Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

Плати за то, чего не жаль Поэзия |
Олег Борушко

Родился в 1958 году в Харькове.

Учился в Московском институте международных отношений МИД СССР, окончил Литературный институт им. Горького (семинар прозы А. Рекемчука; 1990). С 1994 по 1998 год жил на Мальте, с 1998 года – в Англии.

Автор первой после Черубины де Габриак мистификации в русской литературе - "Эротические танки" Рубоко Шо (Москва, Панорама, 1991, тираж 300 000).

Сочинил "Венок сонетов" верлибром, ставший каноном среди адептов свободного стихосложения.

Автор книг прозы: "Продаются щенки" (Москва, Молодая гвардия, 1991), "Москвариум-91" (Мюнхен, Питер Штайн Ферлаг, 1992), "Мальта. Личное дело". (Мальта, МалРус, 1997).

Стихи: "Светолов" (М. Меттэм, 1990), "Уровень жизни” (Киев, Молодь, 1991), "Эротические танки” (см. выше), "Дао Дэ Цзин" - поэтическое переложение, впервые на русском языке (Москва, Вагриус, 1996), "Обитель Ста наслаждений" (М. Вагриус, 2000).

В настоящее время живет и сочиняет в Англии.
Олег Борушко - автор проекта и председатель жюри крупнейшего в зарубежье фестиваля русской поэзии - ежегодного Турнира Поэтов «Пушкин в Британии».


Олег Борушко

Идеал

Город Гринвич. Сбылся идеал:
я торгую антиквариатом.
И таким довольны вариантом
Я и Нулевой меридиан.

Он проходит через мой лоток
(в яркой электрической оправе),
и легко, в своем уверен праве,
делит мир на Запад и Восток.

И мои, из неизвестных стран
строгие старинные предметы,
рассказав ему свои секреты,
туго набивают мой карман.

Отступают прах и суета.
Мне ясны мои координаты,
Долгота и памятные даты,
Широта. Какая широта

В лондонском тумане! Легкий пар
С губ любимой. Рядом с антикваром
Ей все снится, что уходит даром
Столь дорогостоящий товар.

И дает согласье на диван,
На халат, на грубое безделье,
На стихи, на прозу, на без денег...
Только нулевой меридиан

Ночью, точно так же, как и днем,
Продолжает тонкую работу.
Старый рынок каждую субботу
Ждет героев в логове своем.

Красивая

Девушка тупая и веселая,
море голубое и ленивое.
Я лежу и думаю, что все-таки
лучше бы она была красивая.

Я б тогда побрился новым лезвием,
подошел, кусая сигарету,
и сказал, предчувствуя последствия:
- Даже не с кем выпить "Амаретто”!

- "Амаретто”? - встрепенулась девушка.
- "Амаретто”? - вскрикнула подружка.
- Мы хотим попробовать немножко,
вот у нас пластмассовая кружка.

И какое тут пошло веселие!
И притом без всякого усилия!
Поцелуев огненная серия!
Если бы она была красивая.

г. Лондон


СТАРЫЙ РЫЦАРЬ

(отрывок)

1.
Непогода. Готика. Укрыться,
Трогать фрески, киноварь и смальту,
И увидеть: запоздалый рыцарь
Возвратился умирать на Мальту.

Рассветает. Солнечные блики
По воде, как сполохи прозрений.
Переметы желтой повилики
В потемневших трещинах строений.

Золотой прибой по-детски смирен,
В доках - кипарисовые реи.
Ничего не изменилось в мире,
Разве ветер тише и добрее.

Побродил по старым бастионам,
Упиваясь запахом тумана,
и узнал по голосу, по стонам
благовест Святого Иоанна.

Встрепенулся, дряхлый и недужный.
Старый кречет, умирая стоя,
Так услышит в воздухе ненужном
Шелест крыл за шорохом прибоя.

Под землею, там, в подземном склепе
спят друзья под тихий говор Леты
под профанов неумолчный лепет
над могилой Жана Ла-Валетты.

Славный Родос, ропщущие греки,
Торжество свирепого ислама
Смертью запечатаны навеки
В саркофаг Филиппа Лилль-Адама.

Там, все там, под каменной плитою
Скрыты от докучливого слуха…
Но гудят над бронзою литою
Устремленья царственного духа.

В городе, достроенном не ими,
Над землей, их политою кровью,
Все звучит торжественное имя
И в ночи приходит к изголовью:

«Суверенный Орден Иоанна!»
Сколько крови, доблести и спеси
на алтарь Земли Обетованной,
где теперь паломники и бесы!

Ветер из Фалерно и Рагузы
За кормою легкого фрегата,
Состраданья тучная обуза
Сарацинов, взятых из Эйлата

Зарубить. Один все время плакал,
Говорил (а юнги с рей глазели),
Что недавно, милостью Аллаха,
Первый внук родился у Гузели,

верно - ангел. Дальше глупо бредил
и хватал за руки капитана,
голосил, покудова не встретил
римский кортик яблоком Адама.

Содрогнулся рыцарь, вспоминая
трепет жизни в сарацинском теле.
Правда духа... Вот она, нагая
правда плоти в нашем правом деле.

Правда, правда! Сколько ни томиться,
Почитая душу выше тела,
Дух опять смущенно сторонится
Вознестись и следом оголтело

Возвести жестокие движенья
В образец бестрепетной отваги.
Юный турок видит отраженье
Смерти деда в шелесте бумаги,

В начертанье строгого приказа:
«За магистра, папу и за веру»...
И кривой усмешки изувера
не сдержать ему при виде Спаса.

Имя, имя... Скоро растворится
в желтом пекле варварского лета.
И обвел глазами старый рыцарь
запыленный пригород Валетты.

2.
В тот ноябрь, сколько ни просил он
силы у Святого Иоанна,
все одно мерещилось «И Анна...»
Анна из простуженной России.

НОСТАЛЬГИЯ

Заварить ли по-черному снова чайку?
но спускаться на кухню — четыре пролета...
Карусель вентилятора по потолку —
дорогая метафора Аэрофлота.

Я хочу ностальгии. Я, может, дождусь:
Разыграется сплин, как дурная погода —
эмигрантской колоды верительный туз,
провожатый в бессмертие с черного хода.

Преимущество плача. Достоинство слез.
Королевство тоски по великой России.
Привилегия знати — при виде берез
становиться грустнее, и, значит, красивей.

Я, наверное, парий, ублюдок, злодей,
бессердечный наследник угрюмой эпохи,
подсудимый, невольно влюбленный в судей,
оттого-то, видать, и дела мои плохи.

Мне б хватило намека, осколка, мазка,
многоточия в самом конце разговора...
Бесполезно. Я вижу при слове "Москва"
юбилей счетовода с лицом коронёра.

И меня не согреет в далеком плену
чернозема щепоть в лоскуте парусины
с огорода отцов, потерявших страну
и детей, потерявших тоску по России.

***
Вечер настолько хорош -
лишние краски сотру:
ты никогда не умрешь,
я никогда не умру.

Мы говорим о другом,
в черное смотрим окно.
Мы никогда не умрем,
просто пройдемся в кино.

Там, на экране пустом,
в черных и белых тонах -
девушка в платье простом
парень в потертых штанах.

Цвет отключили и звук,
вот, без ненужных прикрас -
пара сияющих рук
пара сияющих глаз

в ломких пунктирах конца
лучшей из всех кинолент:
два негасимых лица
в самый последний момент…

Рябь по экрану и дрожь.
Плечи твои заберу.
Ты никогда не умрешь.
Я никогда не умру.

Сплю с любимой

Без повода, задолго до рассвета
проснувшись, находил глазами руку,
я находил ее почти по звуку,
как узнают собрата по привету.

У самого лица, поверх подушки,
ладонью книзу, собранная в горсти.
Не отрываясь, я глядел послушно,
по недосмотру приглашенный в гости.

Как тайное переливанье крови,
в окне менялись очертанья ночи.
Я, недвижим, лежал с рукою вровень.
Я сам себе казался беспорочен.

И, различая жилки на запястье,
то сложные узоры, то простые,
я чувствовал, как наволочка стынет
у подбородка вестником несчастья.

Сон


Мне снился сон: я не люблю тебя.
Я силился и не умел проснуться.
Так рубят лес в начале сентября -
ни покраснеть, ни увернуться.

Высокий лоб, овальное лицо,
зеленые глаза, простые речи,
но равнодушия худое пальтецо
небрежно брошено на плечи.

Проверил, циркулирует ли кровь.
Вот это я, глядящий на подругу.
Я не люблю. И эта нелюбовь
сродни пещерному испугу.

ГЮЗЕЛЬ
блюз

Я не храню семейные обеты,
мои кумиры - ночь и алкоголь.
Все кошки серы, грешники отпеты,
и ангелы пострижены под ноль.

Как в смертоносном танце Саломея -
туркменочка со шрамом на лице
любила, словно бы писала мелом
на белоснежном ватманском листе.

Ей не терпелось выглядеть живее,
чем лица предков в глиняных гробах,
но голый почерк ветра-суховея
сквозил в ее движеньях и губах.

Он звал подняться с купленной постели
и разрешить рискованный вопрос:
какие духи дремлют в гибком теле,
и что сулит рисунок тонких кос?

Но не уйти от пагубных объятий,
и в ужасе, не расплетая рук,
я с содроганьем слушал стон проклятий
из ветра, завывавшего вокруг.

Я раскалялся в пламенных порывах -
подобье солнцем выжженных пространств,
и гибельная грация надрыва
была верней - дика и горделива -
всех на земле бесплатных постоянств.

Но не ищите в голосе трагизма -
трагизм смешон, когда такая власть,
и исцеляет душу от цинизма
за пять червонцев купленная страсть.

Молодой

Ты прекрасен, как лето в Триесте,
как вино после часа любви,
только ты не мечтай о невесте,
только замуж меня не зови.

Ты для нежности слишком раскован,
а для пламени - слишком умен.
И откуда прибило такого,
из каких неизвестных сторон?

Ничего это, милый, не значит,
и меня не волнует ничуть.
Просто холод снаружи собачий,
вот в тепле и волнуется грудь.

Я все это давно пролистала,
что ты только собрался назвать,
оттого удивительно мало
остается друг другу сказать.

Молодой, не суди себя строго!
Если встретил, кого не искал -
то не промысел Господа Бога,
это просто дорога узка,

это просто расшатаны нервы.
Кто по этой дорожке ходил -
уж тому не покажется первым
всего навсего тот, кто один.

А теперь - говори свою цену
(Одинокий - уже не любой!)
За мою холостую измену
нынешней ночью с тобой.

Из венка сонетов для Рубоко Шо

1.
Настала ночь. И в дымке сновидений
на пагоды прозрачных островов
слетела тень. Сквозь пелену веков
обрел черты богоподобный гений.

Взметнув ладони, лунный диск закрою,
он вздрогнет, и девичий силуэт
по шелковому занавесу лет
вдруг обведет дрожащею рукою.

И кругом голова пошла, и роком
повеяло под пологом кровати,
и я вошла в блаженный сон Рубоко,
пружиня на невидимом канате.
Любимый, присмотрись, и ради бога
не признавай прекрасную Комати¹!

2.
На пагоды прозрачных островов
перекрестись, и проступают лики
среди узоров вещей повилики
по алтарям языческих богов.

Замри! Витает месть над этим местом,
Иные тени и любовь иная,
горячий голос стонет, умоляя
на языке чужом и неизвестном.

Сбывается пророчество, и бьется
в тугие сухожилия столетий,
и потаенный смысл распадется
на очевидный, косвенный и третий,
и три свечи погаснут. И взметнется
пылающий трилистник на рассвете!

5.
Взметнув ладони, лунный диск закрою,
и тень слепит тебя, и я ревную,
что на нее походит, на дневную,
мой силуэт полуночной порою.

Колотит дрожь. Согрей меня, согрей!
Но, словно между небом и землею,
между столетий любят эти двое
в метели отрывных календарей.

И кругом голова, как безнадежно,
бессрочно, и проникнуть невозможно!
Но я срываю сроки, как одежду,
и приближаюсь. И вплетаюсь между -
стенаньями и обоюдной дрожью,
и страсть горчит излишеством, как ложью.

6.
Он вздрогнет, и девичий силуэт
в проеме изукрашенной беседки
качнется, словно яблоневой ветки
по небосклону мимолетный след.

И, возвратясь к любовнице, напрасно
старается перебороть испуг -
стыдливый зов пригрезившихся рук
поманит вдруг пленительно и властно!

И голову закружит от желанья
постичь мираж - обманом, как-нибудь…
И он продлит искусное лобзанье,
губами к той прокладывая путь
по телу этой. Силясь утонуть
в необъяснимом ужасе познанья.

8.
Вдруг обведет дрожащею рукою
мой силуэт на черном небосводе,
запечатлит, и остаюсь такою -
покорная, и значит, на свободе!

Смущенный, упиваясь без конца
видением, возникшим в поднебесье,
вздохнет, и холод донесет к невесте
колечко пара - словно для венца.

Забудется от головокруженья,
что я отныне - только отраженье.
Посыплются из Книги Перемен
сухие листья будущих измен
на равнодушное изображенье,
из всех соблазнов выбравшее плен.

12.
Пружиня на невидимом канате,
я прохожу кварталами Киото,
мне все равно - безроден или знатен,
я продаюсь, и покупает кто-то.

В дешевом треске рисовых подстилок,
на решете бамбуковой завесы
ищу ответ, заранее постылый,
ищу ответ, и радуются бесы:

Каков предел, порядок или мера,
и за какой невидимой границей
горячка страсти в жажде насладиться
вдруг переходит в область Люцифера,
и сладострастья огненная сфера
поражена отравленною спицей?

13.
Любимый, присмотрись, и ради бога,
сорвав одежд стеснительные путы,
по пояску из шелкового жгута
перечитай судьбу свою, Рубоко!

Он простодушно следует изгибам,
лаская неотступно и змеисто
игривый стан. Бестрепетно и чисто
прикосновение. И бесполезно, ибо

любить безгрешно, искренне и стойко -
какой пустяк для женщины, не так ли?
Сюжет исполнен жизни, если только
под высочайшим замыслом спектакля
в финале - блуд, злодейство и попойка.
Чем чище страсть - тем выше неустойка.

14.
Не признавай прекрасную Комати
во мне, приобретенной по дешевке,
а лучше на истрепанной циновке
передохни, расплатимся, и хватит.

Ты выпил залпом пряную усладу
всех ухищрений, годных для мужчины,
но ты не понял смысла и причины
безмерных ласк за мизерную плату.

Темнеет небо. Отлетает прочь
моей молитвы выдохшийся голос.
На косогоре перезревший колос
роняет зерна крупные, точь-в-точь
как ты - пресыщен, холоден и холост
и позабыт. И наступает ночь.
________________________________________________
¹ Оно-Но-Комати – известная поэтесса и куртизанка Древней Японии, родоначальница жанра пятистиший-танка.

ДЕНЬГИ

Я снова еду на такси,
я сказочно богат.
Так исторгает ноту "си”
натянутый шпагат.

Я не согласен жить за так,
мне нравится платить
таксисту рубль за пятак,
но мне должно хватить

еще хотя бы на квартал,
хотя бы до зари.
Как я нелепо скоротал
неполных тридцать три!

Я лихорадочно плачу
за каждую версту,
мне наконец-то по плечу
настигнуть пустоту.

Мой увлекательный урок
с ума сведет умы:
я никогда не тратил впрок,
а значит - жил взаймы:

не то платил, не то совал,
не то недоучил.
Переплатив, я разорвал
слепую связь причин

и вывел новую мораль
для верного пути:
плати за то, чего не жаль,
прозренье – в забытьи.

Плати за худшие года,
плати за барыши,
плати за все, что никогда
так и не совершил!

Бьет на табло за четом чет,
как будто вечный шах,
и в ритм счетчику стучит
безумие в висках.

Все это сумрачная ложь:
"кто беден - тот силен”.
Судьбе не верить ни на грош,
а только на мильон!

Стряхнуть уверенности прах
и убеждений муть -
такая власть, такой размах -
вот денежная суть!

Педаль утоплена в полу,
как смысл в небесах,
и только дворник по стеклу,
как стрелка на весах.

МЕТАМОРФОЗЫ

Я стал бизнесменом, продав за валюту талант,
отпала охота страдать за большое искусство.
Я стал аккуратен на службе и в сексе педант,
и смуглые девушки мне демонстрируют чувства.

Меня простодушно осудит бездомный поэт,
угрюмый прозаик презрительно сделает брови.
Им не по карману любовь пригласить на обед,
от этого мир предстает недостойным любови.

А я, заработав на службе себе на штаны,
лечу в "Метрополе” порой на такие высоты,
где, сытно поужинав, видят чудесные сны
достойные граждане - гении и идиоты.

МЕСТА

Полночный бар. Негромкий говор кружек.
Исполненный величия бармен.
Пью алкоголь. И голову закружит
обманчивая жажда перемен.

Она уходит. Он уходит с нею.
Гармонии случайный образец.
Пью за него. И заново пьянею
от хмеля очарованных сердец.

Горячее шампанское надежды,
предательская магия мечты.
Из грусти и безумия невежды
Рождается химера красоты.

Спит на окошке кот бессмертно-рыжий:
виновник ослепительных минут
на продувной, крутой и скользкой крыше –
он предпочел селедку и уют.

В руке бокал, в кармане сор и мелочь –
вот человек. И суть его проста:
что не сказалось или не допелось –
в конце концов нашло свои места.

ЛА-МАНШ


Машина, море, ночь. Ночь без луны.
Грешит прибой о жизни бесконечной.
Ах, если б дочь! Она б читала сны.
Я ей бы их рассказывал, конечно.

Но не сложилось. Приступ немоты -
прилив согнал меня с конца причала.
Вот так сухим выходишь из воды,
отдав концы, а, может быть, начала.

Сигара, ночь, Ла-Манш. Дымок страстей
уходит в люк белесым привиденьем.
Над рычагом коробки скоростей
немеет руль, и ноги под сиденьем.

Машина, ночь. Красивый пьедестал.
Прибой устал грешить, и ночь устала.
Ах, если б дочь! Она бы долистала
До той главы, какой не написал.

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Абсолютно другая
  • 4-й ВСЕУКРАИНСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ РУССКОЙ ПОЭЗИИ И КУЛЬТУРЫ
  • 4-й ВСЕУКРАИНСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ РУССКОЙ ПОЭЗИИ И КУЛЬТУРЫ 15 – 19 сентября 201 ...
  • МЕТАМОРФОЗЫ
  • Взор луны затуманено пьян


  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Сентябрь 2019    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    30 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    16 сентября 2019
    Клеветникам России

    Новости Союза:

         

    Copyright © 1993-2019. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.