Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Стихи Поэзия |
Леонид Владимирович Киселёв (21 сентября 1946, Киев — 19 октября 1968, Киев) — русский и украинский поэт (писал на двух языках).
Леонид Киселёв родился в 1946 году в Киеве. Писать стихи Леонид начал в 11 лет.

Киевлянин по рождению и воспитанию, он вырос в интеллигентной семье — дом его отца — писателя Владимира Киселева — был в 50–60-е годы одним из центров интеллектуальной жизни Киева. В доме, где он рос, знали цену слову, и люди, приходившие сюда (а среди них – Виктор Некрасов, Иван Драч, Гелий Снегирев), учили тому, что синонимом сказанному слову бывает сама жизнь. Отсюда его ранняя эрудиция и свободная ориентация в мировой литературе и мировой культуре.
Биографии у него не было. Учился в школе, поступил на филологический факультет университета, не успев его окончить, умер в 22 года от лейкоза, в то время неизлечимого.
Ещё будучи школьником, опубликовал подборку стихов в «Новом мире» (1963, № 3).

Леонид Киселев. Стихи на русском языке

***

Вы любите чужие города?
Внезапность поворотов и подъемов,
И там, где полагалось быть Подолу,
Морские волны, синяя вода.

Мне города являются во сне,
Похожие на маленький мой Киев,
И все таки немного не такие.
В них что-то есть. Они созвучны мне.

Я тоже снюсь кому-то по ночам
В далеком царстве сосен и метелей,
Добрей и чище, чем на самом деле.
Пусть много городов приснится вам.
1965


* * *

Словно Отечество, или отчество,
Или легкий утренний сон,
Я храню свое одиночество,
Мой единственный бастион.

В этом мире легко и прибыльно
Раздарить себя по частям,
Чтоб доверчиво белки прыгали
На колени моим гостям.
1965


***

Торопятся поэты и цари.
Для них малы отпущенные годы.
К поэтам ясность строчки и свобода
Приходят поздно, что ни говори.

И у царей достаточно забот —
Держава не прочней, чем столбик ртутный.
Повесить всех врагов ужасно трудно,
Вдруг кто-нибудь остался, вдруг живет.

Но умирают в юности поэты
И в очень древнем возрасте цари.
И остается песня недопетой,
И корчатся на плахе бунтари.
1965

***

Старая площадь

Полет веков. А, может быть, потоп,
Лавины дней, мгновений водопады?
И ратуши квадратная громада
Под их удары подставляет лоб.

Полет веков. А, может быть, пожар,
И звон мечей, и зарево и ржанье?
И по ночам не спится горожанам,
И площадь охраняют сторожа.

Полет веков. А, может быть, полет,
Высокий дух погони за грядущим?
В колонне первомайской он созвучен
Весенним дням и флагами цветет.

На площади изломанная тень
Деревьев, на рассвете невесомых,
И дети спят — да будет легким сон их!
И бьют часы — да будет новый день!
1966


***

Как моя вселенная мала!
В десяти шагах стена тумана.
И тревога в сердце, словно рана,
И в ушах звенят колокола.

Это осень. Ранняя пора,
Но уже подсчитаны приметы:
По этапу в ссылку гонит ветер
Вместе с паутиной паука.

Лужицы в прозрачном серебре,
Словно в запечатанном конверте.
Маленький эскиз. Набросок смерти —
Пасмурное утро в сентябре.
1967


***


В горнице прибрала, тесто замесила.
Приходи, Мессия.
Самовар начищен, полыхает медью,
Почему ты медлишь?
Спят мои подруги в той далекой дали,
Уж они-то ждали!
На войне погибли оба мои сына,
Приходи, Мессия.
1967


***

Язык не может сразу умереть,
Скоропостижно люди умирают,
Но медленно озера высыхают,
И тихо высыхают русла рек.

Язык заброшен, но ни днесь, ни впредь
Своей вины ничем не искупить нам.
В ночной тиши за горло схватит бред,
И днем самих себя нам будет стыдно.

Он бьется перепелкою в сетях,
Расставленных вечернею газетой,
И вспыхивает пламенем в стихах
Тычины — гениального поэта.

Язык не может сразу умереть.
1967


***

Жизнь и смерть
Дульсинеи Тобосской

В забытом богом и людьми селенье,
Где умирали в основном от скуки,
И умирающих цирюльник местный
Кровопусканьем к жизни возвращал,
Единственным служили развлеченьем
Ходившие о Дульсинее слухи.
Мамаши глупым дочерям-невестам
Внушали, от волненья трепеща:
Она когда-то спуталась с Кеханой
И без церковного на то благословенья…
Сначала дочки глазки потупляли,
Потом алели, словно маков цвет.
Все сверстники ее давно женаты,
Но ей не отыскать в родном селенье
Вовеки мужа. Жизнь ее печальна,
И после смерти ей в аду гореть.

Зимою Дульсинея простудилась
И умерла. Священник деревенский
Примчался причащать ее, надеясь
Пикантные подробности узнать,
Но опоздал и брел назад уныло,
О резком ветре отзываясь резко.
А впрочем, много женщин, вдов и девиц
Участье приняли в похоронах.
1967


***

На деревенском кладбищем кресты —
Граненые дубовые поленья.
Глубокие, похожие на шрамы,
Кривые буквы скупо сообщают:
Иван, Петро, Христина, Евдокия.
Стоят две даты по краям креста.
И все кибернетические коды,
Громоздкие расчеты траекторий
Для бомб и баллистических ракет
Поместятся в короком промежутке
Меж этих двух четырехзначных чисел.
Я пробую представить эту смерть —
В углу, под образами, а сорочка
Бела, как сахар, и чиста, как смерть.
И все село приходит хоронить,
И все село приходит помянуть
Стаканом самогона. Я припомнил
Особый терпкий привкус самогона
И понял я, что это — привкус горя,
Неповторимый аромат беды.
1967


***

Игра в слова — нелегкая игра.
Здесь правила таинственны и строги.
Лишь поначалу кажется, что строки
Соскальзывают с кончика пера.

Мы так спешили в этот шумный цех
Где вечный праздник, вечное веселье.
Теперь у нас не комнаты, а кельи
И горький хлеб у нас, и горький смех.
1967


***

Что-то стал я выпадать
Из игры по вашим правилам.
Не лгала и не лукавила,
И тотчас дала понять:
Дескать, начал выпадать
Из игры по нашим правилам.

Не пойму я ваших дел:
Все вы пишете и строитесь,
И все время беспокоитесь,
Будто есть такой предел,
Что успеешь — схватишь втрое здесь,
Не успеешь — прогорел.

Ну, спасибо за хлеб-соль
И покамест до свидания.
Может, свидимся. Заранее
Кто предскажет нашу роль —
Всхлип трехрядного страдания
Или брамсовская боль.

Мне вас не за что любить.
Огляделся я — и вдруг
Вижу — нету основания.
Пятый круг соревнования
И девятый Дантов круг.
Пеленает синий бред
Синий стон и белых страх,
Белый ужас! — потолок еще,
Небо — белое полотнище
На заборах и домах.
1968


***

Суматоха смены декораций,
У дождей октябрьских суета.
Это листья. Как они ложатся —
Брызги краски в плоскости холста.
Это птицы. Как они боятся
Покидать знакомые места.
Это листья — как они кружатся!
Мне на грудь упало два листа.
1968


***

Октябрь

И вовсе не от холода продрог я,
И не от ветра на щеке слеза,
А потому, что с неба смотрят строго
Холодные глубокие глаза.
1968
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Переклад з російської. Марина Цвєтаєва
  • ИНТЕРЛИТ. Международный литературный клуб
  • Дама с собачкой
  • Высказывания и афоризмы о любви


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Июнь 2020    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    2930 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Мегалит


    Лиterra


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2019. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.