Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Колодец петербургского двора Поэзия |
Лев Болдов - известный московский поэт, член Союза писателей Москвы, лауреат премии «Эврика!» (2008 г.), лауреат 1-го Международного Волошинского конкурса, участник II Международного фестиваля "Поэтический маршрут. Трамвайчик №..."(г. Евпатория), автор шести поэтических сборников.

Он вырос в Москве, на Шаболовке, рядом со Старым телецентром и Донским монастырем, в доме, построенном в 30-е годы... И тема города, и тема времени так или иначе отзывается во многих его стихах... Лев Болдов говорит: «Из всех поэтов мне интересны лишь те, кто ощущает себя живущими не только "здесь и сейчас", в чьих стихах, как в раковине, шумит Время, Гумилев, Пастернак, Арсений Тарковский, Окуджава... Я считаю, что поэт - это прежде всего мироощущение, а не профессия. Это тот, кто живет на ином градусе души, нежели большинство людей, и не боится обнажать свою боль, рискуя, что у многих это вызовет лишь кривую усмешку... "Все прочее - литература", как сказал Верлен устами Пастернака..."

Лев Болдов считает себя мистическим романтиком. Действительно, его стихи не лишены поэтической тайны. За кажущейся простотой и "прозрачностью" текста кроется не только глубина мысли, но и довольно редкое среди поэтов качество - любовь к жизни. В свои тридцать лет Лев Болдов - поэт вполне зрелый. Хочется верить, однако, что главные творческие удачи у него еще впереди.




«Когда мне было лет тридцать (сейчас мне уже скоро будет сорок), я - вопреки распространенному в то время представлению, что молодым поэт может быть хоть до семидесяти (пока его не примут в Союз писателей) - считала себя человеком очень солидным и с состраданием смотрела на двадцатилетних, начавших писать в годы "разброда и шатания", когда многие из нашего поколения писать как раз перестали, растерявшись перед новой реальностью. "Что же будет с этими молодыми? - думала я. - Cмогут ли они писать, когда и писать-то не о чем и, кажется, незачем?" Прошло несколько лет и, к счастью, некоторые из тех, к кому относилось мое горькое сострадание, выжили, не исчезли с литературного небосклона и пишут стихи. Среди них - талантливый московский поэт Лев Болдов.

Лев Болдов - один из немногих, кто спокойно, без выкрутасов, верен классической традиции; поэзия его пряма, самостоятельна и, я бы сказала, бесстрашна: смутное время не сломило его, а, наоборот, укрепило спокойную решимость жить так, как он считает нужным, и не отступать от выбранной стези. Лев не твердит о "бессмертии в веках", он просто выполняет свой поэтический долг, потому что поступать иначе не хочет, не может да и просто не умеет: в одной из песен поэт прямо признается, что и хотел бы спрыгнуть с подножки, перестать писать, научиться жить как все, но - "крут обрыв, и склон высок, и снова стих стучит в висок..."
Остается одно - соответствовать званию "русский поэт", раз уж лучшей участи не дано...

Эвелина Ракитская


Колодец петербургского двора...

Колодец петербургского двора,
Где время - как стоячая вода,
В который отражается «вчера»,
А «завтра» не наступит никогда.

Где низкие провисли небеса
Над угловатыми плечами крыш,
И мертвецов оживших голоса
Звучат из-за стены, покуда спишь.

Здесь ничего не знаешь наперёд,
Не ведаешь, прихлебывая чай,
Как память за рукав тебя берёт
И в прошлое уводит невзначай.

И вновь клокочет коммунальный быт.
На кухнях - перебранки, дым и чад.
И репродуктор из угла глядит,
И песни довоенные звучат.

Вновь позывные: «Я тебя найду!..»
«Это ошибка...разберутся...жди!..»
И снова кто-то падает на льду,
Прижав горбушку чёрствую к груди...

Очнёшься. Сиротливый дождь бубнит.
За окнами - тяжёлых капель взвесь.
Должно быть, кто-то там еще хранит
Тебя, в залог оставленного здесь.

И только лифт грохочет, как бадья,
В колодце петербургского двора,
Вылавливая из небытия
Крупицы затонувшего «вчера».


***

Кто знает - Небо или Ад
Командуют творцом,
Когда он мнит, что - вне и над,
Когда, смирен лицом,

Он взращивает дивный сад
На собственных костях -
Кто знает, Небо или Ад
В дому его гостят?

Когда красив он и крылат,
Охваченный огнем, -
Кто знает, Небо или Ад
Разбушевались в нём?

И в час, когда он, кончив труд,
Уходит - в звездопад,
Кто знает - Небо или Ад,
Навек его берут?...

***

Мы пили в подъезде дешевый коньяк.
И третьим спускался к нам ангел-хранитель.
Он был не у дел - фантазер, сочинитель,
Носивший кашне и потертый пиджак,
Прикупленный во времена изобилья,
Который нелепо торчал на спине,
Скрывая, бог весть, то ли горб, то ли крылья,
И эта загадка манила вдвойне.

А ветер в промерзшие стекла стучал.
И мы, закусив шоколадкой, молчали.
И ангел качал головою в печали
И нам разговорами не докучал.
Он тоже, ослушник, был изгнан из рая
И с нами кутил, ощущая родство.
И бабочка пестрая - вдруг оживая -
Слетала с крахмальной манишки его.

***

Стихи писать - не женское занятье.
Поэзия - скрещенью шпаг под стать.
Поэт и воин - сходные понятья,
А слабый пол не должен воевать.

Вы для другого рождены полета,
Вам не к лицу над строчкою корпеть.
И наша сокровенная забота -
Вас защитить, утешить и воспеть.

А вам успехов хочется скандальных,
Вам опостылел мелочный уют.
Вам, бедным, лавры двух богинь опальных
Ночами спать спокойно не дают!

Во все года, в столетия любые -
Какие бы ни правили "верхи" -
Мужскими привилегиями были
Дуэли, войны, пьянки и - стихи.

Зачем вам с нами, грешными, тягаться
И в жертву свою женственность нести?
Для нас писать - что на турнирах драться.
Для вас писать - что на костер идти!

Но вас не испугать жестокой долей.
Привычно, не ропща и не скорбя,
Все самое тяжелое в бедовой
Мужской судьбе вы брали на себя!

Наперекор канонам и обрядам,
Превозмогая слабости и страх,
Плечо к плечу вы были с нами рядом
И в ссылке, и на фронте, и в стихах!

От фортепьян, балов и политеса
Шагнули вы в прорыв мятежных лет,
Салонное словечко "поэтесса"
Сменив на званье гордое "поэт"!

И шли - сквозь поцелуи и проклятья.
Так шли, как не под силу мужику!
Поэзия - не женское занятье.
Но мы в ней перед женщиной в долгу!

***

Когда спят города, позабыв про дневные бои,
Когда светит луна, как огарок, в оконный проем,
Среди каменных стен позывные блуждают мои.
Я бессонный радист. Я тебя вызываю. Прием.

Я забыл твое имя, я даже не помню лица.
Но мой радиоголос откликнется в сердце твоем,
Потому что на общей волне наши бьются сердца.
Я бессонный радист. Я тебя вызываю - прием!

На меня надвигаются стены угрюмым каре.
Этот натиск зловещий я б выдержал, будь мы вдвоем.
И ночную завесу бомбят мои точки-тире.
Я бессонный радист, я тебя вызываю - прием!

Но в наушниках - ночь.
В них сверчками трещит тишина.
Замурован я заживо в каменном склепе своем.
И долблю, понимая, что участь моя решена:
Я бессонный радист. Я тебя вызываю. Прием!

***

Я знаю, ты со многими была -
В порыве чувств, с тоски и от безделья.
Одним навек ты душу отдала,
Другие телом краткий миг владели.

Взял каждый от щедрот твоих что мог.
И только я тобою обездолен.
Хотел владеть я всем - и вот итог:
Я ни над тем, ни над другим не волен.

Троцкий в Мехико

Клюют писаки куцые
Его со всех сторон.
А демон революции
В художницу влюблен!

Что ему перья красные,
Вождя толпы венец -
Когда депеши страстные
Строчит он, как юнец?!

Пускай мечты развенчаны,
И все прожекты - блеф.
У ног любимой женщины
Застыл опальный лев.

Уймитесь, пролетарии!
Он отыграл свое.
Он пленник хрупкой талии
И жгучих глаз ее!

В крови Россия корчится,
Чума в Европу прет.
И чем всё это кончится -
Известно наперед.

А он - он вне политики,
Он Афродиты жрец.
...Скрипят эпохи винтики,
И близится конец.

Ему - хранить молчание,
Ему - сжигать мосты.
А ей - пролить отчаянье
В бессмертные холсты.

И расписаться в вечности -
Где вряд ли вспомнит мир
В своей хмельной беспечности,
Кто был ее кумир.

***

Да будет свет в твоем окне!
И в нем лицо, как в рамке фото.
Я обернусь, женою Лота
Застыв, и небеса в огне

Закатном будут догорать.
И вкус разлуки будет солон.
И до краев тобою полон,
К утру я напишу в тетрадь:

Да будет свет в твоем окне!
Свечой - в забытом Богом храме -
Твой силуэт в оконной раме
Отныне поселен во мне.

В кромешной тьме и жгучим днем,
На все победы и паденья
Ложась незримой светотенью,
Да будет свет - в окне твоем!

***

Одиночество - это отточие Я.
Обретает отточенность форма моя.
Отливается в стих, прогорая, душа.
Одиночество - это удел голыша,
Что прострачивает бесполезной строкой
Гладь реки,
прежде чем поглотиться рекой.

***

...А ты меня взглядом проводишь на плаху,
И будешь следить из окна, не мигая,
Как дюжий палач разорвет мне рубаху
И как напружинится шея худая.

Ты будешь смотреть, улыбаясь туманно,
И будет постель после ночи раскрыта...
Моя Клеопатра, о как ты гуманна!
Как радует казнь твоего фаворита!

К чему милосердья трусливые вздохи?
Я к тайнам нирваны отныне причастен.
Мне больше от жизни не надо ни крохи,
Мне с нею расстаться теперь будет счастьем!

И жилы набрякнут узлами тугими,
И вспыхнет секира над площадью людной!
...Когда б было так - я б шептал твоё имя,
И бога молил за тебя бы в день судный.

Но трубы герольдов народ не разбудят.
Наш век из другого нас вылепил теста.
Палач перепился, и казни не будет,
И мочатся суки на лобное место!

И по заметенному снегом настилу,
По выцветшим доскам житейского театра,
Решив, что напрасно меня обольстила,
Ты молча уходишь, моя Клеопатра!

Ты гордо уходишь, оставив мне муку
И жизни, и этой божественной ночи,
Чтоб снял я в притоне продажную суку
И с ней забывал твои дерзкие очи!

Чтоб жил я, твоею изменой болея.
Не жил - а жевал эту жалкую жвачку.
И помнил, как ты убивала - жалея,
В плебейской крови моей рук не запачкав!

Л. и С. Беловым

Не привечай свою печаль,
А пей вприкуску с нею чай
И ешь свой хлеб - в дому пустом,
Листая заповедный том.

Будь с нею нем, как истукан,
Когда нальет тебе стакан
И, о несбыточном скорбя,
Потянет жилы из тебя!

Молчи. Окурок затуши.
Зажми в кулак тряпье души.
Пусть будет ластиться, как пес,
Скулить и лить потоки слез -

Не приручай свою печаль.
Щенячьих глаз не замечай.
Кто им противиться устал -
Тот сам их отраженьем стал!

Пигмалион

Я тебя сотворил из всего, что не прожил.
Я на волчью тоску красоту твою множил.
Я любил тебя так, как живых - не умею,
Чистый образ твой вырезав, словно камею.

Я был верен тебе - рукотворному чуду.
Но твои отраженья плодились повсюду.
Возникая из темных зеркал, словно опий,
Одурял меня калейдоскоп твоих копий!

Я метался в жару, я был жалок и мелок.
Я не мог свой шедевр отличить от поделок,
Всякий раз устремляясь душой к твоим сестрам
С их русалочьим смехом, как лезвие острым!

И прижал я ладонью опухшие веки.
Я глазам своим верить зарекся навеки.
Я желал не любви - лишь реванша и мести.
И исчезли виденья - и ты с ними вместе.

Я один, пью забвенье из каменной чаши.
Я дичусь красоты - тем фальшивей, чем краше.
Если встречу тебя - приз моих унижений -
То приму за одно из твоих отражений.

***

Бог с тобою, золотая рыбка!
Мне ли удержать тебя в ладонях?
Море укачает, словно зыбка,
Грусть мою, что никогда не тонет.

Бог - с тобой, беглянка золотая.
Тот, морской, с потешной бородою...
Как худые сети, залатаю
Душу, что изорвана тобою.

Обоймет осенняя прохлада,
В кокон свой меня запеленает...
Уплывай - я верю, что так надо.
Бог с тобой! А кто со мной?
Бог знает...

***

Как скучно видеть всё с изнанки,
Любой роман читать с конца,
Не пробовать небесной манки,
Рассыпанной рукой ловца.

Глядеть с прищуром сквозь очки
На игры жизни, гордой самки,
Не верить в радужные замки,
А лишь в амбарные замки.

Как скучно биться перестать
Всё тем же лбом о ту же стену.
Оставить скоморохам сцену,
И ненасытную тетрадь -

Себе. Пройдя дешевый искус,
Курить на звездном сквозняке.
... И мудрости хининный привкус
Почувствовать на языке.

***

В. Райбергу

Как долог путь к холодному ночлегу!
Ощерилась Москва, как вражий стан.
По мартовскому плачущему снегу
Бредет еврейский мальчик Левитан.

Залатанный кургузый пиджачишко.
В дрянном трактире - ситник с колбасой.
Мелькнет надежды солнечная вспышка -
И вновь затмится грязной полосой.

И снова половых тупые ряшки,
И снова он - оборвыш и "пархач".
И небо цвета серой промокашки
Прольет над ним дождя бессильный плач!

Он никогда всё это не забудет -
Срам нищеты и вечное "проси" -
Такую грусть в холстах своих разбудит,
Что никому не снилась на Руси!

Он никогда забыть не сможет это.
И в летний день умрет в расцвете сил.
Полуголодным мальчиком из гетто,
Что ситник на двугривенный просил.

***

Ты знаешь прелесть тонкого вина,
Смакуешь женщин, как плоды искусства.
Ты - дегустатор, ты не пьешь до дна
И никогда не притупляешь чувства.

Тебе похмельный омут не знаком.
И горечь, что всегда на дне бокала.
Ты каждым наслаждаешься глотком,
Чтоб жизнь нектаром в горло протекала!

И, искушенный в тайнах ремесла
Высокого, жалеешь горьких пьяниц,
Что хлещут без разбора, из горла,
Как на банкет попавший голодранец.

Что за охота за блаженства миг
Платить тоской, апатией и рвотой?
Умеренности трезвой ученик,
На эти корчи ты глядишь с зевотой.

Тебя не засосет порочный круг.
Ты будешь жить - без судорог и колик.
Завидую тебе, мой мудрый друг!
И снова пью до дна - как алкоголик!

***

Будет всё, как в книгах завещано.
В твою жизнь, что черна, как забой,
Вдруг войдет колдовская женщина,
Чтоб тебя увести за собой.

И ты прошлого сбросишь онучи,
Растворившись в блаженстве, когда
Как лодчонки на гребне полночи
Устремитесь вы с ней в никуда.

И ладонь ее, словно пластырем
Твои губы заклеит - молчи!

...И над телом твоим распластанным
Перестанут возиться врачи.

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Я ДА ТЫ, ТЫ ДА Я!
  • Несколько лет назад я познакомилась с творчеством известного московского по ...
  • Скоро осень. За окнами август...
  • Не привечай свою печаль...
  • Я принимаю это испытанье ...


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Декабрь 2018    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930
    31 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Вчера, 05:35
    НАЗВАНЬЯ ЗИМ

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2013. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.