Сделать стартовой     Добавить в избранное
 

ВРЕМЯ МЕЖДУ МНОЮ И ВОЙНОЙ… Поэзия |
ВЛАДИМИР СПЕКТОР

ВРЕМЯ МЕЖДУ МНОЮ И ВОЙНОЙ…



* * *
Из-под снега выглянет асфальт –
Как лицо из-под белил.
Главного ещё я не сказал.
Хоть и много, вроде, говорил.

Всё старо, как прошлогодний снег.
Да и нынешний уже не нов.
Хоть и близким кажется успех –
Дотянуться не хватает слов.

Поищу их в письмах фронтовых.
Там про снег и про войну.
В лица дядей вечно молодых
Сквозь их строки загляну.

Снег в тех письмах – тоже молодой,
Лучшие слова – одни на всех.
Время между мною и войной –
Утрамбовано, как снег.


* * *
Запах «Красной Москвы» -
середина двадцатого века.
Время – «после войны».
Время движется только вперёд.
На углу возле рынка –
С весёлым баяном калека.
Он танцует без ног,
он без голоса песни поёт…

Это – в памяти всё у меня,
У всего поколенья.
Мы друг друга в толпе
Мимоходом легко узнаём.
По глазам, в коих время
мелькает незваною тенью
И по запаху «Красной Москвы»
В подсознанье своём…

* * *
В Освенциме сегодня тишина.
Не слышно стонов, выстрелов, проклятий
Хотя почти забытая война
Не выпускает из своих объятий

И тех, кто обживает небеса,
И тех, кто на земле еще покуда.
А память воскрешает голоса,
Которые доносятся ОТТУДА.

Они звучат сегодня и во мне,
Живые строки Нового Завета,
Где жизнь сгорает в бешеном огне.
За что и почему? – И нет ответа.

За что и почему? – Ответа нет.
Да и вопросы забываются с годами.
И, кажется, чернеет белый свет –
Под бормотанье: «Было, но не с нами…»

Потомки Геббельса – как сорная трава,
Напялившая незабудок маски.
И кругом – от неправды голова
В Нью-Йорке, и в Варшаве, и в Луганске.

Мол, там совсем не мучили, не жгли
В тех лагерях, где жизнь страшнее смерти.
Но стон доносится из-под земли:
Вы слышите: «Не верьте им, не верьте…»

В Освенциме сегодня тишина,
И не седеют волосы убитых.
Приходят и уходят времена
И, проявляясь на могильных плитах,

Бессмертны имена познавших ад,
И в небеса ушедших без ответа.
За что и почему? Они молчат.
И словно божий суд, молчанье это.

* * *
Вспоминаю армейскую жизнь.
Как шептал я себе: «Держись!»

Как гонял меня старшина
И кричал мне: «А, вдруг, война?..»

Как я песни в строю орал,
Как потом в лазарете хворал.

Как до блеска я драил полы,
Как казался себе удалым,

Хоть и не был большим удальцом –
Хмурый воин с худущим лицом.

Но зато по команде «Отбой» –
Засыпал я, довольный судьбой,

Потому что служил стране,
И светилась звезда в окне,

Потому что, как ни ряди –
Жизнь была ещё вся впереди.

* * *
Была шинель
Мне велика.
Погоны я
Пришил неловко.
Не уронил всё ж
Честь полка,
Когда «В руках у нас винтовка»
Пел на плацу.
Когда: «Не трусь», –
Шепнул сосед. –
«Тяни носочки…»
У ягод был различный вкус.
А помнятся
Одни цветочки.

* * *

Пахнет армией зима.
Строевых занятий топот,
Песен свист (куда твой Сопот!),
Снега скрип и кутерьма
Сводят вновь меня с ума.
Пахнет армией зима.

Сапогами из сушилки,
Пирогами из посылки,
И не ведает сама
Как на ту она похожа,
Ту, что строже и моложе,
Что растаяла в руке
В том военном городке…


* * *
В полковой библиотеке благодать.
Я шагаю вдоль родной литературы.
Далеко. Сержанта не видать.
Рядом Пушкин и Белинский хмурый.

Марширует с песней батальон.
Вместе с песней в небесах летаю.
В русскую поэзию влюблён,
Шагом строевым овладеваю.

Я читаю, и мечтаю, и брожу.
Возвращаюсь на вечернюю прогулку.
И стихов как будто не пишу,
Только сердце бьется слишком гулко.

* * *
Два сапога отдал я старшине
В последний день моей армейской службы,
И прапорщик, всем сантиментам чуждый,
Швырнул привычно их к стене.
Ещё и буркнул недовольно мне
В своей каптёрке, вымытой до блеска,
Что нерадивость, мол, имела место,
А бережливости – в помине нет.
Протёр до дыр я оба сапога:
Всё этот бег по местности неровной,
Всё этот шаг, то строевой, то вольный,
Да марш-бросок на мнимого врага.
В солдатских мозолях моя нога.
А я-то думал сапогам нет сносу…
Но прапорщик всё курит папиросу,
А я сдаю ему два сапога.


* * *
Потихоньку забывается война.
Их всё меньше, стариков-фронтовиков,
В чьих ушах по-прежнему слышна
Перекличка грозовых, шальных годов.

Сын, конечно, не в ответе за отца,
Забывая тень войны или страны.
Как понять нам это время до конца,
Не избавившись от собственной вины?

9 мая
Ветер играет шёлком знамен.
Блеском Победы день озарён.

«Синий платочек»… Оркестр духовой.
Синее небо над головой.

Майская радость. А слёзы видны.
Снова идут ветераны войны.

Всмотримся в лица. Увидим на миг
Тени погибших среди живых.


* * *
Май. На площади Героев
Блеск погон и блеск наград.
Старики солдатским строем,
Словно юноши стоят.

Тишина на белом свете.
Только в памяти – война…
А с балконов смотрят дети
И считают ордена.


ДЕТСТВО

Дед шил шапки
И пел песни.
А я сидел на столе
И ел картошку.
Пахло кожей
И тёплым мехом.
А на стене
Висела карта мира.
И два портрета
Висели рядом.
А на них –
Два моих дяди,
Одеты в солдатскую форму,
Чему-то задорно смеялись…

Давно дед сшил
Последнюю шапку.
Давно дед спел последнюю песню.
А своих портретов
Смеются геройски дяди…
Смеются
Из моего детства.


* * *
Едем, едем… Кто-то кружит.
Кто – петляет по спирали.
И следит – не сесть бы в лужу,
Чтобы вдруг не обогнали.
А дорога-то щербата.
Проезжаем чьи-то даты,
Чьи-то хаты, казематы…
В небе скачет конь крылатый.
А дорога – не цветами,
Вся усыпана камнями,
Изборождена следами,
И пропитана веками, и годами,
и часами…
И слезами вся дорога,
Как святой водой умыта.
Скользко. Смотрят все под ноги.
Сеют звезды через сито.
В спешке звёзд не замечают.
Звезды падают на землю.
А дорога мчится дальше.
А из звёзд растут деревья



* * *
Всё больше грустных стариков
На фоне Мерседесов.
Слышнее клацанье курков,
Знакомей чувство стресса.

Верны прогнозы, не верны.
От них уже не скрыться.
Но чувство собственной вины –
Как общий шрам на лицах.

* * *
В моём доме осенняя смута.
За стеною ругается люто
старый дед,
старый чёрт с бородой.
Ищет кружку с живою водой.
В моём доме такая картина:
На стене фотография сына
снова в ужас приводит отца,
столько лет не меняя лица.
И с рожденья глядят на меня
Очи с отблеском злого огня,
что горел под деревнею Ельцы.
Словно тени в глазах, погорельцы.
Ищут крова в краю неродном.
На крови был поставлен мой дом.
А теперь в нём осенняя смута,
плачет дед и ругается люто
И горит на лице у меня
Отраженье святого огня.


* * *
О солдатах столько песен и стихов,
Сколько стоптано солдатских каблуков.
Но тачаются, как прежде сапоги,
И не все ещё написаны стихи.

* * *
Мой дед здороваться любил
И вслух читать газеты.
Читал, покуда было сил,
Про жизнь на белом свете.

С машиной швейной был в ладу
И с нашей старой печкой.
А вот в пятнадцатом году –
Стрелял под Берестечком.

«Прицел такой-то… Трубка… Пли!..» –
Рассказывал он внукам.
В работу верил. Не в рубли.
И уважал науку.

Моим пятёркам был он рад.
Предсказывал победы.
Хотел, чтоб был я дипломат…
А я похож на деда.

* * *
Арсению Тарковскому
Ничего не изменилось,
Только время растворилось
и теперь течёт во мне.
Только кровь моя сгустилась,
Только крылья заострились
меж лопаток на спине,
И лечу я, как во сне.
Как цыганка нагадала:
Всё, что будет, – будет мало.
Быть мне нищим и святым.
Где-то в сумраке вокзала
мне дорогу указала.
Оглянулся – только дым.
Где огонь был – все дымится.
Крыльев нет. Но есть страница,
Вся в слезах. Или мечтах.
На странице чьи-то лица.
Небо, дым,
а в небе птицы,
Лица с песней на устах.
Ветер времени играет.
Ветер кровь
мою смущает
Наяву или во сне.
Мальчик с узкими плечами,
парень с хмурыми очами –
Я не в вас. Но вы во мне.
Мы с лопатой на ремне
маршируем на ученье,
Всё слышнее наше пенье.
Мы шагаем и поём.
О красавице – дивчине,
о судьбе и о калине,
И о времени своём.


* * *
Растекается, плавясь, не прошлое время, а память.
Не на глине следы – на слезах, на снегу, на песке,
Их смывают легко злые будни, как будто цунами.
И парит в небесах, налегке или на волоске,

Отражение эха, улыбки, любви, трибунала…
Отражение правды в сухих, воспалённых глазах.
В этом зеркале времени память почти что узнала,
Как мутнеет от страха судьба, и как прахом становится страх.
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • ВРЕМЕНА И ПАДЕЖИ
  • Время стихов ушло
  • О солдатах столько песен и стихов...
  • В Освенциме сегодня тишина.
  • ЗАПАХ «КРАСНОЙ МОСКВЫ»


  • #1 написал: BotmasterLabs (2 мая 2011 12:57)
    Хорошие стихи
    #2 написал: Sandra (3 мая 2011 14:38)
    Невероятно грустно стало, когда прочла эти стихи.
     И все же, рядом с грустью чувство гордости за то, что наши деды и прадеды дали нам возможность жить свободно  и знать о войне по наслышке, а не из собственного опыта. Это, вероятно, самый ценный подарок, который можно получить по жизни.

    А стихи ваши замечательны, Владимир Давыдович.
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

    • Войти

      Войти при помощи социальных сетей:


    • Вы можете войти при помощи социальных сетей


     

    «    Август 2019    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1234
    567891011
    12131415161718
    19202122232425
    262728293031 

    Гостиница Луганск, бронирование номеров


    Планета Писателей


    золотое руно


    Библиотека им Горького в Луганске


    ОРЛИТА - Объединение Русских ЛИТераторов Америки


    Gostinaya - литературно-философский журнал


    Литературная газета Путник


    Друзья:

    Литературный журнал Фабрика Литературы

    Советуем прочитать:

    23 августа 2019
    ХОЛОКОСТ

    Новости Союза:

    Сегодня, 00:36
    С Днём шахтёра!
         

    Copyright © 1993-2013. Межрегиональный союз писателей и конгресса литераторов Украины. Все права защищены.
    Использование материалов сайта разрешается только с разрешения авторов.