Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Вышивание гладью Поэзия |

Олеся Рудягина
Молдова, г. Кишинев

С 2005 года - председатель Ассоциации русских писателей Республики Молдова. Член Союза писателей Молдовы и Союза писателей России, Исполкома МСПС. Учредитель и главный редактор журнала «Русское поле»(2010г., Кишинёв).

Вышивание гладью
подборка стихотворений



***

Жизнь - только повод упасть в стихи,
как в заросли пастушьей сумки цветущей,
которой поля футбольные заросли
заброшенных пионерлагерей - амнезии сущей.
И остается отчетливый след
тела с распахнутыми крылами
в траве, когда я ушла, а вслед -
кукушка и кто-то без имени
летними голосами...


Вышивание гладью

Стежок к стежку, стежок к стежку…
Я крепко запираю двери,
Экрану цепкому не верю,
Где бьется мир, как в клетке зверь.

Прорвало тысячи плотин,
Но, иероглифом терпенья,
Стежком – к стежку – в оцепененье
Я заговариваю день.

Я заговариваю страх
Иглы беззвучным заклинаньем,
Кто в очереди на закланье –
(стежок к стежку) – знать не хочу!

Я выбираю образ, цвет,
Бессонницей квитаясь с ночью,
И безмятежны руки, точно
В конце тоннеля брезжит свет…

Спит тихий ангел. Новый год
Четвертый раз всего встречая,
Меня возносит над печалью
И хаосом. К стежку – стежок…


Родина
Уехавшим

Деревья - просто деревья,
но там, где их нет,
а только искусственной зелени
оторопь на тротуарах,
коммерсантом прикинувшийся
поэт
придумает шелест листвы
лип и ясеней старых.


Решая, куда махнуть -
в Париж, или Кишинев
в отпуск - предпочтет последний:
"Скучаю по этим улицам", -
несколько слов,
объясняющих птичий инстинкт
необъяснимый, древний.


ЧтО Родина? - Тяга.
Магия неких лиц,
в незабвенности, по прошествии лет,
уличенных,
а так же холмов, виноградников,
листьев, страниц,
каждой осенью
долгим горением увлеченных.


Проживая, Бог знает которую
по счету, жизнь,
в кровь расшибая лоб
о библейское небо,
никуда от гнездовий покинутых
не убежишь,
возвращаясь из всех эмиграций
по Млечному следу -


К деревам и колодцам,
к мелодии языка,
так своей и не ставшей,
но тайно печально любимой,
В терпкий омут
медлительного глотка
утоленья бездомности
неисцелимой...


Благословение

До перекрестка мужа проводив,
под – злобного дождя – дробь барабанную,
прохожим редким невзначай явив
всю «Рио – Риты» грусть обетованную, -

Не на войну – всего часов на пять
он уходил по будничному делу,
но камнем сорвалось:
«Я буду ждать»,
и дрожь – кругами по воде –
по телу.
Так расстаются, может быть, на век:
шарф поправляют и целуют пристально,
струится, неизбывный, из-под век
свет вслед ему, дражайшему, неистово!


А за спиной прошелестят слова:
«Чтоб вам до старости любить друг друга,
деточка!» –
Старуха с зонтиком, седая голова,
нездешний синий взгляд,
да вербы веточка…


Ежевика

Ежевикой, ягодой нежной,
всё мерцает мой давний сон -
сказки странствий дали безбрежны!-
неизбывен и радостен он...

То Кавказа ручьи ледяные
мне в ладони её напоют,
то КинбУрнской косЫ, ветровые,
утра гнёзда в ветвях цепких вьют...

Не колола мне пальцы, не злилась-
тёплым соком всё пачкала рот ,
удивить, приласкать торопилась,
догадалась, что юность - пройдёт,

и страна эта станет химерой,
Украина с Кавказом - чужой
стороной... И немерянной мерой
отпускала мне впрок праздник свой!



Год Дракона

Сидишь себе – и пишешь,
идешь себе – поешь…
Упал, звеня, на крышу
вверх решкой лунный грош –

Вот вся моя наличность
на десять дней вперед,
Земля вершит обычный –
вкруг солнца – оборот.

И на своих законных,
испытанных местах
принцессы и драконы,
и ведьмы на кострах!

Жируют, сатанея,
вельможи, прочий сброд,
«безмолвствует», точнее
потворствует народ.

Дичает помаленьку,
без счета водку пьет:
По шапке, знать, и Сенька,
по дереву и плод!

Не будоражит боле
пытливые умы
рецепт забытой воли –
зарок «Рабы не мы!»

Рабы немые – свалка,
торжище – кто по чем…
Вот только деток жалко,
они-то ни при чем.

Под яростную дудку
попрания основ
к религии желудка
ведет их Крысолов.

Нет аккуратней мести
за промахи отцов,
чем: «Выбираем пепси!» –
беспечный хор птенцов.
Охочи до игрушек,
глухие к зову книг –
жевательные души,
космический тупик!

Они еще вернутся,
взорвав свой интернет –
Пророки содрогнутся
от дьявольских примет!

…Что, Ланцелот, не весел,
где стать твоя, мой свет?
Я нам горшочек песен
сварганю на обед.

Ты ж, меч свой бесполезный
давно сменив на кисть,
рисуй, рисуй железный
век и за всех молись!


Дорога в Петербург

« В окруженье попал под Оршей
Наш потрёпанный батальон…»
Ю. Друнина

1
На стоянках нисходить
сновиденьем поезда,-
Так тонка, так зыбка нить
жизни…Зябкая звезда
будто женщина глядит
робко: « Кушать хочете?»-
у вагона что пахнёт
снедью. Плакать хочется…


Ты вези меня, состав,
по стране, по призрачной,
Боль окрепла, стержнем став
душеньки моей ночной…
Встрепенулась, услыхав: «ОРША», -
полнится войной,
той торговке отшептав
строчки юной Друниной.

2
До Петербурга – три часа,
Мой поезд ливень рассекает,
Он сожаления не знает
К берёзкам, рвущим волоса
Под ветром стылым, ветром злым,
Их наготу изобличившим…
Так, вдоль истории, стоим
И мы, страну похоронивши!


"МОСКВА" - ПЕТЕРБУРГ

Не всерьёз, не всерьёз, вперемешку с дождём
начинается снег в ноябре.
Не всерьёз, не всерьёз… И в окошке моём
об аптеке и фонаре
из двадцатого века густеющий мрак
пьёт Невы огнеглазой свинец…
Как широк подоконник и чёрен он как…
я - «Москвы»* мимолётный жилец.

Стылый номер гостиничный над суетой,
над бегущим проспектом вознёс!
Словно души заблудшие,
мечется рой -
в хрупкий лёд превратившихся слёз…

Двум столицам дивясь, я, за мокрым стеклом,
различаю пролёты моста.
В неприкаянном сердце печальном моём,
Петербург, ты пророс неспроста:
В эти улицы, здания и небеса
материнские корни текут-
Не об этом ли ветер несёт голоса,
что меня здесь повсюду зовут?
Не об этом ли тени в стремительных снах,
не об этом ли - неуют?
Кто угодно здесь равен с тобою в правах
и тобою, – по праву, – живут,
Но не я… В чемодане - обратный билет,-
«go home!», Русь вдохнувши, поэт!
Эта комната спрячет на зеркала дне
мой истаявший силуэт…

Не спеша, повалил снег, ломая лучи,
Закружил запоздалый трамвай.
Там – озябшие люди.
Пропасть им в ночи,
Ты, пожалуйста, Город, не дай!


*гостиница напротив Александро-Невской лавры


***
Небо мечты обмелело.
И обнажилось дно
с разноцветными стёклышками
из детского калейдоскопа

* * *
Я всё стараюсь делать, как положенно,
но плохо получается подчас,
и вещи, что на место мной положены,
по дому разбредаются тотчас.

Часы катастрофически торопятся, -
лишь солнце встретишь, глядь, - уже закат!
Ночь коротка! Упустишь – не воротится, -
стихи не возвращаются назад!

Что ж, продлеваю краткий век бессонницей,
но жалко сны, - негоже пропускать
то, что ценой накопленной валюты всей
вовеки вам нигде не увидать!

Так пребываю в некой невесомости,
скольженье от реальности ко сну...
На кухне спорят ангелы, а космос – тих,
и я качаю на руках звезду.


Метро

В вагоне метро,-
то ль уснула, то ль умерла,-
к коленям пригнувшись,
бомжиха башкою мотала,
но рук своих, -
страшных клешней
чёрных,- не разжимала,
в которых дышал тяжело
робкий мокрый щенок.

Он глазом косил
на стоящих стеною людей,
хозяйке своей бездыханной
облизывал щёки
и часто дрожал...
и отчаянья смертного токи
владели душой -
захолустной певуньей моей.

- Плати ж по счетам
в заповедной чужой стороне,
в столице столикой -
"слезам..." и т.д. , и подавно
глухой - что к бомжихам,
что к плачущим жалким щенкам,
так жалости,
жалости,
жалости
алчущим явно!



Кишиневу

Мне ничего не надо без тебя,
Мой город вишневых неубранных дерев.
Когда - нибудь я отлечу, любя,
Твой каждый жест в душе запечатлев.
Когда – нибудь…- не будем горевать!-
но каждый лист взтрепещет обо мне,
и лес мой, детства друг, мой рыжий Лис
ночами, морду в звёзды ткнув, рыдать
устанет. Вспомнит – есть ещё стихи,
где травам млеть, где сорочиный гам,
где жить мне вечно, жить – не умирать,
где Богу под крыло Тебя отдам!..


Вокзал, Цветок
Друзьям

Снежок и вечный запах печки,
оставшийся лишь на вокзалах,
озноб нечаянный, свирели
не слышной никому печаль,
плацкарта дух неодолимый
и верхней полочки качанье,
в окно гляденье, засыпанье,
да трёхтаможенная даль…

Ещё стоять минут пятнадцать,
ещё толпятся у вагона
смурные личности и «ксивы »
суют под нос проводнику,
меня никто не провожает,
к киоску можно отлучиться, -
полюбоваться шаурмою
(поскольку рублики – ку-ку).

Ну вот, затарилась, - две булки.
Чего там ехать? – день, да ночка!
Последним взглядом обнимаю
московский Киевский вокзал,
шагаю в пасть змеи железной,
(устала – смерть!) и вот качнулся,
так плавно вдруг почухал поезд,
и кто-то следом побежал.

Потом напишет друг печальный
из жизни странной, виртуальной,
что проводить меня спешила, -
да я ж вагон не назвала!
Но долго мне в окно светила
звезда - цветочком в целлофане,
хранящим от вселенской стужи
меня и от земного зла…



Одинокий вечер у моря

Так жду тебя!.. Дельфиниум «в закате»
последние сокровища раскрыл…
Вчера над морем плыли на закате
семь пар лебяжьих небывалых крыл.

Не миражи, не облака, не яхты,
высокомерно вздёрнув паруса,-
но Лебеди! И тихий выдох: « Ах, ты!..»
вознёсся с пляжа к ним под небеса.

Наивно руки дружно замахали:
« Счастливого, счастливого пути!
Вы возвращайтесь! Встретимся едва ли,-
нам в этот август дверцы не найти…»

Едины в детском искреннем порыве,
смотрели люди долго птицам вслед,
и колотились, будто на обрыве,
сердца, которых жёстче в мире нет!

Потом сложили пёстрые пожитки
и разбрелись по съёмным конурам,
Лишь телепался, оборвавший нитки,
воздушный змей - добычей проводам…



Памяти Светланы Смирновой

Открылось какое – то третье дыханье,
целую январь в пересохшие губы:
ночное камланье –
святое писанье,
и ангелов слышатся пенье и трубы
мне вместо метели…
Стихают стихами
мечты и утраты,
и прошлого лица,
волчицей плутает ночь между домами,
но мой лишь порог ей назавтра приснится!
И будет она к окнам розовым жаться,
хвостом заметая следы лихолетий,
и будет, и будет века продолжаться
жизнь дома бессонного –
творчество, дети…


* * *
Только б свет не гас в окне!
Подоконники с геранью,
ах, за вашей зыбкой гранью
померещится вдруг мне
тёплый ласковый причал:
старый стол под абажуром,
кот с медлительным прищуром,
Новый год, что Прошлым стал,
Ожидание любви –
счастье самой высшей пробы,
ни усталости, ни злобы,
ни триумфов на крови…
Сыплет снег. Давным-давно
не найти дорогу к дому,
город – будто незнакомый,
но горит в ночи окно.
Только б свет в нём не погас,
доброй вестью изливался,
через Вечность возвращался,
возвращая дому нас!
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Ты молился светло и неистово
  • Птичий лепет
  • Не забыть тебе…
  • Какая-то лирика
  • Читатель, прости...


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Апрель 2018    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    30 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2013. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.