и директор издательства «Доля», окончил Литинститут им. А. М. Горького. Лауреат литературной премии им. Т.Г. Шевченко, Президент Крымской литературной академии.



***

Снова осень тиха на исходе

и совсем не осталось тепла:

отшумело листвы половодье,

одинокая плачет ветла.



Неприглядна пора увяданья

в этот поздний безрадостный час.

День в тревожном прошел ожиданье,

легкой грустью коснулся и нас.



***

Я иду очень тихо:

ничего б не спугнуть.

Осень дикой лосихой

отправляется в путь.



Низко стелются травы,

как под ноги – шелка…

Молодая дубрава

гонит прочь облака.



А они наседают…

Задождил небосклон.

Бьет ольха, увядая,

обветшалым крылом.



Тяжела ветра поступь.

Но в лесу так светло!

Все обычно и просто:

умирает тепло.



***

Прохладно в лесу, одиноко и мглисто.

Лишь листья дрожат, прижимаясь к земле,

да ветер пугает пронзительным свистом

и топчется нагло в остывшей золе.



Я снова в дороге и нет мне покоя,

как будто бы знаю, что новый привал

подарит однажды мне нечто такое,

о чем никогда я еще не мечтал.



Пусть тянется долго лесная дорога.

Сквозь осень тревожную видятся мне:

высокое небо и берег пологий,

и едет навстречу отец на коне.



***

В тайном ропоте вод подо льдом

изнывает упрямый разлив.

И тревожно звенят над прудом

побеленные веточки ив.



И несметная снега орда

накрывает растерянный день.

В темном зеркале первого льда

отражение вижу людей.



…Опустели давно берега.

В ранних сумерках я одинок,

и доверчивым зверем к ногам

прижимается холода бок.



Пеленою задернуты дни,

но мне видятся хата и лес,

и лучинок скупые огни,

и разобранный рядом навес,



и мальчонка сидит у окна —

без труда в нем себя узнаю, —

с топором у сосны дотемна

маму вижу больную мою.



И по-детски так жду я тепла,

согревая дыханьем стекло,

что поверил слезинкам стекла

и поверил, что будет тепло.

Открываю глаза.

Как в бреду,

вижу звездного света разлив.

Отрешенно склонились к пруду

побеленные веточки ив.



Как знобит.

Онемели ветра.

Над безмолвием стынет луна.

Ухожу.

До калитки двора

провожает меня тишина.



ВЕЩЕЕ СОМНЕНИЕ



Хрипит закат, в крови утопленный,

и пепел сеется у звезд…

Через столетья слышу вопли я

горящих киевских берез.



И вижу лица я надменные

моих прапрадедов — татар,

а рядом пленники согбенные:

и стар и млад, и млад и стар…



Над церковью над Десятинною

давно завис вороний грай.

Конец. Безудержной лавиною

растоптан Ярослава край.



Но почему такой усталостью

задернут властный взгляд Бату:

его мечта не знала жалости,

мечом он подгонял мечту.



Глаза спокойным безразличием,

как сном, напоены его.

В погоне вечной за величием

все получил — и ничего.



К ногам владыки сносят воины

иконы, ризы и кресты…

Грабеж у сильных узаконенный —

часть исполнения мечты.



Но как понять их, нераскаянных

(упрям здесь каждый урусит,

как совесть раненой Руси),

сраженных насмерть, заарканенных?



Быть может, в первый раз сомнение

коснулось ханского чела,

он понял, может, на мгновение:

Русь станет крепче, чем была.

 

 

 

Из книги «Нечаянная оттепель» (1989)

 

***

Вернулся я не вдруг издалека —

истосковался по земному раю.

Молчание здесь каждого цветка

легко, как человека, понимаю.

 

Вернулся навсегда издалека,

и так добра ко мне земля родная,

что долго воду пью из родника,

горячими губами припадая.

 

 

 

ВЕЩЕЕ СОМНЕНИЕ

 

Хрипит закат, в крови утопленный,

и пепел сеется у звезд…

Через столетья слышу вопли я

горящих киевских берез.

 

И вижу лица я надменные

моих прапрадедов — татар,

а рядом пленники согбенные:

и  стар и млад, и млад и стар…

 

Над церковью над Десятинною

давно завис вороний грай.

Конец. Безудержной лавиною

растоптан Ярослава край.

 

Но почему такой усталостью

задернут властный взгляд Бату:

его мечта не знала жалости,

мечом он подгонял мечту.

 

Глаза спокойным безразличием,

как сном, напоены его.

В погоне вечной за величием

все получил — и ничего.

 

К ногам владыки сносят воины

иконы, ризы и кресты…

Грабеж у сильных узаконенный —

часть исполнения мечты.

 

Но как понять их, нераскаянных

(упрям здесь каждый урусит,

как совесть раненой Руси),

сраженных насмерть, заарканенных?

 

Быть может, в первый раз сомнение

коснулось ханского чела,

он понял, может, на мгновение:

Русь станет крепче, чем была.

 

ХЛЕБ

 

Холодное солнце и низкое небо

осели на тонкие ветви берез…

Я помню: буханку промерзшего хлеба

однажды солдат незнакомый принес.

 

Кивнув на прощание мне головою,

он дверь за собою поспешно прикрыл.

Был Север. Маячил мороз за стеною,

и ветер голодный за окнами выл.

 

На Севере хлеба тогда не хватало.

Казался мне праздником мамин паек.

Но только тех праздников было так мало

в коротком и северном детстве моем!

 

 

 

***

 

Знаю:

снова уйду из дома.

Незаметно за город сбегу.

На поляне

под елью знакомой

погрущу на обмякшем снегу.

 

И потом,

выбираясь из леса,

удивляться буду тому:

почему тяжело мне

и тесно

без людей

и с людьми —

одному…

 

 

 

***

Я тебя одену, я тебя обую

и сотру слезинки с побледневших щек.

Видишь, я спокоен, даже не ревную

к тем, кто есть и будет у тебя еще.

 

Но когда уйдешь ты, кутаясь в разлуку,

я впервые в жизни загрущу о том:

предложил бы сердце, предложил бы руку,

да любовь едва ли возвратится в дом.

 

 

***

Столько света на этой поляне,

столько свежести в пении птиц,

что цветы, задыхаясь в бурьяне,

не скрывают приветливых лиц.

 

Вольно так, что когда паутину

непоседливый тронет паук,

торопливо ласкает малину,

затихая, загадочный звук.

 

Может, сердце забилось упрямо

оттого, что однажды уже

где-то видел такую поляну…

Только где?

На каком этаже?

 

 

ВСТРЕЧА

 

Как долго не видел я друга!

И вот за накрытым столом

вино, завезенное с юга,

мы молча и медленно пьем.

 

Потом от него я узнаю

про дом на крутом берегу,

который с трудом вспоминаю

и вспомнить никак не могу.

 

Про сад сиротливый и дикий

в далеком, как детство, краю…

И память — трава повилика —

опутает душу мою.

 

Давно я на родине не был!

Наверно, поэтому мне

высокое чистое небо

так часто приходит во сне…

 

 

ВОСКРЕСЕНЬЕ

 

Уже в предчувствии температурной блажи

пролился дождь, настоянный на сне,

и неохотно проявился след овражий,

и разрыдался вдруг январский снег.

 

Мостит дорогу вечер мрачный в дом напротив,

но, натыкаясь на бетонный бой,

остановился, лунный опрокинул противень,

все разом высветив перед собой.

 

Путей подкрановых очищенные ребра

у самой обрываются реки.

Тут полутень, присев на вымытые ведра,

ненастьем подбивает каблуки.

 

Два крана у подъезда мокнут, сгорбив спины,

на жадном мастерке луна дрожит.

Оставил вечер под дождем осину, —

обходит молчаливо этажи.

 

Громадные глаза прожектора открыли,

но нет для удивления причин:

мы с вечером вдвоем. Он сушит свои крылья,

а я пальто сушу. И  мы молчим.

 

 

 

***

Над пустынным Бенгальским заливом,

когда властвует взбалмошный зной,

в каждой песне, рожденной волной,

я знакомые слышу мотивы.

 

Отчего же мне здесь сиротливо

и так просится сердце домой,

где, обласканным доброй судьбой,

нелегко быть, однако, счастливым.

 

Не хочу я себя утешать:

будет долго душа изнывать

до последнего хмурого срока.

 

И пугают, и манят меня

равнодушное марево дня

и протяжная песня Востока. 

 

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Неприглядна пора увяданья
  • Владу Клёну
  • Памяти побратима
  • Зажимая боль в горсти


  • #1 написал: Редактор (27 февраля 2013 21:53)

    Сколько робкой  и нежной грусти проскальзывает в таких лиричных и искренних строках Валерия Басырова...  Будто ты, сам, стреди увядающих деревьев  в сумеречно осеннем царстве леса, и ощущаешь это пронзительное одиночество.
    "Я снова в дороге и нет мне покоя,

    как будто бы знаю, что новый привал

    подарит однажды мне нечто такое,

    о чем никогда я еще не мечтал."

    Замечательный эпилог.
    Светлой радости, Вам, Валерий Магафурович! С тёплой улыбкой,
     Алевтина Евсюкова

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Сентябрь 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    252627282930 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    16 сентября 2017
    Клеветникам России

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2013. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.